Эпилог

чуть больше года спустя

---

И они падают вниз.

Причина, по которой апельсины выставляют именно так, остаётся за гранью моего понимания. Скривившись, я наблюдаю за тем, как один из них закатывается под тележку.

Я зеваю, понимая, что, возможно, всё это произошло по моей вине. В последнее время я будто нахожусь в каком-то трансе, что сопровождается нарушением координации.

- Белла?

Меня обходит Гаррет, аккуратно избегая апельсиновой массы у моих ног.

- Это ты… как ты поживаешь?

Наши руки соприкасаются; я рада это встрече.

- Привет, Гаррет, - говорю я, коротко сжимаю его ладонь и отпускаю её. Мы так долго не виделись, и иногда я думаю о нём: о том, как он живёт, счастлив ли он.

Его взгляд устремляется на мой живот, а потом опять на лицо: в его чертах расцветает понимание.

- И… какой срок?

- Шесть месяцев, - говорю я, по привычке гладя живот. Я ещё не дошла до того неудобного состояния, когда передвижение становится проблематичным.

Он медленно улыбается и, наклонившись, поднимает апельсины.

- Чарли упоминал, что ты вышла замуж.

- Да, прошлым летом.

- Эдвард?

Я киваю, и мы разделяем это мгновение. Он вспоминает, я вспоминаю.

- Рад за тебя, Белла. Тебе идёт.

- Ты говоришь это из вежливости, - смеюсь я.

- Нет, искренне. Ты красива.

- Ну, тогда спасибо тебе, - у меня получается упаковать несколько апельсинов без происшествий. Мне хочется узнать, как у него дела, но он уже отошёл от меня, готовясь уйти.

- Мне пора; есть кое-какие планы. Но я был рад тебя видеть, - он кивает на мой живот, - поздравляю.

---

Малыш начинает пинаться, когда мы смотрим фильм.
Эдвард сидит рядом со мной, поглощённый происходящим на экране, когда я беру его за руку и кладу его ладонь себе на живот. И смотрю, как на его лице расплывается широчайшая улыбка.
Возможно, всё из-за попкорна и шоколада, но ребёнок игрив и ещё немного двигается внутри меня. Всё это время Эдвард не убирает руку, даже снова переведя взгляд на экран. Вместо этого он прижимает ко мне ладонь и поглаживает живот, рисует узоры кончиками пальцев, нежно касаясь тех мест, в которых чувствуются толчки.
Я отключилась от фильма, потеряла к нему интерес. В голове проносятся воспоминания о том, как я впервые почувствовала, что ребёнок двигается, почувствовала этот лёгкий трепет внутри. И выражение лица Эдварда, когда он пришёл домой, и я ему всё рассказала. И как мы лежали той ночью на кровати и ждали, когда это снова произойдёт, чтобы он тоже мог почувствовать. И как потребовалось некоторое время, чтобы он мог ощутить вещи, которые чувствовала я.

Мы были бы в порядке, были бы цельными и без других детей, но то, что это произошло, кажется правильным. И во многом – запоздавшим. Но я больше даже не пытаюсь задумываться о логике того, что происходит с нами. Потому что всё кажется к месту.

Всё – беспорядочное, и запутанное, и идеальное.

Позже, лёжа в кровати, я пытаюсь задремать, но не могу, потому что малышу нравится двигаться, когда я лежу. Это смешно и немного жутковато: наблюдать за тем, как бугрится и двигается моя кожа. Эдвард говорит, что ему всё это напоминает о фильме «Чужие», что и забавно, и отвратительно одновременно.

В нашей спальне есть телевизор, так что иногда Софи засыпает на нашей кровати. Как и Эдварду, ей нравится касаться живота, когда малыш начинает двигаться. И сейчас она лежит рядом со мной, поверхностно, ровно дыша: она спит в какой-то странной позе, которая может сойти с рук только маленьким детям.

- Хочешь отнести её? – наконец спрашиваю я у Эдварда. У нас большая кровать, но ведь трое – это уже толпа.

- Да, дай мне минутку, - он ещё несколько минут тихо печатает что-то на ноутбуке, после чего выключает его.

Пока Эдвард не забрал её, я целую Софи в щёку и переворачиваюсь на бок. Мне прекрасно слышно, как он двигается по дому, проверяя замки и выключая свет. Потом он входит в спальню, и телевизор замолкает, а свет гаснет.

Он нежен, я же – сонная, и мы беспечно и медленно целуемся и касаемся друг друга.

Но потом я чувствую его язык, чувствую его пальцы и просыпаюсь. Двигаясь так, он тут же разжигает во мне огонь. Когда-то мне приходилось держать эти мысли при себе, но теперь, когда у меня есть возможность сказать ему – я постоянно делаю это, говорю, что я хочу всегда, вечно быть с ним. Он подарил мне эту возможность, но мысли о том, что может пойти не так, всё равно не покидают мою голову, наверное, потому что я была слишком близка к тому, чтобы больше никогда не обладать им.

- Люблю тебя, - со стоном шепчет он, и его слова отдаются глубоко во мне, там, где он двигается и любит меня, любит так прекрасно, что мне тяжело дышать.

- Я тоже тебя люблю.

Сон приходит быстро, и
всё в нём
сладко.

---

---

>> Форум >>