Приближалась середина октября, и мы, к удовольствию Гермионы, больше действительно не попадали ни в какие истории. Квиррел вел себя обычно, и следить за ним стало скучно – хоть Том и подозревал, что тот всего лишь затаился после лесного инцидента. Тем не менее, мы бросили тратить время на слежку и взялись за учебу, слегка заброшенную в насыщенном событиями сентябре. Помимо, а иногда вместо, уроков я читала маггловские учебники и продолжала погружаться в меланхолию в обнимку с гитарой.

В середине октября я, наконец, выкинула очки. Зрение вернулось, способности к магии – нет. Кроме Люмоса у меня ничего толком не получалось. Я была худшей на всем первом курсе.

Как-то холодной октябрьской ночью — а в подземельях, в отличие от башен других факультетов, было смертельно холодно, — мне снились татуировки.

Извилистые сияющие линии тянулись от сердца до кончиков пальцев по внутренней стороне рук и ног и по шее до затылка.

Я проснулась посреди ночи и уселась на кровати. И спустя секунду поняла, что разбудил меня Том.

— Это мои воспоминания, — сказал он.

«Два вопроса: что это и как оно попало в мою голову?»

— На второй вопрос я не могу ответить. Ты вспомнила во сне то, что когда-то знал я. Я думаю… я думаю, так мы сможем вернуть и другие мои воспоминания.

«Вот уж не надо! Не хочу я знать, как ты мочил людей!»

— Я тоже не хочу об этом знать, — сказал Том. – Я говорю в первую очередь о хоркруксах. Что касается другого твоего вопроса… В молодости я был очень амбициозен и хотел колдовать без палочки. Но без нее, как ты знаешь, магия рассеяна, и с трудом поддается концентрации при помощи разума. У меня выходили лишь самые простые и слабые заклинания. Тогда я нашел в книгах историю народа Майя. Маги этого народа использовали магические субстанции, чтобы выбивать линии на теле, которые вместо палочки или магических артефактов концентрировали энергию, позволяя творить заклинания. Магия собиралась в сердце и текла по линиям на теле, чтобы в конце превратиться в заклинание. Я, конечно, объясняю слишком упрощенно, но чтобы понять процесс лучше, нужно разбираться в Теории Магии.

«Ты отказался от этой идеи?»

— Да. Я не нашел магической субстанции настолько сильной, чтобы она смогла превзойти мое мастерство обращения с палочкой. Маги майя используют палочки тоже. Поэтому в конце я решил, что оно того не стоит.

— Пф-ф, — я откинулась на подушку.

— Тебе это может помочь, — заметил Том Риддл.

«Что предлагаешь? Отправиться к этим майя?»

— Если за последние сорок лет ничего не изменилось, я легко их найду.

Я уставилась в потолок. А что, нужно же что-то делать.



— Мне нужно кое-куда уехать. Вот текстовка, напиши письмо в школу, — сказала я Сириусу, протягивая лист с версией моего исчезновения – якобы он забрал меня из Хога на неделю. Гермионе и Драко я сказала то же самое. – Если не вернусь через неделю, напиши еще одно.

— Что?! – Сириус выпал в осадок.

— Не подставляй нас обоих. Я все равно свалю, и если выдашь – навредишь мне и помешаешь оформлению опеки.

Сириус хлопал глазами, и я потопала в подвал, где на время ремонта второго этажа хранились мои вещи.

— Куда ты собралась? С кем?

Изучать национальную магию народа Майя с Темным Лордом.

— Я не могу рассказать.

— Почему это?!

— Это секретный проект.

— Я тебя не отпускаю! – заявил Сириус, и я рассмеялась, собирая рюкзак. – Я поеду с тобой! – пошел он на попятную.

— Нет.

— Тебе одиннадцать лет!

— Вот именно. Одиннадцать лет справлялась без тебя, причем неплохо.

— С тобой был Арктурус.

Я смерила его холодным взглядом.

— Спасибо. Напомнил, что его больше нет рядом. Не забудь про письмо!



Мне очень нравилось работать с Гавером.

Он не только сделал мне фальшивые документы, но и прислал фальшивого отца-маггла, чтобы тот долетел со мной до Гватемалы и обратно.

В самолете я читала историю магического мира народа Майя, к чьим потомкам мы отправлялись, а Том Риддл добавлял свои комментарии.

— На рубеже девятого и десятого веков у них случилась магическая война, — вставлял он периодически всплывающие в памяти факты. Я со вздохом листала книгу вперед, чтобы убедиться – да, действительно, была война. – Они оставили свои великолепные города, культура пришла в упадок. С тех пор развитие магического мира Майя остановилось.

«Развитие магического мира Британии тоже продвигается не самыми ударными темпами», — заметила я, и Том Риддл не смог не согласиться.



Гватемала встретила нас проливным дождем. Я выдала магглу суточные на неделю и по наводке Тома Риддла отправилась искать автобусный вокзал. Нам предстояло добраться до маленького городка в двух сотнях миль от столицы, пересесть на местный автобус до деревни, а потом еще четыре мили топать пешком или, если повезет, и дорога не размыта – на велике, до крупнейшего поселения магов.



В общем-то, добрались мы уже глубокой ночью. Я нашла гостиницу, сняла комнату и мгновенно уснула. А на следующее утро мы отправились на окраину оказавшегося почти городом поселения — здесь даже была Школа Магии, — чтобы найти знакомого Тома Риддла.

— Надеюсь, он еще жив, — заметил Том. – Когда я был здесь около сорока лет назад, он уже был стариком.

Возмущению моему не было предела, но Том спокойно сказал:

— У него должны были остаться ученики.

Но оказалось, что Ласаро Сандоваль еще жив, хоть и дряхл, и ученики у него тоже есть.

Я бы сказала «Бинго!», вот только Ласаро не говорил по-английски.

— Мы общались на парселтанге, — вспомнил Том Риддл.

«Это что за хрень?»

— Язык змей, — сказал Том Риддл и со свистом произнес: — Я – Том Риддл… — он в замешательстве уставился на меня. – Ты что, поняла, что я сейчас сказал?

«Как на нем говорить?» — перешла я к делу. Ласаро выжидающе глядел на меня, пока я вела молчаливую беседу с Томом.

— Представь, что перед тобой змея

Потрясающий совет.

Тут подоспел молодой ученик Ласаро – на вид ему было около двадцати – и с американским акцентом сообщил, что его зовут Хорхе, и он будет моим переводчиком.

— Окей. Я от Тома Риддла.

Брови Ласаро почти исчезли под его седыми лохмами, и он жестом пригласил меня в дом.

«Да тебя здесь помнят».

— Еще бы.

— У вас, случаем, не найдется змеи? – спросила я у Хорхе.