Мое тело несло по жарким волнам жгучего наслаждения. Эдвард бы великолепен.
Его движения были отточены годами. Веками. Столетиями. Что-то древнее было в нашей страсти. Нет. Он не остановился ни когда последняя часть его гардероба улетела на пол, и когда я осталась совершенно обнаженная. Жар моего тела нагревал холод его тела. Мы были как огонь и лед. Эдвард был нежен со мной, будто я была хрустальная. Наши тела сплетались в жарком танце любви. В комнате даже воздух накалился от наших тихих вздохов и стонов. Когда стон рвался из моего горла, я усиленно кусала губы, чтобы не закричать от того, как внутри меня сжигала горячая волна, грозящая поглотит меня без остатка. И все-таки меня накрыло с головой горячей волной… Да, она накрыла меня… Но не было ни это комнаты ни этого мира. Осталась только эта сладкая и мучительная пытка. Сладостная судорога пронзила мое тело, и я тяжело дыша, откинулась на подушки.
Когда Эдвард отлепился от меня тяжело дыша. Больше от страсти, чем от того что устал.
Я почувствовала, как что-то горячее потекло по моим бедрам на темное покрывало моей кровати. Я невольно глянула на себя. На мне была кровь.
Эдвард проследил за моим взглядом. Он невольно жадно вдохнул воздух и в этот миг, Эдвард странно напрягся. Его глаза в один момент почернели, чернее тьмы за окном. На меня глянули глаза голодного зверя. Его тело сгруппировалось, словно перед прыжком. Я сжалась в маленький комочек и я только прошептала:
- Эдвард, нет.
В этот момент, мне по-настоящему стало страшно.
Он был вампиром, и этим все сказано.
Он хищник.
Он зверь.
Я его жертва.
Я зажмурилась, чтобы не видеть этих бесконечно-страшных глаз. Мне хотелось сжаться в микроскопическую точечку, чтобы спрятаться и чтобы не было так страшно. По моей щеке покатилась слеза. Мир сосредоточился только на двух вещах – страшном взгляде Эдварда и этой одинокой слезе ползущей по моей щеке.
Еще прошло несколько бесконечных секунд, и что-то метнулось с быстротой шаровой молнии по комнате.
«Эдвард. Он уходит!» - мелькнула у меня в голове мысль.
Я распахнула глаза. Он уже ушел. Занавески, колыхавшиеся в распахнутом окне, свидетельствовали о том, что кто-то проскочил в окно. Я глянула пол. На ковре валялись только мои вещи.
Он ушел.
Убежал.
Я свернулась калачиком и бесконечные пять минут и не могла справиться с потоком слез. Соленые капли просто лились по лицу. Рыданий не было. В груди жгло как каленым железом. А на сердце давило предчувствие чего-то непоправимо страшного.

Через какое-то время, я очнулась, стряхнула оцепенение. Надо было привести себя в порядок. Смыть бурые пятна крови, снять грязное покрывало. В душе мне все-таки удалось убедить себя в том, что ничего страшного не произошло. Что Эдварду пришлось уйти, так как он побоялся навредить мне. Приведя в порядок свое тело, сои мысли и свою постель, я облачилась в чистую шелковую пижаму и улеглась спать.

Следующим утром я проснулась с отвратительным настроением. Моя голова раскалывалась от рыданий и недосыпа. Глаза резало от серого света, лившего в мое распахнутое окно. С ясной четкостью я осознала произошедшее вчера и в горле начал образовываться горький комок. Я вздохнула, и начала на автомате собираться в колледж.
К моему облегчению Эдварда не было в колледже, несмотря на то, что все остальные Каллены исправно посещали занятия.
Это продолжалось вплоть до пятницы. До Хэллоуина. У меня закралось в душе опасение того, что меня бросили. Он испугался, того что произошло и теперь нарочито избегает меня. С каждым днем на моей душе нарастал груз страха и отчаяния. Спрашивать про него у остальных Каленов не хотелось, и поэтому мне оставалось только ждать. В свои свободные вечера я шила костюм и его черный с алой подкладкой плащ. Решив, что в пятницу днем передам ему через Элис, что в пятницу и сделала.