Наше заведение считалось самым элитным массажным салоном в городе. Славилось оно и в ближайшем регионе, в основном, эксклюзивностью предоставляемых услуг, обеспечением полной анонимности и, в случае необходимости, алиби, а также узким кругом клиентуры. Попасть в наши клиенты мечтали все высокопоставленные чиновники и граждане, чей доход исчислялся суммами с изрядным количеством нулей.
Наш салон - своеобразная карточка в элитный клуб, получив которую можно было овладеть уймой возможностей в виде необходимых, но зачастую недоступных связей.
Я владела этим заведением уже пятый год. До меня его хозяйкой была замечательная, но жадная до денег Ирен, женщина лет пятидесяти. Она была славной дамой, но однажды захотела подзаработать и продала компромат на одного крупного политика его конкуренту по выборам. На этом история ее жизни закончилась, и началась моя история в роли радушной хозяйки, принимающей высокопоставленных гостей и исполняющей их, порой, очень изощренные желания.
Впрочем, на Ирен мне роптать ни к чему. Будучи моей хозяйкой, она сразу подметила мою хваткость, способность расположить к себе и равнодушие к происходящему. А именно это и были основные черты, необходимые ее помощнице. Главное, уметь не принимать близко к сердцу всю грязь, которая льется из похотливых умов богатеев; уметь слушать; уметь находить необходимый «материал»; организовывать, реализовывать задумки и получать за это немалые суммы. Благодаря этим умениям, из простой девочки-«массажистки» я стала сначала просто помощницей, а затем самым близким и доверенным лицом Ирен. Она считала меня своей подругой, но это не помешало мне сдать ее нужным людям и благополучно занять ее место. Да, на моей совести была ее смерть, но мне наплевать. Мне на все было наплевать. Про меня говорили, что у меня нет сердца. И это было правдой.
Работали мы круглосуточно. В салоне постоянно жили две девочки-«массажистки», для прикрытия. Хотя, скорее уже по привычке. Прикрытие нам не требовалось еще со времен Ирен. От властей нас прикрывали наши клиенты, а от бандитов спасала наша охрана.
У нас была замечательная охрана, все ребята раньше работали в спецслужбах и своё дело знали отлично. Их начальник, Геворг, иногда выполнял роль моего любовника. Почему роль? Да потому, что любовника нужно любить, а я никого не любила. Называть его мальчиком на час -тоже не могла, он относился ко мне с некоторой нежностью. Я избегаю слова «любовь». Это дурацкое слово. Любви нет. Есть страсть, похоть, нежность, преданность, но не любовь. Пожалуй, Геворгу я могла доверять, хотя бы, процентов на двадцать. Доверять же полностью я не могла никому. Подруг у меня не было, и все жалкие попытки завязать со мной дружбу пресекались на корню.
Я знала многое, я долго училась слушать и располагать. Ведь открыть свои самые грязные желания очень тяжело. Даже человеку, имеющему, казалось бы, все, уверенному в себе и своей безнаказанности на сто процентов. Набор желаний у всех, в принципе, стандартный. Многие властьимущие - мазохисты, другая часть - садисты. Кто-то любит девственниц, кто-то престарелых дам или толстушек, а кто-то банально неравнодушен к лицам своего пола. Много заявок было на групповой секс, причем в разнообразных формах и со специфическим уклоном. Некоторые предпочитали детей, вот тут приходилось изощряться: детьми мы не торговали. И у меня были свои рамки и правила. Так же встречались зоофилы, некрофилы, акротомофилы, эксгибиционисты … - в общем, полный набор из справочника сексопатолога.
Для воплощения фантазий клиентов мы подбирали соответствующий «материал». У нас уже имелась обширная база данных нужных мальчиков, девочек и просто людей, помогающих воплощать все бредовые идеи в жизнь. Иногда приходилось подбирать что-то новенькое. Главное, все исполнители должны были быть хорошими актерами и уметь держать язык за зубами, что бы ни случилось. У нас был театр эротической фантазии, помешанный на горькой реальности; место, где сбывались самые сокровенные и извращенные мечты. Я считаю, что мое заведение даже приносило пользу обществу: ведь все эти уроды вполне могли воплощать свои фантазии вне рамок нашего клуба, ломая чьи-то судьбы и калеча невинные жизни.

Обычное утро прервал телефонный звонок, заставляя меня поморщиться: так хотелось допить горький кофе в тишине, ни о чем не думая. Взяла трубку.
- Слушаю? – на другом конце кто-то пытался сдержать всхлип.
- Простите, я знаю, что могу звонить по этому номеру только в крайнем случае. - Снова всхлип. Девушка едва сдерживала рыдания. – Я прошу принять меня. Это очень важно. – Пауза. – Я могу прийти?
Я удивилась этому звонку, но, выдержав паузу, разрешила ей придти и отдала распоряжение охране пропустить ее.
Инна. Красивая, хрупкая, с детскими чертами лица, из которых можно слепить всё, что угодно, невероятно уверенная в себе и обладающая сильнейшим характером. Расстроить, а уж тем более, довести до рыданий эту девушку могло что-то действительно из ряда вон выходящее...
Я помню её ещё с прошлого года, когда она работала на меня, выполняя очередное «желание» очередного извращенца. Тогда Инна легко вошла в роль, а умелые руки нашего стилиста превратили её в подростка лет пятнадцати. Чинуша был в восторге и пользовался ее услугами довольно часто, пока его не повысили в должности с переводом в другой конец страны. Потом он частенько звонил, умоляя прислать Инну к нему, но девушка отказывалась работать на выезде. Заставить ее не могла даже я. Пока не могла. Другой же работы, подходящей Инниному статусу, у нас пока не было, и она временно находилась в «отпуске».

Через час в комнату вошла хрупкая, ухоженная брюнетка лет двадцати трех и уверенно подошла к моему столу. Все движения выдавали ее характер и уверенность в себе. Я знала, почему она вела себя именно так: не хотела показывать истинную степень отчаянья, которое я услышала в ее голосе по телефону, и, которое блестело в ее аккуратно накрашенных глазах. Сильная девочка, очень сильная. Я ей даже слегка симпатизировала.
- Садись и рассказывай, – произнесла я вместо приветствия.
Инна аккуратно уселась в кресло, закинула ногу на ногу и начала излагать свою ситуацию. Я слушала и удивлялась ее способности контролировать свое тело, не выдавать своих истинных эмоций.
А ситуация, в которой она очутилась, оказалась очень серьезной. Мороча голову очередному покровителю, Инна вляпалась в опасную историю с одной из разбойных группировок и теперь должна была крупную сумму денег, иначе умерла бы не только она, но и ее сестра, и мама, жившие где-то в глуши и уверенные, что их девочка работает экономистом в крупной финансовой компании.
Я знала этих ребят и вполне могла себе представить, что они способны сделать с тремя женщинами, прежде чем убить. Как я и предполагала, моя помощь была последним и уже единственным вариантом, способным разрешить эту ситуацию.
- Я согласна на все. Если хотите, я поеду к мистеру Скуберду и буду работать для него столько, сколько скажете. Я сделаю любую работы. Вы ведь меня знаете и понимаете, что я никогда бы не поставила себя в такое положение, но я уже на грани. Мне очень нужны эти деньги. Помогите мне, я очень прошу вас...
Лишь последние фразы были сказаны с соответствующим эмоциональным окрасом.
Все остальное она рассказывала бесстрастным голосом, как будто обычную будничную историю. Я слушала ее, а в моей голове созревал план того мероприятия, которое я уже давно мечтала осуществить, которое стало смыслом и целью моего нового существования. И у меня появилась настоящая надежда на то, что я добьюсь желаемого.

Жду отзывов наФОРУМЕ