Я мечтательно вздыхаю, поставив перед собой картошку-фри и напиток.

— Боже, он такой милый.

Джессика бросает взгляд на парня за стойкой проката роликов, опрыскивающего спреем ботинки внутри.

— Да, но такой чудило.

— Он не чудило. Тебе обязательно всегда быть такой стервой?

— Да плевать. Разве у него не асбургер или типа того?

Анжела раздраженно вздыхает:

— Это называется синдром Аспергера, Джессика. И тебе это известно. Ты просто вредничаешь.

— Да плевать, — отвечает она снова. — Он чудило. Не говорит со мной и не смотрит в глаза, когда я беру ролики в прокат. Он даже не пялится мне в вырез, а этих малышек любят посмотреть все, — она трясет грудью.

— Мы видим. Сядь, пока не выколола кому-нибудь глаз, — я сую картошку в рот и смотрю на парня с каштановыми волосами.

Он все еще занимается опрыскиванием.

— Знаешь, Билли пришлось купить лишний спрей, потому что он, типа, зациклен на этом? — Анжела указывает подбородком в его сторону. — По мне, так это мило, что он купил лишний, а не заставил его остановиться.

— Очень мило. И Эдвард тоже милый. Он иногда разговаривает со мной. В смысле, обычно это как бы односторонний разговор. Он говорит и говорит про онлайн-игру, но… периодически мы встречаемся взглядами, и у меня такое ощущение, что я выиграла лотерею. Он даже проводил меня до машины на прошлых выходных, когда Лорен кинула меня, чтобы встретиться с бывшим.

— Ух ты, — выдыхает Анжела.

— Ага. Сама не могу поверить.

Зеленые глаза Эдварда вдруг устремляются на меня всего на секунду, и я вижу, как уголок его губ слегка приподнимается, когда он возвращается к спрею.

Маленькое движение с его стороны, но от него у меня покалывает все тело от макушки до пят, словно я стою под водопадом, и щеки заливает румянец.

Глянув на подруг, замечаю, что Джессика пропустила наш обмен взглядами, но Анжела улыбается так же широко, как и я.

Когда я подхожу к стойке, Эдвард перестает прыскать, но он по-прежнему стоит боком ко мне и не смотрит на меня.

— Привет, Эдвард.

— Привет.

— Хм, как дела?

— Хорошо. Мой чернокнижник дошел до восьмидесятого уровня, и я получил классного питомца, он причиняет так много вреда, мне даже не надо быть там, что очень здорово. И я получил новую броню, и оружие, и…

И его понесло, я же лишь облокачиваюсь на стойку, подперев подбородок рукой, и улыбаюсь ему. Его глаза встречаются с моими три раза, больше, чем когда-либо за один разговор, и я счастлива просто быть рядом с ним.

Прежде чем он снова вернется к спрею, я набираюсь мужества и спрашиваю, хочет ли он разделить со мной сандэ (п.п.: десерт из мороженого. Обычно готовится из шариков мороженого, украшенных фруктовым сиропом или желе, измельченными орехами, шоколадом, взбитыми сливками и ягодами) во время перерыва.

Он без колебаний отвечает мне:

— Да.



— Иди, — говорит Билли, подойдя к нам и услышав, что я пригласила Эдварда разделить со мной десерт. — Опрыскивание подождет, — я замечаю огоньки в его глазах.

— Уверены? — спрашивает Эдвард, переводя взгляд от баллончика к роликам. — Вы сказали делать все тщательно.

— Ты прав, — он кивает, тихо смеясь. — Сказал. И ты отлично справляешься. Но да, я уверен.

Эдвард пожимает плечами.

— Ладно.

Благодарно улыбнувшись Билли, я жду, когда Эдвард выйдет из-за стойки, и мы идем бок о бок к ресторанному дворику. Он не смотрит на меня с момента нашего разговора, но я думаю, что все изменится, когда мы сядем с мороженым.

Я ошибаюсь.

У него туннельное зрение и он концентрируется на том, чтобы с каждым укусом отправить в рот как можно больше мороженого и помадки. Я пытаюсь не смеяться над ним, но он такой милый с капелькой шоколада в уголке губы. Любого другого парня я бы назвала мерзким. Но не его.

Хихиканье вырывается из меня, он медленно опускает ложку и смущенно вытирает рот салфеткой.

— Пожалуйста, не смейся надо мной, — шепчет он, смотря на красную пластиковую ложку, и я едва могу его расслышать.

Боль в его голосе очевидна, и я бледнею, чувствуя, как сердце сжимается в груди.

— Нет. Прости. Не расстраивайся. Ты просто выглядел таким милым. Я не хотела расстраивать тебя.

Густые брови Эдварда сходятся вместе, а лоб морщится.

— Милым?

— Да, — шепчу я застенчиво. Обычно я не стесняюсь парней, но этот странно на меня влияет. Кожа горит и покалывает, а сердце бьется неестественно быстро.

— Я думаю, что ты тоже милая, — шепчет он в ответ, очаровательно краснея, и сердце вновь стучит нормально, его окутывает уютное тепло.

Он не видит моей ответной улыбки.

Анжела и Джессика вернулись к катанию, пока мне удалось урвать три укуса от сандэ. Я иду к Анжеле и останавливаю ее у стенда возле задней стены катка, покрытого ворсистым ковром, а Эдвард возвращается за стойку.

— О боже, Анжела! Он сказал, что считает меня милой!

— Да ты что!

— Не то слово!

— О чем еще вы говорили?

Я опускаю взгляд на бежевые ролики, взятые напрокат, выцветшие после множества лет и бог знает скольких людей. Когда Эдвард начал работать в “Скаджит Скейт”, я убрала свои классные черные ролики с сиреневыми шнурками и колесами и стала брать коньки в аренду, чтобы можно было поговорить с ним.

— Хм, да ни о чем, в общем-то. Но я узнала, что он идет в нашу школу осенью. И он в выпускном классе.

— А он не идет в Берлингтон?

— Неа, — широкая улыбка озаряет мое лицо. — Маунт Вернон.

— Это отлично, Белла.

— Что отлично? — спрашивает Джессика, подкатившись к нам.

Я с улыбкой поворачиваюсь к ней.

— Эдвард идет в нашу школу осенью, к нам в класс.

Она даже не пытается спрятать отвращение на лице.

— О.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — возмущаюсь я.

— Просто… я не знаю, — она вскидывает свою кудрявую голову. — Зачем родители заставляют его идти в новую школу в последний год обучения? И с его… проблемами, не вижу, чтобы он вписался. И ты же не собираешься взять его, как щенка, и привести в нашу группу, так? Он такой странный.

Я щурюсь все сильнее и сильнее, пока она говорит, и теперь я едва ли могу различить ее через щелочки между веками. Ноздри у меня раздуваются, и зубы скрежещут. Повторите-ка, почему я дружу с этой девчонкой?

— Прежде всего, он не щенок. Так что нет. Я не собираюсь “взять его”. Если я захочу провести с ним время, а так и есть, тогда я так и сделаю. Если ты не можешь смириться с этим, то тебе не обязательно быть с нами. Но хочу заметить, это глупо с твоей стороны, — я вижу шок на ее лице. Нечасто я отвечаю ей так, но она меня сейчас серьезно злит. — В смысле, в чем дело? Думаешь, цена твоей недвижимости упадет, потому что он рядом? Как это, вообще, тебя касается?

Джессика открывает и закрывает рот, словно рыба, затем решает, что ей нечего мне ответить, и откатывается от нас. Так я и думала. Это ее не касается, но она такая эгоистка, ничего не видит дальше своих сисек.

— Ух ты, — наконец произносит Анжела позади меня. — Не ожидала, что ты можешь так послать Джессику. Я к тому, что да, она стерва, но… Ух ты.

— А было приятно, — шепчу я, чтобы сквозь шум катающихся вокруг людей услышала только она.

Я кидаю взгляд на стойку аренды роликов, пересекаюсь глазами с Эдвардом, и он отворачивается. Он не мог слышать нас, уверена, но меня интересует, и уже не в первый раз, что же происходит в его загадочной голове.

---

Перевод: ButterCup
Редакция: tatyana-gr

Герои сказали Да всего два раза, поздравляю угадавших: kotЯ и Nickylichka! Жду ваших следующих предположений на форуме.