Белла
Элис опять побежала на поиски брата - пожелать удачи перед выходом на сцену, а я спустилась в фойе в надежде увидеть зеленоглазое божество. Взгляд, не задерживаясь, скользил по лицам, сердце начинало биться быстрее, когда мне казалось, что в толпе мелькнули знакомые черты.
Из транса меня вывела вынырнувший из людского водоворота эльф:
- К сожалению Эдварда я не нашла, ну ничего, увидимся после концерта,- промолвила она и потащила меня в зал, продолжая тараторить о брате и о музыке.
- Белла, я в восторге от концерта,- подруга от возбуждения подпрыгивала на месте. - Но самая лучшая часть концерта впереди,- эту фразу подруга пропела, пританцовывая на месте. Интересно, что она имела в виду?
- Да, концерт потрясающий, я вот от симфонии отойти не могу, такая музыка трагичная,- сказала я.
-Интересно, что заставило Чайковского сочинить такое произведение, полное драматизма?- Элис заговорила, как великий знаток музыки,- неужели у него была такая трагичная судьба? По рассказам Эдварда, его музыка была признана при его жизни, его считали великим композитором и великолепным педагогом.
Никогда бы не подумала, что Элис это знает.
- Эллис, просто, прежде всего, это творческая личность. Мне мама рассказывала, что Чайковский был очень ранимым человеком, и у него был неудавшийся брак. И потом, кто сказал, что преподавательская деятельность - это такое счастье? (проверено на собственном опыте, хотя я и не жалуюсь!) Преподавание было ему в тягость, ведь оно отнимало так много времени и сил, которые можно было потратить творчество. Но, к сожалению, деньги в нашем мире решают многое, и Петр Ильич не мог оставить консерваторию, так как зарабатывал этим на жизнь. Ведь, хоть он и был признан в России при жизни, доход от концертов был очень маленький, его музыка редко звучала в программах. Гораздо чаще его произведения были звучали за пределами России - Франция, Германия, Америка. Сам Чайковский говорил о своем американском турне: "Я здесь персона гораздо более, чем в России. Не правда ли, как это курьезно!!!". А композитор хотел признания на родине, чтобы продолжать жить и писать. Его творческая энергия не убывала, ничто не предвещало беды, но в октябре 1893 года вскоре после премьеры 6-й симфонии Чайковский умирает от холеры.
- Печально, - на лице подруги проступила грусть, но она тут же встрепенулась и заявила - Детка, не огорчай меня, моя нежная детская психика не в состоянии выносить подобное!
И мы пошли в партер, чтоб занять наши места.
Едва мы успели опуститься в кресла, как прозвенел 3-й звонок, свет погас, поднялся занавес, и началось 2-е отделение.

2е отделение
И снова дирижер объявил программу отделения, рассказал о произведениях и пригласил на сцену солиста. И тут мое сердце сделало немыслимый кульбит и замерло+ этого просто не может быть! Видимо, у меня на фоне последних событий просто с головой случилась беда, потому что из-за кулис появился - кто бы вы думали? - мой спаситель, собственной персоной! Я с трудом отвела глаза, чтобы прогнать наваждение, но, когда снова взглянула на сцену, ничего не изменилось - ОН БЫЛ ТАМ! Пожав руку дирижеру и первому скрипачу, зеленоглазый сел за рояль и улыбнулся изогнутой улыбкой, от которой голова пошла кругом.
По взмаху руки дирижера вступил оркестр, заиграла божественная музыка. Вот звучит главная партия, она проходит у солиста. Парень сидел за огромным роялем, из-под его рук лились самые прекрасные звуки, какие я когда-либо слышала. Он играл всем своим существом, он жил этой музыкой. А я слушала, не в силах оторвать взгляда от его рук, которые порхали по клавишам с такой легкостью, свободой и грацией. Не могу передать, что я почувствовала в тот момент. Очарование? Душевную близость? Музыку? Я помню только одно: как я обнимала себя за талию и неотрывно смотрела на его руки. Мое сердце пропустило удар, потом еще и еще - исполнение было столь виртуозно и чувственно, что на глаза навернулись слезы, а когда музыка стихла, зал взорвался аплодисментами. Незнакомец закончил играть, встал из-за инструмента, подошел к краю сцены и поклонился. Его совершенно не удивляла столь бурная реакция зала, он принимал овации как должное. Да, в уверенности в себе ему не откажешь! По проходу к сцене сплошным потоком текли букеты цветов, а я не видела ничего вокруг, только его лицо. Он еще раз поклонился и удалился со сцены, но зал не отпускал своего кумира, зал аплодировал, и он вышел еще раз и сыграл на бис замечательное произведение, названия которого я не знала. Потом снова были цветы и овации, толпа поклонников, охотники за автографами, но, принимая цветы и поздравления, пианист то и дело пристально смотрел в зал, как будто искал кого-то+ Мы сидели так близко к сцене, что я увидела на его лице капельки пота. Был как будто в трансе. Рядом со мной тихонько всхлипывала Элис.
- Он великолепен,- прошептала она,- это мой брат... это мой большой брат Эдвард.
ЧТО!? ЧТО ОНА ТАКОЕ ГОВОРИТ??? ЭДВАРД КАЛЛЕН!? НЕТ, не может быть...

Эдвард
Обстановка концерта была не совсем обычной, аплодисменты - сдержанными. Не в них, а в чем-то другом выражались чувства слушателей.
В глубине оркестра медленно катились легкие волны. Мною владело странное, раннее не испытанное чувство. Мне казалось, что вот если сейчас неожиданно оглянуться, то увижу ее там, с краю во втором ряду партера.
Подав знак вступления, зазвучала главная партия Концерта для фортепиано с оркестром ре-минор.
На мгновение спазм сжал мое горло. Все расплылось как в тумане: профиль дирижера, блики на инструменте. Но тут же от сердца отлегло. Я вспомнил про незнакомку с шоколадными глазами, точно зная, что она сидит в этом зале и слушает меня. Пальцы совершенно самостоятельно бежали по клавиатуре, словно им и не нужно было мое присутствие, а я впервые во время концерта думал не о музыке, а о девушке, мне хотелось бы знать ее имя. Я представлял, как буду произносить его вслух. Уверен, оно будет звучать слаще музыки. Но все же теперь именно этот концерт ассоциируется у меня с ней, именно главная партия этого шедевра, даже могу объяснить почему.
Мне сразу вспоминается Лондон и мои уроки с преподавателем. О том, как он рассказывал о музыке и о Рахманинове.
Сам Рахманинов утверждал, что тема "сама написала себя". Он захотел спеть мелодию на фортепьяно, как поет ее певец, и найти подходящий аккомпанемент оркестра, который не мешал бы песне. И правда: так, без труб, фанфар и торжественных колокольных аккордов, не начинался дотоле еще ни один инструментальный концерт.
Замысел пришел к композитору летом в 1909 году, в дни, когда не состоялась поездка в Америку. Душа еще не освободилась от сумрачной, колдовской власти "Острова мертвых". Тяжелые облака еще застилали горизонт.
Но вот однажды тучи раздвинулись, и в лицо повеяло тихой прохладой. Тогда Рахманинов впервые услышал эту незатейливую на первый взгляд песенку одноголосного фортепьяно. Она лилась легко и привольно, легко покачиваясь на волнах мерного и неторопливого оркестрового сопровождения, не спросив ни о чем, повела вслед за собой, как тропа среди вереска, в неоглядную ширь и даль.
Что таилось за вековой тишиной, за красотой его волшебной мелодии, он быть может сперва не знал, а только внутренним слухом художника чуял, что в тишине этой замкнутой мелодии таятся ноты скорби, радости и надежды, идет извечный спор между жизнью и смертью.
Композитор нашел в душе своей запасы нерастраченных сил, открыл родники вдохновения и, поборов усталость, дописал концерт.
Это произведение наполнено и пропитано вглубь, до каждой ноты, русским духом.
Все, что услышал композитор, он с глубоким страстным волнением, с небывалым, неслыханным еще мастерством поведал на страницах своего Концерта ре-минор.

Память услужливо разворачивает панораму упорных занятий и долгих репетиций в классах консерватории, предшествовавших моему первому выходу на сцену в Лондоне с этим произведением. До последней минуты я сомневался в своих возможностях, силах, способностях, боялся не оправдать надежд моего педагога. Не было страха перед сценой, был страх упасть на сцене после финальных аккордов концерта. Я не помню своей игры на экзамене, я вообще ничего не помню, что произошло в тот вечер, помню как вышел на сцену и как ушел с нее.
И вот сейчас я исполняю его снова...опять забылся... помню ее глаза...
В артистическую я вошел с ощущением, что мои силы исчерпаны до дна и ничто не заставит меня снова выйти на сцену и играть на бис, даже если зал взорвется от оваций. Но вот прошла минута, я встал и пошел на сцену

Народ не за бываем про форум. В следущей главе они наконец-то познакомится! Кто хочет это почитать отписываемся в теме и на форуме! ФОРУМ ТУТ