Цветущий луг, он так прекрасен. Ярко расцветают нежно-белые ромашки, золотые, как солнце, одуванчики и шелестит под ветром ярко зелёная трава. Вся эта композиция напоминает райский уголок. Не оторвать глаз от такого зрелища. Смотришь и душа твоя застывает в раздумьях о всей прелести этого места. Над цветущим лугом пролетают всевозможные бабочки, дополняя композицию своим присутствием и радуя глаз. Воздух здесь словно пропитан кучей ароматов, смешанных с влажностью и прохладой. На полянке было светло, потому что солнце было высоко над головой и было видно голубое небо, без единого облачка. Пели птицы. Я пыталась различить их голоса. Но тщетно. Они без устали спорят между собой, образуя общий звук, который успокаивает и радует. Под ногами у меня, тёмно-зелёная трава. Она чистая, не тронутая пылью. Такая красота! Осторожно падаю на этот зеленый ковер и лежу, беззаботно глядя в небо. Облака плывут надо мной. Рядом колышется какая-то былинка. По ней ползёт маленькая букашка - спешит по своим каким-то делам. Блаженство! Так бы и лежала, никуда не уходя. Разнотравье и разноцветье дурманят мою голову. Не заснуть бы!

Вдруг как в страшной сказке, птицы стихли. Даже неудержимый ветер попал в невидимые сети. Наступила холодная, враждебная тишина. Такая тишина, в которой должно что-то случиться. Я лежала и ждала. Сердце стало чаще пропускать удары. Капельки пота начали проявляться на моем лице, и я медленно и осторожно убирала их ладошкой. Что же будет?

И уже через секунду. Рой в моей голове. Неразборчивый гул различных голосов. Криков. Жалоб. Обид. Горя. Страсти. Потери. Мольбы… Столько всего. И я одна. Казалось, что голоса шли отовсюду: сверху, снизу. Я резко подскочила, будто сама земля подтолкнула меня.

Я пыталась отличить голоса, но все мои усилия были напрасны. Крики лишь усиливались и грозились взорвать мою голову. От безысходности я закрыла глаза. К крикам в голове прибавилась агония. Появилась дрожь. Кровь начала вскипать. Тело не слушалось. Кости превратились в гармошку. То сжимались, то резко выпрямлялись. Я закричала и рефлекторно открыла глаза.

Поляна изменилась. Перестала быть радостной и светлой. Было ощущение черно-белого кино. Все яркие краски исчезли. Весь луг был заполнен людьми. Женщины, мужчины, дети, старики… И все они направлялись ко мне. Ползли, бежали или шли с вытянутыми руками. Я ужаснулась. Что происходит? Я хотела скрыться от них, но обнаружила, что нахожусь в центре этой бесконечной толпы. Куда бы я ни взглянула, натыкалась на печальное лицо. Чем ближе, тем хуже становилось мне. Еще немного и я не выдержу. Еще немного и меня не станет. Боли слишком много. Слишком много всего…

Людская масса приближалась все ближе и ближе…

Аааааааа…

Бабушка, слишком больно. Где ты? Бабушка…

Картина цветочной поляны сменилась на монотонную больничную палату. Те же белые стены, тот же запах, кушетка у окна и… боль. Я проснулась. Это был всего лишь сон. Слава богу. Всего лишь… Почему же боль не уходит? Я оглянулась, но я была одна в своей больничной тюрьме. Медицинский прибор, измеряющий дыхание и пульс, вырисовывал волны различной амплитуды и издавал, ну просто отвратительный, писк. Мое внутреннее волнение он отражал этими внешними раздражающими звуками. Как бы его заткнуть? Освещение было таким же тусклым и уличным. Неужели еще ночь? А где бабушка?

- Бабушка, ты здесь? – отчаянье в голосе я не могла скрывать. Я же видела, что ее нет, но толи из-за столь кошмарного сна, толи привычка, что бабушка всегда рядом, я произнесла эти слова в пустой комнате. Может она вышла выпить чай или перекусить? Я знаю, она бы никогда не оставила меня одну в таком состоянии. Как и я ее…

В ответ я получила лишь еще более усиленный звук прибора. Ее нет. Я должна ее найти. Мне так плохо… И духовно и физически. Да что со мной происходит?

Аккуратно и не спеша я отцепила от себя различные провода. Во время своих «активных» действий старалась не зацепить левую руку, дабы не увеличить и так нестерпимую боль. Я не как не могла определить, где ее источник. Голова, руки, живот, сердце… болело все. Казалось, что моя нервная система взбунтовалась. А с ней и внутренние органы. У меня внутри настоящий фейерверк боли. Резко стянула одеяло и опустила ноги на землю. Такое состояние, что я постарела на сотню лет. Каждое движение давалось с большим трудом. Плюс еще эта боль…Слезы я сдерживала из последних сил. Начал дергаться правый глаз. Супер. Мне еще не хватало нервного тика. Больничный наряд был легким и свободным для передвижений. Обуви не было, так что пришлось ступать босой ногой на холодный кафельный пол. Легкий озноб тут же пробежал по юной коже, напоминая, что у меня нет теплой защиты. Белла, не сдавайся. Это все лишь холод. Так, шаг… и еще один…Молодчина! Придется подбадривать себя. Иначе сил ни на что не хватит.

До выхода я, наверное, добралась медленнее улитки. Но все равно собой гордилась. В другом бы случае, я бы слегка вздернула голову вверх, в знак «скромности». Сейчас же лишь скромно себе улыбнулась. Если это можно было назвать улыбкой.

Нет, это не дверная ручка. Это пятидесятикилограммовая гиря. Но я все равно не сдамся. Я практически у цели. Фуууххххх. Это было легко…

В коридоре было оживленно. И светло. Слишком. Мой слабый свет в палате не подготовил меня к этому. Пришлось лишиться зрительной картинки и зажмурить веки. Теперь еще и глаза щипают. Боже, ну за что мне это? Силы меня покидали, и мне пришлось опереться на дверь, чтобы не выдать свое плачевное положение. Не сейчас и не здесь. Мне сначала нужно найти бабушку, а потом падать в обморок. Про последнее я пошутила. Я точно не знала, что это такое и как оно проходит. Но в фильмах это выглядела глупо и даже смешно. Не хочу оказаться в таком же положении.

Глаза понемногу привыкали к свету, и я могла разглядеть больничный коридор. Белые халаты перемешались с зелеными, больничными. Зато можно отличить, кто есть кто. Осмотрев свой наряд, делаю не утешительный вывод. Я в команде слабых, зеленых. Оно и не удивительно. Во-первых, возраст не позволяет. Во-вторых, здоровье. Медперсонал напоминал трудовых пчел. Своя униформа. Круглосуточное движение. Помощь всему человечеству. «Зелененькие» противники передвигались либо сами, либо с помощью кресел. Ххммм. А это даже забавно. Была бы здесь при других обстоятельствах, обязательно бы устроила соревнования. Белые против зеленых. Наука против здоровья. Похоже, боль добралась и до моих умственных способностей. Я несу полную чушь. Шум, движения, стоны…Больница она и в кошмарном сне больница.

- Доктор Мейсен срочно подойдите в 301 палату. Повторяю. Доктор Сали Мейсен срочно подойдите в 301 палату, - ожило больничное радио. А интересно песни здесь можно заказывать? Уверена, что только одну. Похоронный марш. Я опять о чем-то не том думаю…

Мышцы стали ныть как от усиленной тренировки. Ну, наверное, для моего организма поход от койки до коридора был неожиданным марафоном. Голова казалась неподъёмной, мышцы шеи жалобно заныли. Легко разминая их, я мельком увидела номер своей палаты. 300. Кому-то нужна помощь в соседней палате. Вам лучше поторопиться, доктор Мейсен. Клятву Гиппократа еще никто не отменял.

- … в соседней палате лежит мистер Берти, - всплыл голос бабушки в моей памяти.

Мистер Берти… О Боже. Ему нужна помощь.

На ватных ногах я направилась к следующей палате. Я не врач, не смогу оказать надлежащую помощь, но я должна его увидеть. После всего… случившегося. После моего открывшегося «дара», благодаря этому мужчине. Я спешила, как могла, чувствуя как струи пота сползают по моему телу. Я забыла о боли. Забыла о бабушке. Забыла о своей злости на этого человека. Забыла, что еще совсем мала для таких испытаний. Я хотела лишь одного. Поскорее увидеть Тома Берти. Неведомая сила тянула меня в палату № 301. Я точно не знала, но что-то внутри меня подталкивало в соседнюю палату. Мне даже на миг показалось, что в моих глубинах живет еще один человек, который знает и умеет больше меня. Глупость, правда? Для меня – нет. Скорее, скорее… Времени мало. Мало? Почему? Откуда я это знала? Внутренний голос знал, не я. О моем раздвоении личности подумаю потом. Бабушке лучше не говорить. Она этого не выдержит.

И вот соседний порог. Хаааххх. Такая же скучная белая палата.

Над бедным мужчиной склонилась какая-то женщина и пыталась привести его в чувства. Видимо доктор Мейсен опередила меня. Она молниеносно что-то проверяла, записывала, ощупывала, кричала. Не один, а несколько приборов зловеще пикали на весь больничный коридор. Сотни проводов украшали тело мужчины, как бы укрывая его в коконе. Для защиты или… для смирения. Это не хорошо. Очень не хорошо. Первые ростки паники начали прорастать в моем молодом теле.

И тут случилось необъяснимое. Сердце резко ускорило свой ритм, пытаясь убежать за пределы моей груди. Я слышала этот сердечный бег в своих ушах, как мелодию в наушниках. Четко и громко. Моя грудная клетка превратилась в металлический пресс и начала беспощадно сдавливать мое сердце, как на конвейере. Ребра заточили кровяной мотор в клетку и стиснули его. Боль как змея, медленно поползла в левую половину тела: в левую половину шеи, в лопатку, в предплечье и, наконец, в кисть. «Змея» беспощадно давила, резала, ныла и жгла. Медленно меня уничтожала. Если после пробуждения я думала, что боли больше быть не может, то сейчас я убедилась, как же я ошибалась.

Воздух исчез из моих легких. Возникло ощущение альпиниста, когда на высоте нечем дышать. Я стояла на твердой земле, еще и в больнице и при этом не могла дышать. Не могла сделать ни вдоха, ни выдоха. Как рыба, беспощадно выброшенная на берег, я пыталась ртом захватить хоть какую-то частичку кислорода. Но это было еще не все.

Я начала терять землю из-под ног. В этот коктейль боли добавилось сильное головокружение. Вокруг все плыло, растекалось, дрожало, раскачивалось. Люди смешались со стенами, а стены с бесформенными фигурами. Я никак не могла описать свое состояние. Не сидела, не стояла, не плыла, не бежала… Просто была в пространстве. Где-то не здесь. Вне понимания.

В волнах своего беспамятства я разобрала женский голос:

- … мы его теряем… остановка сердца… нет пульса… скорее… дефибриллятор… еще заряд… не выдержит… ну же, не сдавайся.

Я слышала обрывки фраз, но этого хватило, чтобы собрать паззл воедино. У мистера Берти остановка сердца. Он умирает. Если уже не ум… Нет. Я даже не буду договаривать. Он жив. Еще жив. И я должна не допустить обратного. Бабушка говорила, что я смогу помогать людям? Где же ты бабушка? Подскажи, как это сделать? Как забрать его боль? Да, сейчас я добровольно иду на это… Я не хочу его смерти. Он ее не заслуживает. Никто не заслуживает.

Что же делать? Я не знаю, как работает мой чертов дар. Время идет. Слишком быстро. Не оставляя возможности подумать. Или сделать ошибку. Нужно действовать сейчас и очень быстро. Как его активировать? Боже, ну помоги. Если это действительно дар свыше, подскажи что делать. Направь меня, дай мне возможность помочь ему. Пожалуйста. Боже, время уходит… Каждая секунда необратима и дорога. Обратный отчет пошел. Я чувствую это. Где-то внутри себя. Этот смертельный таймер для мистера Берти тикает. Тик-так, тик-так. Каждый тик как удар молота Моргенште́рна – вырывает кусок плоти. Бездействие убивает еще сильнее. Я стаю рядом, на расстоянии пару шагов и не могу помощь. Не знаю как. Ну, пожалуйста… Я хочу помочь.

Я стояла в дверном проеме, как приведение. Тело болело и шатало в стороны. Все вокруг мне казалось нереальным, уж слишком неустойчивым. Я смотрела вперед и ничего не видела. Я ослепла. Капли пота смешались со слезами, пропитывая влагой мою псевдо одежду. Ноги словно стояли на осколках стекла. Я чувствовала кровь и множество острых уколов.

Очередной удар сердца. Все стихло. Я больше не слышала ни звуков приборов, ни голосов, ничего. Больничная жизнь остановилась. Все звуки сосредоточились во мне. Тиканье таймера. Удары молота. Слишком громкие и возможно последние удары сердца. Моего. Мистера Берти. Нашего. И внутренний монолог. Мольба. К Богу. К кому-нибудь, кто сможет помочь. Не мне. Добряку Берти.

Тик. Удар молота. Стук сердца. Волна боли, агонии. И еще раз. Тик. Удар молота… Но этой цепочке не суждено было продолжиться…

Я почувствовала взрыв, внутренний взрыв. Все мои органы вспыхнули синхронно, перемещая меня на следующую ступень мучений. Что? Это еще не предел боли? Я вспомнила слова бабушки о болевом пороке. Это что-то вроде уровня переносимости боли. У каждого индивидуален. Но в среднем организм человека способен выдержать до 45 del (единица измерения боли). При родах женщина, кажется, испытывает около 57 del. Это эквивалентно перенести двадцать переломов костей одновременно. Судя по моим ощущениям, я перенесла затяжные роды. И не одни. Наверняка, побила рекорд переносимости. Жаль, что здесь нечему радоваться и нечем хвастаться. За это медали не дают. Лишь делают очередную запись в медицинских учебниках.

Бум. Боль ушла, а с ней и сознание. Я почувствовала, как мое тело, наконец, обрело твердую опору.