Иметь роман, являющийся тайной для всех окружающих, было крайне завораживающе. Ренесми не упускала возможности в полной мере воплотить все свои смелые и не очень смелые фантазии, касательно запретной страсти двух влюбленных по каким-то причинам не имеющих возможности быть вместе публично. Во время завтрака, обеда и ужина она всегда находила способ дотронуться до Алека так, чтобы об этом было известно только им. На его лице всегда появлялась дурацкая ухмылка, но никто кроме нее не знал ее тайный смысл и ей это нравилось.

Прошел почти месяц с тех пор как они с Алеком стали любовниками не на одну ночь. Ренесми пришлось долго умолять Вольтури повторить неудачный опыт после вечеринки у Денали. Тот вечер девушка помнила плохо, но ясно было одно – в тот раз она была явно не на высоте. Однако ее самым положительным качеством всегда была способность быстро обучаться новому. И сейчас она с полной уверенностью могла сказать, что она преуспела в науке сладострастия. Конечно, ей не было с чем сравнивать, но на секс Алек никогда не жаловался. Ренесми оставалось лишь гадать, сколько девушек перебывало в его постели до нее. Возможно, ли что Деметрий был для Алека своего рода... кумиром? Эта мысль вызывала у Ренесми острое чувство неприязни. Она не хотела ни с кем делить своего мужчину. Каждый раз, когда к ним по-соседски заглядывала Таня Денали, Ренесми не находила себе места, не имея возможности открыто защищать свою территорию. Паранойя или нет, но иногда она ревновала Алека даже к Джейн.

Вот и сейчас близнецы говорили о чем-то своем у бассейна, а Ренесми не могла ничем себя занять. Дважды она выглядывала в окно, в надежде, что Джейн отпустит из своих цепких лап ее сокровище, но оба раза ее ждало разочарование.

То, что началось как игра и желание насолить Джейн незаметно переросло в нечто большее. Ренесми больше не могла сказать, что спала с Алеком только из-за мести его сестре или, чтобы позлить ни о чем не подозревающего Эдварда. Ей нравились поцелуи и объятия Алека. Они всегда оставляли ее желать большего, доводя их обоих до грани дозволенного. Их могли поймать в любой момент. Эдвард или даже Белла, которая непременно бы все рассказала Деметрию, а тот всем остальным. Ренесми не боялась реакции отца, учитывая их с Аро дружеские отношения, она наверняка была бы положительной. Возраст не вечен, сегодня ей пятнадцать, но пройдет еще несколько лет и придется всерьез задуматься о замужестве.

Миссис Алек Вольтури звучит забавно.

Кто бы знал, что после всех тех унижений и издевок, перенесенных от него в детстве ей на ум когда-нибудь придет подобная мысль. Однако с ее стороны очень глупо надеяться на то, что Алек вдруг изменится и примет ее сторону в их разногласиях с Джейн. Для него она наверняка лишь средство от скуки и ничего больше. А Джейн – Джейн любимая сестра-близнец. Вместе они как одно целое.

Мечтать о будущем с Алеком – значит, надеяться на чудо. А чудес не бывает. Как не бывает настоящей любви. Все это есть только в книжках Эдварда, глупых романтических фильмах и песнях.

– Уже проснулась, лисичка?

Алек вошел в комнату как раз в тот момент, когда Ренесми собиралась отбросить ложную скромность куда подальше и лично спуститься за ним к бассейну. Для этого она надела свой любимый черный купальник, который в случае непредвиденной ситуации должен послужить ей хорошим прикрытием. Если Эдвард опять спросит, почему она ходит за младшим Вольтури попятам, у нее будет разумное объяснение. Ей захотелось поплавать.

– Я не лисичка, – надувшись, возразила Ренесми. Сколько раз можно повторять, что ей не нравится быть «лисичкой».

– Нет, ты моя маленькая рыжая лисичка, – не согласился Алек. Без предупреждения впившись ей в губы, он повалил ее на только что заправленную кровать, придавливая своим весом, не давая ей даже малейшего шанса ускользнуть.

– Алек, что на тебя нашло? – радостно хихикая, поинтересовалась Ренесми, когда поцелуи Вольтури переместились на ее шею. Где-то в глубине здравый смысл велел ей быть потише, дабы не привлекать внимания, но она ничего не могла с собой поделать. Ей так же следовало бы злиться на него за то, что он не ценит ее труд. Сам-то он постели никогда не застилал, не знает как это утомительно и нелегко.

– Мой брат? – опомнившись, спросила Ренесми.

– Его нет дома. Никого нет. Мы одни.

Ренесми вздохнула с облегчением, позволяя Алеку безнаказанно себя раздевать и вероломно мять недавно выглаженные с таким трудом простыни. Ради Алека она погладит еще раз. Потом, а сейчас пусть он лучше ее поцелует и назовет красивой. Странная мысль посетила девушку в этот момент. Если бы все всегда было так. Только они вдвоем, их собственный дом и их постель. Такая глупая мечта.

Но почему, же ей тогда так хочется, чтобы она исполнилась?

*****

До больницы, в которой проходила длительное лечение сестра Беллы, было не меньше трех часов пути на машине. Все это время Эдвард пребывал в неведении относительно места назначения и слепо следовал инструкциям навигатора, не решаясь задавать лишних вопросов. Белла не хотела говорить ему о своем горе. Пусть уж лучше он сам все увидит, раз он того желает.

За время пребывания на вилле Белла навещала сестренку лишь дважды. Ей даже пришлось нанять медсестру, чтобы та постоянно следила за Лили, пока ее нет рядом. Экстренный звонок из больницы означал лишь одно.

– Состояние стабильное, но ей хуже. – Диагноз доктора, настаивающего на немедленной операции, был не утешителен.

– Мы теряем время. Еще немного и все наши усилия будут напрасны. Она не выживет без пересадки.

– Белла, вот возьми. – Эдвард протянул девушке стакан воды. Они сидели в приемной уже почти час, ожидая того момента, когда можно будет пройти в палату. С тех пор как доктор сообщил печальные известия, Белла не проронила ни слова. Эдвард всерьез беспокоился за нее.

– Это я виновата.

– Не говори так, Белла.

– Но это правда. Я виновата. Во всем. Мама права, мне не следовало садиться за руль. Но мне так хотелось доказать ей, что я уже взрослая. Трасса была слишком сложной, шел дождь и, конечно же, я не заметила грузовик. Меня признали невиновной в аварии, но я, то знаю, что это не так. Как я могу быть невиновна, когда моя сестра... Фил умер на месте. Мама сошла сума от горя и теперь не покидает больничной палаты для умалишенных. У малышки нет никого кроме меня, а я... я ... лучше бы ты меня не спасал.

– Белла, прекрати корить себя за то, что было простой случайностью, – попытался успокоить девушку Эдвард. К тому времени как она закончила свой трагичный рассказ, почти вся его рубашка была мокрой от ее слез. Эдвард не представлял, как она справлялась с этим все это время. Одна.

– Не могу, – всхлипнула Белла. Она окончательно расклеилась и уже не пыталась казаться сильной. – Если бы ты дал мне утонуть, врачам не нужно было бы ждать очереди. Они могли бы сразу прооперировать мою сестренку, и тогда моя вина была бы искуплена.

– Деньги нужны тебе на операцию, ведь так?

Белла понимая ход его мыслей, отстранилась и быстро вытерла слезы.

– Я тебе не позволю! – твердо заявила она.

– Белла я могу тебе помочь, и ты это знаешь, – спокойно проговорил Эдвард. Порой гордость людям только мешает. Он может ей помочь, может заставить ее забыть о ее проблемах и тем самым сделать ее счастливой.

– Я не могу принять твою помощь, Эдвард, – серьезно сказала Белла. – Это будет не правильно по отношению к тебе. Я не хочу, чтобы ты думал обо мне как о той, кто продает свою любовь за деньги.

– Но ведь Деметрию...

– С ним все иначе, – Белла была непреклонна в своем решении. – Мы оба получаем выгоду. Через месяц у меня будет нужная сумма денег, и моя сестра будет жить. Мне все равно, что будет со мной, главное для меня это она.

– Но доктор сказал, что через месяц делать операцию будет поздно, – возразил Эдвард. – Я понимаю, что тебе трудно сейчас принимать здравые решения, но прошу пойми. Я не буду думать о тебе плохо, если ты возьмешь у меня деньги. Мой отец богат, любая сумма для него пустяк. Но этот пустяк может спасти жизнь сестры человека, который мне очень дорог.

– Эдвард...

– Хорошо, если ты не хочешь брать эти деньги просто так, тогда возьми их в долг. Отдашь мне их, когда выйдешь замуж за Деметрия, – последние слова дались Эдварду нелегко, но он не мог поступить иначе. Жизнь невинной девочки сейчас находиться в его руках, и он не должен быть эгоистом, думающим только о себе. Если для того чтобы простить себя Белла должна наказать себя замужеством по расчету, он не будет мешать ей в этом, но и оставаться в стороне тоже не намерен.

– Ты, правда, сделаешь это ради меня? – усомнилась в его честности Белла. – Не требуя ничего взамен?

Очевидно, что столь благородный поступок не укладывался у нее в голове. Еще бы, она ведь выходит замуж за Вольтури. Им чуждо сочувствие и помощь нуждающимся. Деметрий руководствуется лишь своими алчными интересами. Нашел красивую девушку и теперь использует ее горе себе во благо.

– Ради тебя, ради твоего счастья я готов на все.