ГЛАВА III Человек иного сорта

Марокко, Рабат, апрель 2010.

- Эдвард Энтони Мейсен, доктор медицины, родился в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году в Бостоне, штат Массачусетс. Сын Френсиса и Эсмеральды Мейсен. Выпускник медицинской школы Гарварда, диплом с отличием. Получил грант для прохождения стажировки в Университете Джона Хопкинса, лаборатория Холстеда. Резидентура(1) в клинике Мейо, Нью-Йорк. Докторская степень в двадцать семь лет(!), специализация в группе профессора Волтури, клиника интервенционной нейрохирургии NMC(2). - Тут инспектор Блейк недоверчиво хмыкнул. - С две тысячи девятого года состоит в группе специалистов Красного Креста в Северной Африке.

На этих словах инспектор Блейк оторвал взгляд от досье и выжидательно уставился на посетителя. Тот упрямо молчал, внимательно изучая собственные ногти. Взгляд зеленых глаз устало безразличный.
- Не часто в этой дыре встретишь человека, столь от многого отказавшегося, - дружелюбно заметил инспектор Блейк, будто приглашая открыть дискуссию. Посетитель отреагировал мгновенно:
- Вы пригласили меня, чтобы почитать мою биографию? Или хотите поздравить с прошедшим днем рождения?

На лице инспектора Блейка заиграла дурацкая улыбочка. Мейсену был знаком этот тип людей. Амбициозный, неглупый, но малообразованный парень, судя по выговору, родом из Алабамы или Техаса. Родился на ферме, не понаслышке знает, что такое физический труд, всю жизнь упорно старается выбиться в люди. Люто ненавидит тех, кому, по его мнению, все досталось на блюдечке. Таких, кто по факту рождения уже вошел в круг избранных, куда этому Блейку, невзирая на все достоинства, вход заказан. Таких как Мейсен.

- Я пригласил вас, мистер Мейсен, чтобы обсудить вашу работу, помимо всего прочего, – по-прежнему улыбаясь, загадочно пояснил Блейк. Что он хотел сказать этой туманной фразой, Бог его знает.
- Доктор Мейсен, с вашего позволения, инспектор, - Эдвард решил сразу расставить акценты. - И давайте уже перейдем ко «всему прочему». Время позднее, а я еще не обедал.

Темные глаза сощурились. Улыбка начала таять. Наверное, с непривычки у инспектора устали лицевые мышцы.
- Доктор Мейсен, - подчеркнуто официальным тоном заговорил Блейк. Он действительно чувствовал неприязнь к этому лощеному гарвардскому денди. – В числе «всего прочего» я хотел бы узнать, что привело вас в эти края.

Эдвард мастерски разыграл изумление. Этот коп не заставит его исповедоваться.
- Вы же только что читали мое досье. Там все написано.
- Только в общих чертах. - Блейк, поднявшись из-за стола, обошел его кругом, и встал перед ним, не сводя с Эдварда изучающего взгляда. Тот с трудом подавил усмешку. Если уважаемый инспектор чувствует себя увереннее, глядя на него сверху вниз, то он ничего против не имеет. Но шею ломать тоже не станет. В этом Блейке добрых шесть футов.

- Я не совсем понимаю, что могло заставить успешного нейрохирурга, практикующего в элитной клинике, поменять это все на нищенское прозябание в Богом забытом африканском городке.
Тут он прав. Эдвард сам поражался собственной глупости.
- Вам, инспектор, будет сложно понять мои мотивы.
- Я постараюсь.
«Не такой уж ты и Шопенгауэр, чтоб тебя не понять», - мысленно добавил Блейк.
Врачи международных организаций, работавшие в Африке, всегда держались независимо, и Джейк за два года работы в местном отделении Интерпола успел к этому привыкнуть. Но такого наглеца, как этот Мейсен, еще поискать.

- Итак, доктор? Почему Африка?
- Здешний климат мне по нутру. Люди милые. Я обожаю общение, - съязвил Мейсен. Его порядком раздражала манера этого Блейка вести разговор. Вернее, отсутствие всякой манеры. Топчется на одном месте, действуя на нервы. Если он рассчитывает вывести его из себя, то здорово ошибается. Эдвард слишком взрослый, чтобы испугаться таких дешевых приемов.

Воцарилось напряженное молчание. По стеклу деловито ползали жирные мухи. Термометр показывал тридцать восемь градусов, но из-за высокой влажности казалось, что все пятьдесят. Вентилятор на потолке надрывался, впрочем, облегчения это не приносило. Словно обдувает горячим воздухом из фена.

- Послушайте, инспектор, - не выдержал Мейсен, видя, что Блейк не подает признаков жизни. – Давайте займемся делом – каждый своим. Я пойду обедать, а вы продолжайте изображать египетского сфинкса. Без меня.

- Не торопитесь, доктор. С обедом придется повременить.
Блейк даже не пытался скрыть угрозу елейно-корректным тоном.
Взяв со стола какую-то бумажку, он начал говорить, периодически заглядывая в текст, будто боясь что-нибудь перепутать:

- В течение последних трех месяцев участились случаи недовложения в партиях с опиатами. В каждой упаковке бой по пять-шесть ампул. То ли это следствие неправильной транспортировки, то ли умышленно делается, чтобы скрыть хищение. Все партии поступали и распределялись на базе госпиталей Танжера и Эссувэйры. Есть что сказать по этому поводу? – Темные глаза глядели холодно и строго.

- Это официальный допрос? – надменно осведомился Мейсен, заранее зная, что ответ отрицательный. Он был знаком с юридическими премудростями и понимал, что пока обвинение не предъявлено, имеет право послать этого незадачливого Блейка с его вопросами куда подальше. Только стоит ли…
- Нет, доктор Мейсен. – Блейк вежливо осклабился. Вероятно, за последние двадцать минут он улыбался чаще, чем за два предыдущих года.

- Не понимаю, почему вы обратились ко мне. Наркотиками занимается аптечное управление.
- Что вы знаете о его руководителе, докторе Маркусе?
- То, что он человек безупречных моральных качеств, – Эдвард говорил медленно, взвешивая каждое слово.
- А его сотрудники?
- У меня с ними проблем не было.
- Вы кого-нибудь подозреваете?
- Подозревать – ваша работа.
Пальцы инспектора стали нетерпеливо постукивать по столу. Разговор явно не клеился.

- Итак, по вашим словам, доктор Маркус – вроде как Апостол Петр, а его сотрудники – все поголовно архангелы?
Мейсен и бровью не повел.
- Следующий вопрос.

Джейкоб Блейк скептически улыбнулся. У этих лекарей определенно существует круговая порука. Сплоченный анклав. Врачебная этика, конечно, полезная штука, но кому, как не Блейку, знать, сколько преступлений покрывает белый халат. Архив его ведомства переполняли дела о незаконных клинических испытаниях; разобраться в них было сложно, а добиться вынесения судебного решения практически невозможно. Медицинская ассоциация, словно Cosa Nostra(3), своих не выдавала.

- А как вы думаете, доктор Мейсен, много в вашей среде наркоманов? Или здесь вам тоже нечего сказать?

Губы Мейсена скривились в презрительной усмешке. Зеленые глаза смотрели в упор.

- Почему же? Я отвечу. Их примерно столько же, сколько среди вас идиотов.
Оскорбление прозвучало недвусмысленно, но Блейк промолчал. И Мейсена это даже разочаровало, он предположил, что инспектор непременно захочет оставить последнее слово за собой.


Эммет Маккартни изнывал от скуки. Вот уже минут двадцать он топтался в фойе следственного департамента Интерпола в Рабате, ожидая, когда освободится инспектор Блейк и сочтет возможным его принять.
Эммет был зол как черт. Ночным звонком, вырвав прямо из-под одеяла, его вызвали в Марокко, а теперь заставляют тупо стоять у дверей! И у кого?
У Джейкоба Блейка, вместе с которым он проходил практику в юридическом колледже! Закадычными друзьями они, правда, не стали.

Джейкоб - настойчивый сукин сын, упорно продвигался по служебной лестнице, буквально вгрызаясь в карьеру. Наполовину индеец кайова, он болезненно самолюбив, замкнут и крайне сдержан в общении. Трудно предположить, что такой человек стал бы другом Эммета, парня веселого, бесшабашного, славного дерзкими выходками и неповиновением начальству. Тем не менее, они сохраняли вежливые, формальные отношения коллег по работе. Хотя этот афронт с двадцатиминутным ожиданием показался Эммету уже из ряда вон.
Итак, он ходил взад-вперед по крохотной приемной и копил раздражение на мерзавца.

Внезапно дверь кабинета отворилась, выпустив на волю высокого стройного бледнокожего мужчину.
В нем Эммет сразу признал Эдварда Мейсена, того самого хирурга из лазарета в Танжере, что полгода назад собирал майора по кусочкам.

После того случая они сталкивались дважды, и оба раза оставили друг у друга самые приятные впечатления. Эммету импонировал острый ум Мейсена, сдержанный цинизм и простота в общении. А Эдварду пришлись по душе грубоватые шутки, умение выкрутиться из любой ситуации и поистине раблезианская щедрость майора. Невзирая на разность характеров и социальные барьеры, они быстро сдружились, хотя и виделись нечасто.

Эдвард тоже узнал Маккартни, но ограничился легким кивком в ответ на шутливый салют приятеля. На пороге кабинета возник Блейк, провожая уходящего доктора тяжелым взглядом. Сцена была красноречивее слов. Эммет, обменявшись рукопожатием с инспектором, вошел внутрь.

- Ты знаком с этим Мейсеном. - От внимания Джейка не ускользнула пантомима в фойе.
- Более или менее. - Эммет давно усвоил особую манеру общения с начальством: никакой конкретики, по возможности вообще обходиться жестами. Ведь все сказанное рано или поздно используется против тебя.
Поэтому Маккартни с равнодушным видом, изредка вставляя ничего не значащие ремарки, выслушал все, что сообщил инспектор. Джейк, зная эту черту майора, особо не обольщался его флегматичностью. Эммет всегда имел собственное мнение, но редко брал на себя труд его высказывать.

Разговор был короткий.

---

1. NMC – Крупный медицинский центр в Нью-Йорке
2. резидентура – postdoctoral fellowship – узкая специализация
3. Cosa Nostra – сицилийская мафия (дословно переводится с итал. Наше дело)

---

Я не знаю, насколько необходимы подобные ссылки. Самое важное будет поясняться в тексте. Жду Ваших отзывов.

ФОРУМ

Спасибо моей изумительной Бете!