Южные звезды постепенно меркли на синем небосводе, уступая место горящему рассвету. Восточная часть неба уже ярко пламенела розовыми лучами восходящего солнца, постепенно разгоняя ночной мрак. Перистые облака на востоке окрасились в багрово-лиловые тона. Просыпалась природа и привычно стряхивала с себя ночное оцепенение. Утренние птицы уже подняли гам, в соседней кипарисовой роще, радостно встречая очередной рассвет.

Из-под легкой кисеи облаков кокетливо и несмело скользнул первый утренний лучик. Он небрежно мазнул по моей щеке теплым поцелуем, игриво заглянул в глаз. Я невольно прищурила его и лениво перевернулась на другой бок. Эдвард лежал за моей спиной и нежно обнимал меня за талию. Моя кожа на плече засверкала бриллиантовой крошкой, нисколько не уступая сиянию камней на моем обручальном кольце.

Наступил самый счастливый рассвет в моей жизни – я безмятежно лежала в объятиях Эдварда. Он нежно провел кончиками пальцев по моей шее, залитому солнечным розовым светом сияющему плечу, по талии и бедру, а затем он плотно прижал меня к себе. Эта интимная ласка дарила ощущения неимоверного удовольствия и побуждала закрыть от наслаждения глаза, и, наслаждаясь близостью любимого, вспоминать самые сокровенные подробности прошедшей ночи с того самого момента, когда Эдвард подхватил меня на руки и понес в нашу спальню.

Эдвард был самым нежным и страстным. Его ласки сводили с ума, заставляли трепетать каждую клеточку моего мраморного тела. Его губы целовали каждый миллиметр моей кожи, побывали везде, даря, невыразимое словами, блаженство. Казалось, мы вместе с ним поднялись до самых небес, а затем, будто сорвались вниз на землю и разбились на тысячи мелких осколков, соединяясь воедино навеки. Сейчас я лишь бережно прокручивала воспоминания, стараясь запомнить этот миг безудержного счастья.

Мы так и лежали, наблюдая неторопливый восход дневного светила, наслаждаясь розовыми, теплыми лучами солнышка, ласкающими наши обнаженные тела, разметавшиеся на кремовых шелковых простынях. Наши тела горели и искрились россыпью алмазной крошки. Эдвард любовался моим стройным телом и шептал мне на ушко всякие ласковые глупости, которые так важны влюбленным. Его руки беспрепятственно гуляли по моему телу и их нежные прикосновения дарили несравненные мгновения блаженства, ежесекундно напоминая о прошедшей бурной ночи.

Электрические импульсы гуляли по моей коже, знакомое ощущение тугого жаркого узла вновь поселилось внизу моего живота и с каждой секундой это чувство нарастало, разливаясь жаром по моим бедрам, животу и груди. Эдвард меж тем, прижимаясь к моей ягодице своей уже набухшей выпуклостью, нежно и невесомо целует мое ухо, затем его язык очерчивает розовую раковинку мягкими движениями, постепенно усиливая давление на нее. Чтобы сдержать стон, я прикусываю нижнюю губу и боль, вместо того, чтобы как-то отвлечь от его настойчивого языка, уже оказавшегося на моей шее, еще более добавляет пикантного еще неизведанного мной наслаждения.

- Белла…, - выдыхает он мне в ухо, обдавая его легким дыханием.

По моей коже бегут мурашки. Я не выдерживаю, и пытаюсь повернуться к Эдварду лицом, но его руки нежно и настойчиво удерживают меня в прежнем положении. Его язык продолжает неторопливое путешествие по изгибам моей шеи. Правая рука уже давно терзает мой сосок, а левая - ласкает мои разметавшиеся длинные локоны. Он пропускает каждую прядь сквозь пальцы, я буквально осязаю, какое наслаждение доставляет ему шелк моей гривы.

Я судорожно сглатываю и неимоверными усилиями сдерживаю стон, рвущийся из моего горла. Краем мозга вспоминаю о дочери, спящей в соседней комнате и чтобы предотвратить следующий - хватаю зубами подушку. И как раз вовремя – рука Эдварда, сначала ласкала мое бедро, мягко перебралась на ягодицу, а затем добралась до моего интимного места и с величайшей нежностью исследует указательным пальцем его глубины. Я еще сильнее сжимаю челюсти и непроизвольно подаюсь бедрами назад поближе к его восхитительному пальцу. Но любимый ловко убирает его, подставляя свое мужское начало и одним махом входит в меня.

От удовольствия я мотнула головой. Послышался треск рвущейся ткани, легко и невесомо укутывает нас белоснежное облако перьев. Но мне уже все равно. Ничто не имеет значения в данный момент. Мозг отключился окончательно. Я мечтаю, чтобы это длилось вечно. Эдвард просто божественен. Его движения становятся интенсивнее и быстрее. Любимый тяжело дышит мне в ухо, а во мне с каждой секундой нарастает жар, грозящий вырваться наружу и спалить окружающий нас мир дотла. И он прорывается и опаляет наши тела, сплетенные в единое целое. Казалось, нас нет, и каждая отдельная частичка наших тел парит во Вселенной, вызывая в наших душах чувство единения. Волна схлынула и оставила нас лежать на огромной кровати без единой мысли и без движений.

Когда мы пришли в себя, утро было в самом разгаре. Мы мгновенно вспомнили, что скоро проснется Конни, и необходимо было быть с ней, чтобы девочка не испугалась. Эдвард сощурив свои темно-янтарные глаза, предложил принять душ вместе. Его счастливая плутовская улыбка озарила его бледное лицо. Его шаловливые ручки вновь потянулись ко мне.

Я рассмеялась счастливой улыбкой и отказалась от такого заманчивого предложения, в душе понимая, что такими темпами мы из душа выберемся лишь только обеду. Поэтому я игриво шлепнула по его ладоням и грациозно выскользнула с кровати.

- Я быстренько душ приму, а затем ты, - проинформировала я его.

Эдвард улегся поудобнее на еще целой подушке и, закинув руки за голову, откровенно рассматривал мое обнаженное тело. Его глаза потемнели до черноты ночи, а такое идеальное тело было усыпано белоснежными перышками и пухом.

- И почему это ты первая, - бархатный голос Эдварда завораживал, его рука лениво стряхнула перья с живота и с обернутых простыней бедер.

Я небрежно тряхнула волосами, и с них на циновку упало несколько перьев.
- Женщин надо первых пропускать, неужели не учили в детстве? – шутливо парировала я и молниеносно метнулась в ванную и захлопнула за собой дверь.

Ответом мне был веселый хохот Эдварда с ликующими нотками. Я тоже расхохоталась, прислонившись спиной к закрытой двери ванной.

Прохладный душ выгнал из моего тела остатки возбуждения и смыл с меня перья из разорванной мною подушки.

Когда я вышла из душа, укутанная в полотенце, Эдвард метнулся туда быстрее молнии.
Я облачилась в белую майку на тоненьких бретельках, белоснежные капри, а на ноги - сандалии на плоской подошве. Все еще мокрые волосы я аккуратно промокнула полотенцем, причесала щеткой и стянула в высокий хвост. Не теряя более ни секунды, я бесшумно выскользнула из комнаты.

В коридоре все еще стоял полумрак. Я прислушалась. Элис и Джаспера в доме слышно не было, а за дверью соседней комнаты слышалось мерное дыхание и тихий стук маленького сердечка. В считанные секунды я подошла к двери спальни, где спала Конни и тихо открыла ее.

На большой кровати под персиковым легким покрывалом лежала Конни. Ее удивительные яркие кудри заметались по белоснежной наволочке подушки. Я осторожно подошла к спящей девочке и как можно тише, стараясь не разбудить, присела к ней на краешек кровати. Конни была похожа на ангелочка с бронзовыми кудряшками. Густые темные реснички отбрасывали длинные тени на розовые щечки малышки. Ее выражение лица было безмятежно, а пухленькие губки хранили легкую улыбку, какая бывает у детей во сне.

В этот момент в комнату бесшумно вошел Эдвард. Он, как и я, был с мокрыми волосами, в свободных светлых штанах спортивного покроя и в такого же цвета и стиля майке. Эдвард меж тем тихо прикрыл за собой дверь и подошел ко мне. Его янтарные глаза были тоже прикованы к Конни.

- Любуешься? – прошептал он мне на ухо.

- Да. Наша дочь просто ангел и вся в тебя, - также тихо ответила я любимому.

Эдвард слабо улыбнулся:
- Фигура у нее будет твоей, любимая.

В этот момент ресницы девочки затрепетали и розоватые веки открылись. На нас смотрела Конни еще сонным и неосмысленным взглядом. Я почувствовала, что мои губы растягиваются в улыбку и с губ вот-вот сорвутся слова любви к дочери. Зеленые глазки малышки пару секунд попеременно смотрели то на меня, то на улыбающего Эдварда. Затем ее взгляд стал более осмысленным. Она потешно зевнула и потерла кулачками глаза.