Белла POV

Я нервно теребила кольцо на указательном пальце, безостановочно перемещая его вверх-вниз, но даже не осознавала своих действий, пока Эдвард не сжал мою правую руку. Он ничего не говорил, а просто смотрел на меня, давая возможность еще раз все обдумать и определиться, что делать: подождать некоторое время или больше не откладывать разговор. Никто из нас не знал, как будет лучше поступить, но я не сомневалась, что, в конце концов, Эдвард согласится со мной, какое бы решение мною не было принято.

- Ты уверена, что это правильное время?

Я отрицательно покачала головой и ответила:

- Нет, совершенно нет. А ты что думаешь?

- Я поступлю так, как хочешь ты. Но если ты не уверена… Тогда необязательно делать это сегодня. Нам ведь некуда не спешить, - так тихо сказал он, что мне пришлось передвинуться ближе к нему, чтобы услышать его слова. – Что, если лучше подождать? – предложил Эдвард, оставляя поцелуи в моих волосах. – Может быть, будет легче пройти через все это, когда Мелани заметит изменения в тебе? Ты напряжена, и я переживаю.

- Как раз поэтому, возможно, нам стоит позвать ее сейчас. Мы должны ее подготовить, и если она расстроится, то чем раньше это случится, тем больше времени у нее будет, чтобы все осознать.

- Мелани не расстроится.

- Но мы точно не знаем, как все пройдет, поэтому все же не стоит исключать вероятности того, что именно этим все и закончится. Знаешь… просто сходи за Мелани, пожалуйста.

- Точно?

- Да.

Эдвард вернулся довольно скоро, ведя за руку нашу дочку, но того времени, что его не было рядом, мне вполне хватило, чтобы сомнения вернулись ко мне. Тем не менее, отступать уже было поздно. Мелани не сводила с меня глаз, сидя в кресле напротив, и я почувствовала толику радости, что она не расстроена заранее чем бы то ни было. Это очень хорошо. Не думаю, что было бы правильно заводить разговор, который нам предстоит, будь она опечаленной или, может быть, уставшей.

Прикосновение Эдварда подбодрило меня, и я, помня о том, что слова должны быть простыми и понятными, сказала:

- Милая, скоро у нас с папой появится ребенок – твой брат или сестра.

- Папа для этого позвал меня сюда?

- Да, - осторожно ответила я и схватилась за руку Эдварда, ища поддержки. Меня расслабляло осознание того, что Мелани сразу же не убежала прочь. То, что она и сейчас сидит там, где находилась две минуты назад, хороший знак. Все могло бы быть гораздо хуже. Я согласна ответить на сколько угодно вопросов, если обойдется без негативных эмоций.

- А где он? Где ребенок?

- Малыш растет у мамы в животике, - объяснил Эдвард, и я почувствовала разливающееся в груди тепло от того, что он не просто присутствует, предпочитая роль стороннего наблюдателя, а готов прийти мне на помощь в случае, если у меня возникнут затруднения с подбором наиболее доступных слов.

- Я тебе не верю!

- Мел, малыш просто еще слишком мал. Ты тоже когда-то росла у меня внутри. Я могу показать тебе твои первые вещи, если захочешь, и ты поймешь, насколько крошечными поначалу бывают дети.

- Я тоже была маленькой, да?

- Да.

Мелани подвинулась ближе к краю кресла, и я, было, подумала, что она собирается уйти к себе в комнату, но этого не случилось.

- А как скоро он появится? Сегодня?

Эдвард покачал головой прежде, чем ответить:

- Нет, Мелани, не так скоро. Придется подождать. Ты увидишь братика или сестренку после своего дня рождения.

- Солнышко, нам всем будет очень хорошо вместе, особенно когда малыш немного подрастет. Вы сможете играть друг с другом.

- Правда?

- Разумеется.

- А вы любите меня?

- Конечно, милая. Мы с папой любим тебя, и нашей любви и на двоих хватит.

- Ты всегда будешь нашей любимой дочкой. Это никогда не изменится, даже после появления маленького, - добавил Эдвард, и только после того, как были сказаны эти слова, я поняла, что Мелани боялась в течение всего времени нашего разговора, и только сейчас ее глаза бросили бегать от одного предмета к другому и остановились на моем животе.

- Хочешь посмотреть?

- А можно?

- Иди сюда.

Мелани медленно подошла ко мне, Эдвард поднял ее под руки, чтобы посадить на диван, она неожиданно положила голову ко мне на колени, ухом к животу, и затихла.

- Что ребенок там делает?

- Думаю, что спит.

- Я так рано никогда не сплю.

- Просто малыш маленький, и он быстрее устает.

- А он проснется, если ты встанешь?

***

Шаги привлекли мое внимание, и я, повернув голову направо, смотрела, как открывается и закрывается дверь. Эдвард со стаканом в руке поднял взгляд вверх, и выражение его лица стало удивленным и даже недоуменным.

- Родная, что ты делаешь?

- Надеваю халат, - ответила я, завязывая пояс и начиная вставать. Любимый быстро оказался подле меня, не давая подняться.

- Я это вижу. Но куда ты?

- Мне нужно…

- Белла…

- Я пообещала Мелани порисовать с ней.

- Когда?

- Она заходила, пока тебя не было.

Эдвард вздохнул:

- Я принес тебе сок, как ты и просила. Держи. И будет лучше, если ты останешься в кровати. А с Мелани я поговорю.

- Подожди… Эдвард. Что ты собираешься ей сказать?

- Правду. Тебе нужно отдохнуть.

- Так нельзя. Мы же не хотим, чтобы она сердилась на малыша.

- Мы – семья, и этого не будет, - покачал головой любимый, но все же сел рядом со мной.

- Никто и не говорил, что будет легко. Мы обещали ей, что будем проводить время вместе, как и прежде, и должны постараться.

***

От воды шел пар, и в ожидании, пока на поверхности появятся пузырьки, я по просьбе Мелани дорисовывала солнышко на ее рисунке. Спустя несколько завершающих штрихов он был закончен, я протянула лист бумаги дочке, она обняла меня в знак благодарности и спросила:

- А можно показать папе и бабушке?

- Даже нужно. Уверена, что и дедушка будет рад увидеть рисунок, когда придет на обед.

- А это скоро будет?

- Думаю, да.

- У меня, правда, красиво получилось?

- Очень красиво, - ответила я. Мои руки обвились вокруг тела дочурки, чтобы обнять ее и погладить по спине. Мне пришлось разрушить момент нашего единения и встать, когда сзади послышалось шипение. Я обернулась и увидела, что вода кипит.

- Я могу пойти к папе?

- Конечно, милая.

Оставшись наедине с самой собой, я, не торопясь, свалила в котелок порезанные овощи, выращенные Эсми, чтобы сварить суп для себя, содержащий только все самое полезное и ничего из того, что могло бы навредить ребенку. Невозможно было перестать думать о том, как изменится жизнь нашей с Эдвардом семьи с его появлением. Мы дали Мелани много обещаний, но люди часто забывают свои слова или же оказываются в ситуации, когда что-то оказывается сильнее стремления исполнить все сказанное ранее. Обещания оказываются под угрозой, и это не сулит ничего хорошего. Я не перестану любить дочку меньше, но о любви недостаточно просто говорить, ее нужно непременно показывать. Мне страшно, что ничего не сложится…

Кажется, последняя фраза была произнесена мною вслух, потому что Эдвард, вдруг положивший руки мне на плечи, но не испугавший меня, спросил:

- Что не сложится? О чем думаешь?

Я отложила ложку, которой помешивала суп, в сторонку и повернулась.

- О том, что заботы о маленьком просто не оставят мне времени, которое я могла бы уделить Мелани и только Мелани. Ты только представь, какая жизнь нас ждет…

- Счастливая. Нас ждет счастливая жизнь.

- Но... Эдвард… Ты будешь на работе, я – дома, одна с двумя детьми, и к концу дня мы с тобой оба будем уставшими и мечтающими только о том, чтобы поспать, но ребенок…

Тут Эдвард взял мое лицо в свои ладони, и я, после одного взгляда в его глаза, замолчала в то время, как любимый заговорил:

- Ребенок, возможно, будет просыпаться и плакать по ночам, но знаешь что?

- Что?

- Мы справимся с этим. Ведь ты сама говорила, что легко не будет, но что мы должны постараться. И я не оставлю тебя одну, совсем одну, никогда. Мама поможет. И папа тоже. Кто-нибудь всегда будет поблизости. Ты веришь?

- Да.

Иначе меня просто не было бы здесь… Решение последовать за Эдвардом… Я не приняла бы его, если бы хотя бы немного боялась того, что меня ждет, или что мы с ним не найдем по-настоящему дорогу друг к другу, в том смысле, чтобы начать все заново, будто и не было разлуки. Что тогда, что сейчас, я уверена, что, согласившись, поступила правильно. Да, мне пришлось заплатить за это свою цену, покинуть родных, брата, но все мы рано или поздно покидаем дом, в котором выросли, чтобы построить свой. Оглядываясь вокруг, смотря на то, какой стала моя жизнь с возвращением Эдварда, я понимаю, что в ней нет места сожалениям. Осознание этого делает меня счастливой, ведь нужно жить так, чтобы не приходилось себя за что-то прощать и о чем-то горевать.