Четырнадцать недель, позже окрещенные мной тишиной, - период в моей жизни, когда я впервые оказалась так далеко и так надолго от него. Тогда мы еще не были вместе, но я уже тогда отчаянно любила. Может, не так, как сейчас, но для моего юношеского сердца и этого было достаточно.
Тогда мне казалось, что я разрываюсь на кусочки. Сейчас мне это, конечно, кажется смешным и глупым, но вот тогда.
В то лето я много думала о нас, пытаясь найти ответ на вопрос: «Что помешало нам тогда быть вместе?»
Мы пытались целых два раза, но ничего не выходило. То моя глупость мешала, то его гордость.
Но все это в прошлом. Глупо терзать себя воспоминаниями, которые вряд ли смогут помочь мне.
- Изабелла, зайдите ко мне, - услышала я голос Тани из селектора.
- Конечно, - ответила я и нехотя поднялась с места, прихватив чертежи и поставив чашку так и недопитого чая на стол.
Когда я вышла из кабинета, на меня сразу устремились несколько неприятельских взглядов моих коллег – они никогда меня не любили - но я старательно их проигнорировала и прошмыгнула в кабинет своей начальницы.
Кабинет Тани был достаточно милым, не то, что мой. Моё рабочее место не было таким светлым. Единственное, что могло привлечь в нем глаз, так это горы бумажек и ватманов. Кабинет Тани, напротив, был очень уютным. Его даже сложно назвать кабинетом: по всему периметру у нее были растравлены цветы, которые она так любила; на стенах весели картины неизвестных мне художников и рисунки ее детей.
- Белла, что там у тебя с заказом? – спросила она у меня, не отрываясь от компьютера.
- Все хорошо: заказ готов!
- Правда? – зачем-то переспросила она, хотя и сама прекрасно знает, что я не шучу.
Я утвердительно покивала, протянув ей чертеж и пару папок.
- С расчетами?
- С расчетами, - кивнула я.
- Ну, тогда можешь быть свободна. Иди домой.
- Подожди, сейчас ведь только три часа. Еще столько времени до конца рабочего дня!
Она наконец оторвалась от своего компьютера и внимательно посмотрела на меня, разводя руками.
- Нет, вы только на нее посмотрите. Ее отпускают, а она лишние вопросы задает. Иди уже! – она встала и буквально выпроводила меня из кабинета.
Наверное, в любой другой день, я бы отказалась, чтобы не оставаться с собой один на один. Но так как Элис была дома, то я решила пойти домой. В первый раз я поддалась на провокации Тани!
Но перед тем как уйти, я решила зайти в уборную. Честно, лучше бы я этого не делала, потому что, скрывшись в кабинке, я услышала вот такой разговор.
- И что она из себя возомнила, - я решила пока не выходить, дабы лишний раз не сталкиваться со своими коллегами.
- Значит, ей можно не ходить на работу в субботу. Уходить домой в три, - раздался нечеткий противный голос секретарши Тани. Видимо, она красила губы.
- Ага, это точно. Она вообще какая-то странная. Вы видели, какое тряпье она носит?! Такое ощущение, что до нее его кто-то уже носил!
- А ее волосы! Да я вообще молчу.
- Это неудивительно. Насколько я знаю, она живет одна, да и парня у нее наверняка нет. Хотя и друзей, видимо, тоже!
Они сказали это так – невзначай. Вроде обыденный разговор, никак на них не отразившийся, но вот только это оставило след на моем сердце. Совсем небольшой, но он заставил меня задуматься. И когда я начала заботиться о том, что обо мне думают?
Случись бы это года пол назад, я бы не придала этому абсолютно никакого значения. Но сейчас во мне что-то изменилось. Я стала другой.
Человеческая память недолговечна. Людям свойственно забывать и меняться. В нашем мире ничто не долговечно. Цветок завянет, человек умрет, память сотрется и изменит.
«Давностью зарастает боль» - всплыла в моей памяти фраза из произведения Шолохова, прочитанного мною совсем недавно.
Неужели и моя боль зарастет, как травой могилы? Немыслимо!
Через полчаса я сидела в кафе и дожидалась сестру, с которой мы договорились встретиться здесь в четыре. Но Элис, как всегда, опаздывала, так что у меня оставалось еще свободное время, которое я посвятила, чтобы написать ему… вновь.
«Давностью зарастает боль, - начала я этим свою очередную запись. – Так ли это? Не знаю. Иногда мне кажется, что да, но как вспомню тебя – твое лицо, улыбку; наши встречи, так боль тут как тут. Я погружаюсь в нее, тону в ней, задыхаюсь. Мне не хватает воздуха.
Это ужасно! Но я ни в коем случае не хочу жаловаться на свою жизнь. Как бы сейчас мне ни было плохо, это несравнимо с теми годами, которые я разделила с тобой. У нас с тобой было целых три волшебных года, за которые я буду благодарна тебе всю свою жизнь!»
На этом я и закончила сегодняшнее послание, так как увидела Элис в дверях. Она как всегда была безупречна! Милое платье, в тон к нему туфли, прическа без изъяна и макияж. Ничего не скажешь – Элис!
- Привет, сестра, - поздоровалась она со мной и плюхнулась напротив. – Прости, что опоздала.
- Ничего, - махнула я рукой. – Меня сегодня пораньше отпустили.
- Вот и отлично! Хоть повидаемся. Мы же с тобой толком и не поговорили! То ты занята, то я.
- Это точно, - кивнула я в знак согласия и окликнула официанта.
- Что будете заказывать?
- Мне, пожалуйста, зеленый чай и вот этот салат, - ткнула Элис на какой-то фруктовый салат.
- А мне латте и яблочный крамбл.
- Сию минуту.
Официантка удалилась, оставив нас наедине.
- Как работа?
- Нормально. Закончила раньше проект и меня отпустили, - коротко ответила я.
- Скучно!
- Как ты время провела?
- До двенадцати провалялась в кровати, а потом пошла подавать документы на перевод в институт. Так что я теперь официально студентка лондонского колледжа моды.
- Элис, поздравляю!
Я вскочила с места и обняла сестру.
Лондонский колледж моды – мечта Элис. Когда встал вопрос о ее поступлении, она, не задумываясь, ответила, что хочет учиться только в Лондоне. Но, к сожалению, на экзаменах ей не хватило каких-то трех баллов. Поступила она в Вашингтонский университет. Расстроилась? Да, но это не значит, что сдалась. Она решила, что в любом случае попытается перевестись. С ее рвением она бы уже давно училась в Лондоне, если бы не Эммет.
- Подожди, ты же ничего не говорила о переводе!
- Не говорила. Хотела сделать сюрприз. Сюрприз! – она протянула букву «и» и развела руками. – Теперь нам необязательно расставаться с Эмметом.
- Это замечательно, Эл. Ты такая молодец!
- Замечательно - это-то замечательно, меня больше ты беспокоишь! Когда ты своего Эммета найдешь?
Сестра опять принялась за старое. Она еще со школы пыталась меня с кем-нибудь свести, даже когда я с Эдвардом встречалась: он ей крайне не нравился. Она считала, что мы не подходим друг другу, хотя вслух этого никогда не произносила, но я-то знаю правду.
- Я никого искать не собираюсь. Когда время придет, тогда и придет.
К моему счастью, к столику подошла официантка с нашим заказом, поэтому нам волей-неволей пришлось прерваться.
- Ну, как знаешь, - коротко ответила Элис и принялась уплетать салат. Я же жадно втянула запах пирога – запах детства. Мама любила готовить крамбл по воскресеньям; нас с Элис было за уши не оттащить от него, настолько мы любили этот пирог. Я, например, и сейчас его очень люблю, вот только готовить крамбл совершенно не умею. Сколько бы ни пыталась, ничего не выходило, поэтому мне приходится довольствоваться им в кафе, ставшим для меня любимым.
«Невеленд» - небольшое кафе в пяти минутах ходьбы от моей работы. Я с первого дня полюбила его: мне нравилось его обстановка, блюда, которые здесь подавали. Я готова была возвращаться сюда вновь и вновь.
- Кстати, Белла, Эммет предлагает нам сходить куда-нибудь в субботу вечером. Надеюсь, ты с нами?
- Разве это будет удобно? – мне не хотелось оставаться один на один с ними. У меня не было никаких сил смотреть на то, как они обнимаются, целуются, шепчут друг другу ласковые слова. У меня сразу же всплывали те далекие воспоминания, когда мы с Эдвардом были еще вместе.
- Конечно, удобно. Тем более, Эм придет не один, а со своим другом.
- Ладно.
Не знаю, почему согласилась. Не хотела, а согласилась. И вот так всегда!
***

- Белла, ты только посмотри, - мы шли с Элис к дому, разговаривая о милых пустяках, пока она меня не перебила.
- Что?
- Посмотри, какой котенок! - сестра указала на маленький комочек шерсти, свернувшийся прямо посередине дороге. Маленькое создание дрожало от холода и закрывало маленький носик хвостом. – Что же это ты тут совсем один, а?
Эл присела на корточки и посадила маленького котенка на колени.
- Какой ты хорошенький!
Она почесала малыша за ушком, от чего тот заурчал от удовольствия. Это было так мило и трогательно.
- Белла, давай его возьмем! Он такой хорошенький.
- Ты чего, нет! Каким бы хорошим он ни был, а кота мы не возьмем.
Домашние животные. Любила ли я их? Не думаю. Шиншиллы и улитка – подарки моей сестры, от которых я не могла отказаться. Сама бы я никого себе не завела … никогда!
- Ну, пожалуйста. Я когда перееду, сразу же его заберу к себе! Ну, Белла, - клянчила сестра, смотря на меня жалобными глазами. – Он же совсем один. О нем некому даже позаботиться.
Наверное, это был наиглупейший поступок, но я согласилась. Махнула рукой и сказала: «хорошо». Элис была счастлива, расцеловала меня и прижала к себе котенка
- Теперь ты будешь с нами, Хвостик, - пропела сестра и спрятала своего нового любимца под пальто.
Весь вечер она провозилась с котенком: искупала его, накормила, а потом сгребла его в охапку и унесла в свою комнату.
Я же хотела пойти на ночную прогулку, но передумала. Лучше уж дома, в тепле и уюте. Так и поступила. Налила себе горячего чая с лимоном и, прихватив плед, пошла на балкон, любоваться ночным небом, таким таинственным и таким прекрасным.
На улице завывал ветер, растрепывая кроны деревьев, протискивался в щели домов, в поисках приюта. Но кто его пустит?
Так и я. Одинокая, всеми забытая и никому не нужная. Совсем как Хвостик. Одна посреди большой дороги. Люди проходят мимо меня, бесчувственно косясь в сторону. Кому безразлично, а кто и пнет, крикнув: «Брысь!»
Мне стало себя очень жалко. «Одна» - крутилось у меня в голове. Да, у меня есть родители, но они так далеко… Элис, но и она не будет жить со мной вечно.
Я сама виновата во всем. Сама себя убиваю заживо. Погибаю! Погибаю из-за любви!