- Пожалуйста, Белла? – Эдвард посмотрел на меня светящимися любопытством глазами.

- Нет.

- Но я рассказал тебе о своих!

И словно по щелчку пальцев – из-за этого детского восклицания – на меня обрушилось осознание того, что моему любовнику всего семнадцать лет.

- Глупо, Эдвард. Мы оба знаем, что тебе не о чем рассказывать. – Я откатилась в сторону и, прижав к обнажённой груди простынь, поднялась с кровати и окунулась в поток света. Застыв у окна, закрыла глаза, позволяя полуденному солнцу согревать моё лицо.

Семнадцать.

К счастью, большую часть времени, что мы проводили вместе, было легко забыть о том, насколько он на самом деле молод. Я никогда не смогла бы перейти с Эдвардом грань приличного, если бы задумывалась о его возрасте. В моменты, когда от мыслей о разделявших нас годах было не уйти, я тут же эмоционально отстранялась – и это, уверена, не проходило мимо его внимания.

Неожиданно простынь оказалась отдёрнута от моей груди: обнажённый Эдвард, развалившийся на кровати, держал её за противоположный край.

- Теперь – есть о чём, - сказал он, улыбаясь.

Я снова опустилась рядом с ним, заталкивая подальше мысли, что легли на плечи тяжёлой ношей.

- О, правда?

Он кивнул.

- Может, тогда нам следует начать сначала. – Положив ладони на его грудь, я забралась на Эдварда, оседлав его. – Итак… - Опустив взгляд, провела большими пальцами по его соскам. – Сколько у тебя было сексуальных партнёрш?

Он закрыл глаза, когда я потёрлась о его бёдра; согласившись подыграть, я не собиралась облегчать его партию.

- Одна. – Его голос был чуть громче шёпота.

- Одна?

- Да. Только одна. Я наблюдал за ней долгие месяцы.

- Почему же не подходил? – спросила я, вжимаясь в него.

- Это было недопустимо.

- Ну и ну. – Кончик моего пальца скользнул вниз по его груди к полоске волос под пупком. – И почему ты всё же решился на большее?

- Это сделала она сама. Мы столкнулись в художественном музее пятничным вечером. Играл джазовый квартет, и она была ошеломительна. Стояла в одиночестве, покачивалась под музыку… Заметив, что её бокал вина пуст, я принёс ей другой и завёл разговор. В отличие от других учителей, она не смотрела на меня свысока и не обращалась, как с каким-то фриком – а ведь именно так ко мне относились так называемые сверстники. Она была человеком и общалась со мной как с равным. Раньше так легко мне было только с родственниками…

- Я никогда не была твоим учителем, Эдвард.

- Нет, не была. Ну, не в таком плане.

Потянувшись, он сжал мой сосок. Я ахнула, он напрягся, и прежде чем я успела озвучить возникшую потребность, он вошёл в меня. Когда он начал двигаться, я вспомнила, что через несколько недель всё это подойдёт к концу. Мне придётся отпустить его.

Но я не позволила этой мысли задержаться в сознании. Вместо этого отрешилась от всего, что не относилось к удовольствию, доставляемому им моему телу, и сосредоточила внимание на великолепном юноше подо мной.