Глава 69

От ужаса кожа покрывается мурашками. Но очень быстро я стряхиваю ледяное оцепенение и напоминаю себе, что это всего лишь очередная уловка и мне звонит не просто маленькая больная девочка, а циничное чудовище – истинное порождение своего отца, достойное фамилии Каллен. Пора бы привыкнуть к ее истерикам и театральным эффектам, призванным принудить мир крутиться вокруг нее и выделывать сложные па, встав на цыпочки. Конечно, Луиза одинока и нет ничего удивительного в ее стремлении заполучить внимание, однако методы, которыми она добивается поставленных целей, отвратительны и вызывают во мне протест.
- Белла, ты должна приехать. Немедленно.

Поразительно, в этот раз Луиза не снисходит до просьб, а начинает сразу с приказов. Самым спокойным голосом, на какой оказываюсь способна, я посылаю дочь мистера Садиста очень и очень далеко. Напоследок желаю ей приятной и легкой дороги и собираюсь положить трубку.
- Твою мать, Белла, ты не знаешь, что вообще происходит, - Луиза разражается длинной чередой ругательств. Я слушаю просто потому, что некоторые из ее словесных оборотов весьма витиеваты и не лишены определенного шарма. В своем роде они напоминают изысканное пикантное блюдо, подаваемое на стол в исключительном случае.
- Ты не можешь отказаться.

- Как бы ни трудно тебе было это представить, но могу и откажусь.
- Не мечтай. Когда речь идет о Виктории, ничьи желания не играют роли. Ни мои, ни тем более твои.
Мне не нравится это "тем более", но я делаю вид, что не расслышала, и никак не реагирую на наглые выпады Луизы.

- Все, что тебе остается, это быть послушной и не злить Рено, если, конечно, ты не планируешь в ближайшее время умереть.

На то, чтобы смысл сказанного дошел до моего сознания, требуется некоторое время. В первые секунды я не могу понять, кто такая Виктория и почему я обязана выполнять любые ее капризы и желания. А затем перед мысленным взором встает образ роковой красотки в откровенном облегающем платье. Бледные руки, скользящие по плечам мистера Садиста, сахарная улыбка и обволакивающий голос. Рыжая бестия из ресторана. Знакомая Эдварда, и пусть меня назовут кривой табуреткой, если между ними в прошлом ничего не было. Речь, разумеется, не о целомудренных поцелуях и ночных серенадах. Однако какое отношение Виктория имеет ко мне? О чем так пылко желает поговорить? И почему связывается не напрямую, а через Луизу?

- У меня хватает собственных дел. Если твоя Виктория хочет со мной поговорить, пусть приезжает сама или назначает более подходящее время для встречи.
Луиза долго молчит. Как человек, который заранее выстроил план и не ожидает особых осложнений на первом же этапе. Она явно не приготовилась к моему отказу. В ее мире Виктории не перечат. Какая жалость, что я не принадлежу их миру и на крутизну Виктории мне плевать. В любом случае я не намерена подчиняться чужим правилам, пришла пора писать свои.

- Я сама к тебе приеду. Ты не понимаешь серьезности ситуации и не в состоянии оценить всех рисков.
- Не жди, что я назову тебе адрес.
Луиза издает злой смешок.
- Наверное, даже ты слышала про такую штуку, как спутник. А когда у человека столько свободного времени, сколько может быть у девочки-инвалида, это поистине божественное изобретение стирает границы возможного. Так что до скорой встречи. Я уже пакую вещи.

Да, я слышала про такую штуку, как спутник, но никогда не думала, что с его помощью сумасшедшая дочь мистера Садиста станет вычислять мое местоположение. Должно быть, Виктория настоящий монстр, раз в ход идут подобные средства. Пожав плечами, убираю телефон в сторону.
- Твой новый приятель?

Стоит признать, что в последнее время ко мне притягивает слишком много народу. Всем почему-то хочется со мной общаться, несмотря на то, что я сама поддерживать знакомство ни с кем не расположена. Виктория и Джейкоб – несомненные лидеры моего личного незримого рейтинга приставучести.
- Думаю, не стоит считать его моим приятелем.

- Тогда кем мне его считать? Близким другом? Возлюбленным? Я, правда, не знаю.
- Я понимаю, что ты бесишься...
Джейкоб трясет головой.
- Ты сделала мне больно.
Выносить его нытье дальше становится слишком уж трудно.

- Начинается цирк имени Джейкоба, - вздох, вырывающийся из меня, тяжел, как бетонная плита, и он разбивает плотину сдержанности. - Смотрите все на мои раны, я такой несчастный, я один страдаю за целый мир, - слова хлещут бурным ядовитым потоком. - Пока другие веселятся и предаются разврату, я утираю кровавые слезы. Хватит, Джейк. Мне приходится намного тяжелее, чем тебе, но я не кричу о своих трудностях на каждом углу и не выливаю на чужие головы свои проблемы, как ведро с помоями. Мне не нужно твоего сочувствия, но не жди его и от меня.

- Я не жду сочувствия. Я всего лишь хочу для себя понять, почему ты так поступила. Почему предала меня и бросила ради какого-то ублюдка. Разве я не окружал тебя заботой, и разве не было между нами взаимных чувств? Неужели ты всегда притворялась, лгала? - Джейк поднимает на меня свой хватающий за душу взгляд больной собаки, пронзающий, подобно пуле навылет. - Белла, скажи, ты меня вообще любила?

Столь очевидное и легкое "нет" чуть не срывается с моего языка. Это так заманчиво и является именно тем, чего я хочу. Мое «нет» разрубит последние узы между нами и позволит освободиться хотя бы от Джейкоба, даст возможность стать более маневренной, отцепив вагон изживших себя привычек, маскирующихся под любовь. Но буквы намертво приклеиваются к языку, не желая соскакивать и обретать звучание. Буквы остаются буквами, так же как мои желания остаются всего лишь желаниями. Как бы я ни злилась на Джейка сейчас и ни стремилась избавиться от его присутствия, нас связывают месяцы и годы. Груды общих воспоминаний все еще не позволяют совершать резких движений. Может быть, я его не любила, но он был моим близким другом и в трудные минуты, как правило, оказывался рядом. Он был опорой, спасителем и защитником. Правда, каждую из данных ролей Джейк играл из рук вон плохо, не забывая в любой ситуации поставить себя на первое место и держать в приоритете собственные устремления и выгоды, а уж потом соблюдать мои. Вспомнить хотя бы последний случай возле его дома, когда он даже не попытался оградить меня от наркоманов. Потому что, во-первых, это угрожало его здоровью, а уж, во-вторых, моему. Он просто стоял в стороне. Как всегда.
- Люди меняются. Я изменилась, и мои чувства к тебе претерпели изменения.



Автор: Bad_Day_48; бета: tatyana-gr