Я взвизгнула и уползла от него на другой край кровати. Он приближался, страстные огоньки продолжали мигать в его глазах.

- Ну, только если сможешь догнать, - поддразнила я его.

И убежала на кухню. Когда он зашел, нарочито медленным шагом в кухню, я со спокойным видом уплетала пончики и кофе.

- Ага, значит, соблазнительница проголодалась? – Эдвард проговорил эти слова мне прямо в ухо, страстным шёпотом.

- Угу, - кивнула я, лишний раз, попытавшись его поддразнить. Он взял один пончик, макнул его в повидло и поднёс к моим губам.

Я попыталась укусить, но он резко поднял его вверх, я встала на цыпочки и приготовилась откусить, а Эдвард присел на стул и опустил руку с пончиком вниз, я тоже попробовала присесть, но пончик оказался левее моего рта, я повернула голову за его рукой, но он опять поднял её выше. Мне это надоело, и я взяла другой пончик, макнула его в джем и съела.
Эдвард же отправил тот пончик, которым меня дразнил, обратно в вазочку и, отхлебнув из чашки большой глоток кофе, задумчиво изрек:

- Вот так и ты меня дразнишь почти каждый божий день, однако, я пока не съел ни одного другого пончика.

Я вздохнула, и попробовала предпринять ещё одну попытку по соблазнению Эдварда, но он просто вышел из кухни. Ясно.
Когда он опять появился в комнате, я быстро смахнула подступающие слёзы тыльной стороной руки и, собрав все силы в кулак, улыбнулась ему. Эдвард зашёл в комнату, неся в руках аккуратно сложенную в стопку, мою одежду. Но это была новая одежда. Он хочет, чтобы я оделась на его вкус? Ну что ж, если это поможет загладить утреннее недоразумение, я сделаю именно так.

- Одевайся, - сказал Эдвард, положив вещи на кровать, и вышел из комнаты.

Это была чёрная юбка-карандаш длиной до середины колена, безумно облегающая и с высокой талией и черная, в вертикальную изумрудного цвета полоску шёлковая рубашка. Очень строгий образ. Ладно, поиграю в его игру. Порывшись в сумке, я достала несколько шпилек и расчёску. Через десять минут в зеркале отражалась, по меньшей мере, бизнес-леди. Волосы я собрала в тугой пучок на затылке, гладко зачесав волосы назад. Чёрная подводка и прозрачный блеск. Чуть-чуть румян. Ох, бедный Эдвард, но он сам, в конце концов, напросился…

***

С того дня прошло больше трех месяцев, а к этому разговору мы так и не возвращались. Ровно, как и к действиям… Я уже время от времени грешным делом подумывала, что он меня не хочет.
Мы с Рене созванивались почти каждый день, она рассказывала мне о развитии малыша и о том, как она «ужасно поправилась», впрочем, я читала об этом так же и в её статьях, выходящих с завидной регулярностью. Писала она в основном о том, как проходит её беременность, к каким врачам она ходит, давала советы будущим матерям о правильном питании и физических нагрузках, о том, что в её возрасте (Рене было уже 38) беременность протекает намного сложнее, чем в двадцать, и уж тем более в восемнадцать.

Так же в её статьях много говорилось о том, что ей не хватает её старшей дочери, то бишь, меня, что она очень по мне скучает. Что Фил надрывается на соревнованиях, и она чувствует себя старой и никому не нужной.

После прочтения таких её статей, я чувствовала себя никчёмной дочерью. Эдвард же помог мне найти компромисс. После нашего с ним разговора, он вернулся в дом Чарли с двумя билетами в оба конца во Флориду. День был назначен на 15-е июня. Это было очень поздно, если учитывать, что сейчас только 20-е мая. Я, сама того не желая, опять закатила Эдварду истерику. Он её в который раз стойко перенёс, и тут же обменял билеты на пятое июня.

К его возвращению в дом Чарли я разобралась в причине своих истерик и такого поведения. Просто напросто это был так называемый предменструальный синдром, ПМС. Я же его переименовала в более романтичное и жизненное – Потому что Мужики Сволочи.

- Эдвард, ты меня не хочешь? – спросила я у него обиженным тоном, сидя на его коленях.

- Глупая, конечно же, хочу.

- Нет, не хочешь, - пробормотала я, обиженно надув губки.

- Хочу, - с тяжёлым вздохом ответил он. – Мы обязательно попробуем, но в другой раз, а сейчас я должен идти.

- Эдвард… - я попробовала его остановить, но он уже аккуратно и бережно пересадил меня в кресло.

- Я не говорю «нет», я говорю – не сегодня.

- Скажи, я намного хуже тех девушек, которые были у тебя до меня? – я знала, что не имею никакого права задавать ему подобные вопросы, интересоваться его предыдущими девушками, своими предшественницами. Но всё же я допустила эту ошибку, и пути назад уже не было. Он должен либо ответить, либо послать меня ко всем чертям, третьего не дано. Причём, второй вариант, наиболее вероятен, но зная благородную натуру Эдварда, я знала, что он опять даст мне желаемое, пусть даже себе в укор. Однако, в воздухе повисла оглушительная, нестерпимая тишина и между нами словно пронёсся электрический импульс. Я видела, как Эдвард сжал челюсти, явно оскорблённый моим вопросом.

- Ладно, - он словно выплюнул это слово. – Первой была Вероника Хизер, она была старше меня на два года, следовательно, в ту пору ей было семнадцать, она была рыжеватой блондинкой с карими глазами и скобами на зубах, совратила меня в лагере. Я мало что помню. Потом была Джессика Грин, миниатюрная, даже слишком миниатюрная блондинка. Тут, кстати, я тоже мало чего помню, поскольку тогда я в первый раз попробовал травку. Я после всего этого даже не знал, как от неё отвязаться. Следующей была Стефани Уизер, чуть полноватая брюнетка, каюсь, спать с ней мне пришлось ради пари. Остальных я не помню, это было в лагере и на очередном фестивале. Последние трое были старше меня, их привел Эмметт в Порт-Энджелесе. И они напоили меня и по очереди совратили. Хах. Глупо. Очень глупо. Но ты сама хотела это всё услышать. Продолжать?

Я сидела и ловила ртом воздух. Не может быть! Конечно, для парней в его возрасте это совершенно естественно и ничего такого уж зазорного в его рассказе я не наблюдала, но я и представить себе не могла, что он позволит себе ТАКОЕ откровение.

Не дожидаясь моего ответа, Эдвард продолжил.

- А потом я увидел её. Зеленоглазую фею из моих снов. Она, конечно, была абсолютно не такой
как все мои предыдущие пассии. Она была особенной, неповторимой. Слишком взрослой для своих лет, слишком ответственной, слишком понимающей, слишком загадочной, слишком таинственной. И я влюбился. Я потерял голову, как последний дурак. Как Ромео. Её медные волосы, отливающие золотом на таком редком солнце в этом городишке, не дают мне покоя. Она пахнет розами, корицей, кофе, табаком, заботой и любовью. Когда я смотрю в её глаза, я забываю о том, кто я. Я чувствую себя чертовским ничтожеством, но мне безумно, ты даже себе представить не можешь насколько безумно льстит, что она выбрала меня.

Я, наконец-то, поняла, к чему он вёл.

- Белла, я люблю тебя. И я не знаю, что с этим поделать. – как будто бы обессилев прошептал он, и на ничтожную долю секунды мне показалось, что в его глазах блеснули слёзы.

- Что значит поделать? Люби меня, Эдвард, я же не против. Только я не могу сказать, что я люблю тебя, - на мгновение мой голос дрогнул, но я нашла в себе силы, чтобы продолжить. – Я не могу себе представить своей жизни без тебя…

- Пожалуйста, не проси у меня больше, чем я могу тебе дать. Не торопи события, Белла. Я хочу, чтобы это было особенным для нас обоих.

Затем он коснулся губами моей макушки и поцеловал в нос и опустил свои губы к моим открытым ключицам.

- Пока, милая. Я заеду утром, не скучай.

Я услышала звук отъезжающей машины, и пошла собирать вещи в стирку. После этого откровения я чувствовала себя ещё хуже. Мне казалось, что Эдвард своей бескрайней любовью превратил меня в капризную девчонку. Но я готова ждать. Сколько бы это не заняло времени.
Но всё же, какое-то неприятное чувство, непонятный осадок остался после этого разговора. У меня словно от голода засосало под ложечкой. Его слова о предыдущих девушках были для меня сродни удару в солнечное сплетение. Я почувствовала резкий укол ревности и с гордостью, очень самодовольно подумала о том, что должно быть я и есть для него самая особенная…
_________________________________________________
Дорогие мои, обещанная глава)
Не поленитесь заглянуть на ФОРУМ, если вам есть что сказать.

Ваш автор.