День второй. Вторник.

Когда Гермиона Грейнджер была маленькой, она любила сидеть с книжкой у ног своей мамы, воскресными вечерами заполняющей ежедневник планами на следующую неделю. «Во вторник и пятницу не начинай нового дела, — частенько повторяла миссис Грейнджер, — успеха не будет!» Не то чтобы маленькая Гермиона всерьез прислушивалась к маминым словам… И не то чтобы Гермиона повзрослевшая и ставшая без пяти минут дипломированной ведьмой, верила в истинность этого утверждения… И не то чтобы она как-то выделяла вторники среди всех остальных дней недели… Но этот вторник Гермиона вознамерилась сделать Особым Днем Своей Жизни. И если Луна Лавгуд, случайно узнав об этом, посоветовала бы Гермионе все-таки прогнать из головы мозгошмыгов и прислушаться к мудрому маминому утверждению, Гермиона в ответ молча подарила бы ей новые сережки. Из патиссонов. Предварительно, конечно, наложив на них Заклятие Уменьшения.

За полчаса до завтрака Гермиона, хорошенько обдумав все «за» и «против», ознакомила со своим планом Драко Малфоя. Малфой округлил глаза, презрительно ухмыльнулся, приподнял левую бровь и даже легонько постучал указательным пальцем правой руки по собственному виску — в общем, продемонстрировал все свои фирменные жесты, в переводе с малфоевского языка на английский означающие: «Ты совсем рехнулась, Грейнджер»? На Гермиону ни один из вышеупомянутых жестов впечатления не произвел. Она решительно тряхнула по-прежнему не поддающимися никаким заклинаниям укладки волосами, скрестила руки на груди и сделала твердый шаг вперед, вынуждая Малфоя отступить, а поскольку разговаривали они в совятне, и отступать слизеринцу было некуда — разве что, притворившись совой, перевалиться через низкий подоконник — Драко оценил перспективу и вступил с Гермионой в переговоры.

Происходящему девушка нисколько не удивилась — когда это Драко Малфой с ней соглашался, предварительно не поспорив пару-тройку часов? Взять хотя бы недавнюю историю, в личной хронике Гермионы Грейнджер озаглавленную как «Понедельник, ниша и носовой платок». Ведь и тогда долго сопротивлялся великодушно предложенной помощи, матерился на трех языках, раздувал свои тонкие аристократические ноздри и, кипя от бешенства, обещал немедленно наложить на «чертову грязнокровку, везде сующую свой нос» заклятие Обливиэйт. Гермиона сначала слушала, а потом ей все это надоело, и она прекратила бешеную истерику Малфоя самым простым и доступным ей на тот момент способом — она просто обняла его, вложив в это объятие всю свою силу и все свое тепло тоже. А когда ошеломленный наследник Малфой-мэнора перестал дергаться и затих, она еще и погладила его ладошкой по спине и тихо, но настойчиво предложила все-все рассказать — и почему плакал, и что у него случилось, и отчего все время ходит такой дерганый, и вообще, когда ему надоест быть таким засранцем и он станет нормальным человеком?

Пару минут Малфой возмущенно посопел ей в ухо, а потом высморкался в гермионин платок и рассказал правду — о том, что боится, как бы отца не убили по-тихому в Азкабане; боится, как бы окончательно не свихнулась мать, которая, судя по всему, уже недалека от помешательства; боится, что провалит дело, порученное ему Темным Лордом — и ведь знает, что непременно провалит — потому что делать его не хочет и не может! А главное — никак не может понять, чего ему стоит бояться больше — того, что случится, если он поручение не выполнит, или все-таки того, что произойдет, если он со своей миссией справится. «А я всегда боялась мышей, — вздохнула Гермиона в ответ на сбивчивую малфоевскую исповедь. — Мышей и еще не сдать СОВы… Но почему-то мне кажется, Малфой, что твои страхи покруче моих». И впервые в жизни Драко Малфой согласился с Гермионой Грейнджер.

Потом они пошли к Дамблдору, немедленно угостившему их чаем с лимонными дольками и заставившему Драко повторить все по второму разу и в деталях. Потом в кабинете директора Хогвартса возник желчный Снейп, который историю слушать отказался, так как был полностью в курсе, но взамен попытался испепелить Гермиону взглядом а-ля «И почему Вам не сиделось в гостиной Гриффиндора, Грейнджер?». Но затем как-то стих и присмирел, увидев, как младший Малфой, широко известный своей ненавистью к грязнокровкам вообще и одной конкретно взятой грязнокровке, в частности, нервно комкает в руках платочек без фамильного герба, зато с веселенькими ромашками, и то и дело косится в сторону хозяйки этого самого платочка. Потом в теплую компанию влилась Минерва МакГонаголл, и в третий раз Драко рассказывал свою историю сухо, деловито и без лишних эмоций, заслужив одобрительное хмыканье родного декана и позволив себе сорваться только один-единственный раз — когда Дамблдор, озабоченно налив всем по пятой чашке чая, пришел к выводу, что, пожалуй, без Поттера кворум будет неполным, на что Малфой завопил: «А Поттер здесь вообще при чем?!» и опрокинул чашку на колени профессору МакГонаголл...

— … И я думаю, что Поттер здесь совершенно ни при чем! Почему ты все время на него ссылаешься? Эй, ты меня совсем не слушаешь, Грейнджер? — расстроился Драко, обнаружив, что последние десять минут совершенно напрасно фонтанировал красноречием, пытаясь убедить упрямую гриффиндорку в том, что ее идея является абсолютно легкомысленной, несвоевременной и, если уж быть честным до конца — просто идиотской.

— Что? — встрепенулась Гермиона, выныривая из воспоминаний о ноябрьском понедельнике и соображая, что сейчас уже февральский вторник. — Нет-нет, продолжай, пожалуйста.

Но продолжать Драко уже расхотелось, да, признаться, и смысла в этом не было никакого — когда это Гермиона Грейнджер не добивалась от Драко Малфоя того, чего хотела?

— А! — махнул рукой Драко и как-то сник, отчего сразу перестал выглядеть носителем несуществующего титула Слизеринского Принца и стал похож на обычного, немного нервного и весьма избалованного подростка, коим, собственно, и являлся. — С тобой, Грейнджер, невозможно разговаривать. Ты как бладжер — пока башку не снесешь, не успокоишься.

— Ты бы меня еще с танком сравнил, — сделала вид, что обиделась, Гермиона.

— С танком? Это что-то магловское? — презрительно прищурился Драко.

— Ага! — улыбнулась в ответ Гермиона и приготовилась уже объяснять, что такое танк, как вдруг побледнела от внезапно открывшейся ей истины. Пару секунд она хватала воздух ртом, как будто и вправду получила бладжером в живот, а когда справилась с нахлынувшей болью (Мерлин, как можно быть такой идиоткой?!), резко повернулась на каблуках и пошла прочь от Драко Малфоя, не говоря ему больше ни слова. Если бы в эту минуту на совятню заглянула Луна Лавгуд, чтобы отправить письмо своему папе Ксенофилиусу, и заодно напомнить Гермионе о существовании древней народной мудрости относительно начинания новых дел во вторник, Гермиона ничего бы ей не сказала. Честно-честно. Просто попросила бы у Луны ее новые серьги-патиссоны. Потому что с такими серьгами в ушах невозможно забыть, что ты была настолько непроходимой идиоткой, Грейнджер!

На секунду у Малфоя затеплилась робкая надежда на то, что у Гермионы просто критические дни, и она сама не знает, чего хочет, но внезапные уходы, да еще с такой напряженной спиной, были совсем не в стиле Грейнджер. Его Грейнджер.

— Ну, и что случилось, Герм? — как можно беззаботнее спросил Малфой, догоняя девушку и разворачивая ее лицом к себе. — Я, что, тебя обидел?

— С каких это пор тебя стало волновать, обидел ты грязнокровку или нет?! — выплюнула ему Гермиона в лицо.

— С тех самых пор как… — начал было Драко, но осекся, увидев выражение ее глаз, потемневших то ли от гнева, то ли от боли.

— Разве я не извинился за то, как вел себя раньше? — осторожно поинтересовался парень, мигом решив, что спорить с Герми в таком состоянии равносильно магическому самоубийству. — И разве ты не сказала мне, что приняла мои извинения?

Гермиона неопределенно хмыкнула, выражая свое согласие.

— Отлично, — кивнул Драко. — И разве я не решил перейти на вашу сторону, как ты этого захотела, хотя даже Дамблдор требовал от меня всего-навсего нейтралитета?

— Решил, — неохотно подтвердила Грейнджер.

— Тогда какого гоблина! — взорвался было Драко, но тут же снова взял себя в руки. — То есть, я хотел спросить, что такого случилось сейчас, что ты так себя ведешь? Это из-за того, что я отказался принять твое предложение? Но, Герм, ты и так за каких-то три месяца почти полностью перевернула мое мировоззрение, я просто не могу так сразу… слишком много смелых поступков для одного слизеринца за такой короткий срок. Еще одного я просто не выдержу.

— Ну, да, конечно, — кивнула головой Гермиона, — смелость — не входит в число твоих достоинств, да, Драко Малфой?

Это был удар ниже пояса. Малфой знал, что он трус, и пытался с этим бороться. Раньше как-то не удавалось, но в последние месяцы дело явно шло на лад — Драко натворил столько, что бояться теперь было просто бессмысленно — если Лорд не уничтожит за предательство, отец проклянет за то, что связался с грязнокровкой, а всего вероятнее — обоих обойдет безумная тетка Белла и прикончит два раза — сначала за то, что поменял сторону, а потом за грязнокровку.

— Если ты не согласишься сделать то, о чем я тебя прошу, Драко, — ледяным тоном произнесла Гермиона, — я никогда — слышишь — никогда больше не смогу доверять тебе. Потому что по сравнению с тем, что ты уже сделал, и за что я горжусь тобой — слышишь — горжусь! — то, о чем я прошу тебя сейчас — просто детский лепет.

— Детский лепет?! — взревел потерявший всякую сдержанность Малфой. — Да я лучше сразу аппарирую к тетке Белле! Умру быстрой и практически безболезненной смертью!

— Вот ты сам во всем и признался, Малфой, — сказала Гермиона почти спокойно, хотя сердце при этом билось в груди как Букля о стенки клетки. — Тебе легче умереть, чем хоть в чем-то согласиться со мной, с грязнокров…

Голос в последний момент все-таки дрогнул, и в ту же секунду Гермиона Грейнджер оказалась прижата к груди Драко Малфоя и смогла убедиться, что, очевидно, Букля поселилась и внутри него тоже.

— Не смей произносить при мне это слово! — зашипел Малфой и укусил Грейнджер за мочку уха.

— Никогда больше не смей называть себя грязнокровкой! — и горячие губы Драко встретились с губами Гермионы.

— Я запрещаю тебе говорить так о себе, понятно? — выдохнул он в перерыве между поцелуями.

— И запрещаю даже думать, что я могу так думать о тебе! — продолжил Малфой свою пламенную речь, увлеченно облизывая гермионину шею.

— И да, я сделаю, как ты хочешь, Грейнджер! — пальцы Драко наконец-то справились с верхней пуговицей на ее мантии, а Гермиона с тихим стоном сама расстегнула вторую.

— Я куплю значок твоего идиотского П.У.К.Н.И. и даже буду его носить, если только это сделает тебя счастливой! — прорычал Малфой куда-то в спутанные пряди грейнджеровских волос и не смог отказать себе в дурацком, недостойном настоящего, пусть даже всего лишь шестнадцатилетнего Малфоя, удовольствии — прикусил нежную кожу на шее своей девушки и на мгновение сильно втянул в себя губами.

«А это будет твой значок, Герм», — мстительно подумал Драко.

— И я буду его носить, дурачок, — тихо и серебристо, совсем не по-грейнджеровски, рассмеялась Гермиона. — Если только это сделает тебя счастливым…

Если бы Луна Лавгуд увидела, как Драко Малфой целуется с Гермионой Грейнджер — неистово, бесстыдно и совершенно не контролируя ситуацию — что, в принципе, противоестественно для Малфоев — она не стала бы напоминать Гермионе о существующих в народном фольклоре предубеждениях насчет вторников, о, нет. Она изложила бы свои соображения по этому поводу в записке и отправила ее со школьной совой. А в ответ непременно получила бы новые серьги-патиссоны. Ей уже вторую ночь подряд снились именно такие.

…Много лет спустя, главный редактор популярного журнала «Придира» Луна Уизли, беря интервью у известного драконозаводчика, героя Магической Войны, кавалера Ордена Мерлина первой степени, проявившего чудеса выдержки и героизма в борьбе с Вольдемортом, спросит: «Мистер Малфой, какой самый смелый поступок Вы совершили в своей жизни?» и, услышав в ответ: «Целый день проходил по школе со значком П.У.К.Н.И. на груди», — почему-то совсем не удивится, а со своей обычной рассеянной улыбкой одобрительно покачает в ответ головой, приводя в движение висящие в ушах серьги-патиссончики...

Большая просьба: если вам понравилось то что вы прочитали - оставьте коментарий, а то одни только просмотры, обидно однако