На следующий день Гарри выскочил из спальни девочек и побежал на кухню за пирожными. В его душе все пело и ликовало. Он чувствовал себя настоящим мужчиной, заслужившим это высокое звание этой рождественской ночью.

Его любимая томно заявила, что по известным причинам не выйдет сегодня из спальни, и он вызвался принести ей сладости прямо туда.

Пробегая через холл главного хода, он увидел через открытую дверь компанию настолько странную, что немедленно вытащил из кармана мантию-невидимку и скрытно выскочил во двор.

Там стоял Воландеморт, приобняв за плечи Беллатрису Лестрейндж. Напротив них обнаружились близнецы Уизли, профессор Снейп и директор Дамблдор собственной персоной. Неподалеку топталась еще группа незнакомых магов в плащах Пожирателей. Лица у всех, включая зельевара, были немного помяты.

Юный маг подкрался поближе и навострил уши.

— Может, останешься, Том? — в голосе Директора слышались просящие интонации.

— И не проси, Альбус. Твои же тебя и загрызут насмерть. К тому же, тебе еще предстоит охотиться на тех, кто захочет продолжать мое дело, а я не хочу в этом участвовать.

— И что ты решил?

— Я уйду. Раньше это называлось добровольным изгнанием. Беллу я возьму с собой, — ведьма счастливо зажмурила опухшие глазки, — она слишком много натворила здесь, чтобы ее могли простить.

— Ну, как знаешь… Но я могу рассчитывать, что ты еще придешь?

Вопрос прозвучал как-то слишком двусмысленно.

— Пока не знаю. Но если я решусь на это, то дам тебе знать.

— Прощай, Том. Я буду ждать… Ты можешь обрести то, что потерял…

— Т-с-с… später, — Реддл приложил палец к губам.

Дамблдор кивнул ему и взмахнул палочкой. Вспыхнула и погасла радужная сфера над Хогвартсом.

Том и Белла повернулись и почти беззвучно аппарировали. Пожиратели засуетились и тоже исчезли, правда, с громким и неаккуратным хлопком.

— П-пьяницы, — пробормотал Фред, — дорвались до бесплатного.

Дамблдор взмахом восстановил Антиаппарационный щит над Хогвартсом.

— Ну, не совсем бесплатного. Сколько вы содрали с них за вход в школу? — глаза старика лучились от едва сдерживаемого смеха.

— Секрет фирмы, — живо ответил Джордж, — мы выполнили ваше поручение — и это главное. Должен же и у нас быть рождественский подарок?

— Конечно, должен. В том числе и от меня. Я отменил запрет ученикам на покупки товаров в магазине «Зонко». Только не продавайте им игрушек, которые могут разрушить школу.

Близнецы радостно ударили по рукам.

— И все же, сэр, — нерешительно спросил Джордж, — мы ведь понимаем, что Амортенция и Феликс Фелицис — это не главные составляющие рецепта. Был же еще какой-то компонент, о котором вы нам не сказали?

— Был, — хладнокровно кивнул директор, — и я рад сообщить в присутствии Гарри, который сейчас стоит в нескольких шагах от нас, что этот компонент невозможно ни купить, ни украсть, так как теперь он хранится только в наших душах.

— Но откуда же вы его взяли? — спросил Поттер, скинув мантию.

— Совсем чуть-чуть этого компонента хранилось в отделе Тайн министерства. Я берег его, как последнее средство. И вот пришел черед его использовать. Иначе дело закончилось бы кровавой бойней в Хогвартсе. А это слишком высокая плата за то, что Том Реддл вырос без Любви в душе.

— Любовь? Это была Любовь? Все так просто? — поразился Гарри.

— А зачем слишком сложно? Ведь сегодня Рождество, а это день, когда сбываются самые смелые желания и мечты!

Поттер неуверенно пожал плечами. Близнецы и Снейп жадно ловили каждое слово Дамблдора.

— А как же пророчество? — с отчаянием спросил Гарри. Вся его вселенная рушилась на глазах.

— А оно имело ценность лишь до тех пор, пока были люди готовые его носить в себе и исполнять.

— Не понимаю. Вы хотите сказать, что таких людей больше нет?

— Воландеморт умер в Томе Реддле этой ночью, потому что в последний осколок его души проникла Любовь…

— А я?! — крикнул Гарри с отчаянием.

Дамблдор улыбнулся в усы своей чудесной, немного детской улыбкой.

— Ты этой ночью превратился из подростка, задавленного долгом и безысходностью, в весьма повзрослевшего молодого человека, которого ждет, может быть и не очень великое, но, надеюсь, счастливое будущее.

Альбус вгляделся в растерянное лицо Поттера.

— Ты это поймешь, Гарри. Ты обязательно это поймешь! Иначе я напрасно пожертвовал величайшей драгоценностью магического мира.

Дамблдор отвернулся и, улыбаясь, пошел в замок.

Близнецы Уизли быстро стиснули бывшего Избранного в дружеских объятиях и побежали вслед за ним.

Снейп, прищурясь, смотрел на Гарри. Тот поймал его взгляд и привычно ощетинился.

— В чем я провинился на этот раз, сэр?

— О чем вы, Поттер? Вы только что получили из рук Дамблдора целую жизнь! А я получил свободу! Что по сравнению с этим какие-то школьные правила…

Голос зельевара странно дрогнул. Неужели в этом летучем ужасе подземелий проявилось что-то человеческое? Гарри в изумлении поднял на него взгляд.

— Впрочем, если вы настаиваете — пять баллов с Гриффиндора за выход на мороз без головного убора!

Человеческое! Как же!

— Ну ладно, Поттер, я пошел. По такому поводу можно и выпить квантум сатис!

— Квантум — чего?

— Сатис! — Снейп отвернулся, пряча добродушную усмешку, и направился к входной двери.

Юный маг проводил его задумчивым взглядом. Значит, у него появилась возможность выжить, никого не побеждая и не убивая? Так это же здорово!

И пусть Снейп выпивает со своим квантумом, а ему срочно нужны пирожные, да и бутылка шампанского сейчас не помешала бы…

Гарри повернулся и, спотыкаясь, побежал в замок, а искрящаяся снежная пыль за его спиной уже заметала следы людей, которые в это Рождественское утро разрешили друг другу жить, не страшась никаких пророчеств.