Кэролайн толкнула тяжёлую дверь. Шаг, ещё шаг. Клаус тяжело дышал, этот переход стоил ему слишком больших усилий. Мужчина буквально падал, повиснув на плече девушки.
– Ещё немного, ещё чуть-чуть, – неизвестно, кому она говорит это: ему или себе.
Кэролайн осторожно усадила Первородного на диван, поддерживая, чтобы он не откинулся на спинку, что принесло бы ему очередные страдания.
– Уходи, Кэролайн. Ты должна… – еле слышно прошептал мужчина, кусая губы.
– Я должна помочь тебе, – ответила девушка. – Прекрати, я же вижу. Я не глупая, Клаус, я понимаю.
Он едва заметно улыбнулся. Она заботилась о нём, она беспокоилась, она переживала. Ей было не всё равно, и это согревало его сердце, давая силы терпеть боль.
Только сейчас он заметил, что ткань её кофточки обагрена кровью. Он хотел спросить, но Кэролайн опередила его, поймав его вопросительный взгляд.
– Я тоже видела его. Потом, я расскажу тебе потом. Ложись.
Кэролайн помогла ему лечь на бок, так, чтобы она могла попытаться вытащить обломок кола. Клаус до крови закусил губу. Казалось, невидимые орудия пыток раздирали его тело на микроскопические кусочки. Кэролайн провела рукой по волосам мужчины.
– Потерпи немного, я…
Окровавленные остатки одежды летят на пол. Кэролайн вновь видит причину боли Первородного. Ей становится плохо, кружится голова, но девушка сжимает кулачки и заставляет себя смотреть. Мысли лихорадочно сменяют одна другую. Как она может помочь?
Руками я ничего не смогу сделать. Это – это как заноза, только… Раны заживают мгновенно, я не успею достать кол. Думай, Кэролайн, думай. Должен быть выход, должен быть…
Дыхание Клауса становится слабее. Кэролайн страшно, и она вновь проводит рукой по волосам мужчины, мокрым от пота.
Ну же, думай, Кэролайн! Нужно что-то, чем я смогу вытянуть этот проклятый обломок. У тебя в доме есть что-то подходящее?
Кэролайн растерянно оглядывается по сторонам. Чего в этом доме полно, так это картин. Красок, кисточек, холстов… А нужная вещь, такая нужная сейчас вещь?..
Щипцы. Или плоскогубцы. Или… Это очень больно, правда? Я не знаю, как я смогу причинить тебе такую боль, но я должна сделать это, чтобы помочь. Вот только есть ли что-то подобное в твоём доме?
Внезапно девушка вспомнила, как Клаус рассказывал ей, что иногда сам делает рамки для своих картин. Он говорил, что это очень важно – подобрать нужную, последнюю изюминку, последний штрих. А для этого нужны инструменты, верно?
– Я сейчас. Я быстро, – прошептала Кэролайн.
Поддавшись внезапному порыву, она нагнулась и поцеловала Клауса в щёчку. Затем, вскочив с молниеносной скоростью, блондинка бросилась в мастерскую.

***

Сквозь ужасающую боль Клаус почувствовал лёгкое прикосновение губ любимой к своей щеке. Дышать стало легче, и вера в то, что он мог бороться, возвращалась. С поцелуем Кэролайн словно забрала часть его страданий. Он не знал, как ей удавалось делать это, но каждое её прикосновение к его телу приносило недолгое облегчение. Или ему только казалось?..
– Я сейчас. Я быстро.
С трудом отличая реальность от безумного, странного мира, захватывавшего его в свои цепкие когти, Клаус из последних сил старался сохранить рассудок. Я сейчас. Я быстро. Снова и снова он повторял про себя эти слова, чувствуя, как затягивает его пучина липких страхов и ночных кошмаров…



В комнате было тихо, и Клаус слышал лишь стук собственного сердца и своё прерывистое дыхание. Темнота обступала, обволакивала, лишая способности мыслить.
Я сейчас. Я быстро.
Он ещё ощущал на щеке след от поцелуя Кэролайн, нежный, невесомый, неуловимый. Подобный ветру, подобный робким солнечным лучам на рассвете.
Я сейчас. Я быстро.
Но боль была слишком сильна. Клаус чувствовал, как она струится по венам и артериям, неумолимо подчиняя себе. Тело пронзали тысячи игл, снова и снова. Клаус метался на диване, кусая побелевшие губы. Пытаясь вырваться из плена леденящих кровь видений.
Кэролайн. Ты?.. Ты держишь в руках маленький дамский пистолет. Игрушка, конечно, но зачем он тебе? Ты стоишь спиной ко мне, и я чувствую, что ты напряжена.
– Зачем тебе пистолет, любимая? – я не знаю, что у тебя на уме, и не могу догадаться.
– Зачем? – равнодушно переспрашиваешь ты.
Резко развернувшись, ты нажимаешь на курок.
– Может быть, за этим? – твой полный презрения и ненависти шёпот эхом отдаётся в ушах.
Пули впиваются в тело, жалят. Острая боль, кровь струится из ран.
Ты, как ты могла?.. Я не верю. Я не хочу в это верить! Нет, это не ты, Кэролайн, это не ты! Ты не можешь так поступить со мной! Нет, нет!
– Я не хочу в это верить! Нет, это не ты, Кэролайн, это не ты! Ты не можешь так поступить со мной! Нет, нет!

***

Вытряхнув содержимое очередного ящика на пол, Кэролайн чуть не разрыдалась от безысходности. Она уже пол мастерской перевернула, но не могла найти ничего подходящего.

***
– Почему нет? Почему я не могу, Клаус?
Это невыносимо, это просто невыносимо!
– Ты правда так ненавидишь меня?
Кажется, мой голос дрожит. Ты не могла этого сделать, не могла. Я не верю. Ты не такая, ты не можешь причинять боль. Пусть, пусть ты ненавидишь меня, и все мои слова, все наши проведённые вместе минуты ничего не значат для тебя, но ты не можешь быть жестокой.
– Сомневаешься? – ты хищно облизываешь губы и склоняешься надо мной.
Кэролайн, неужели ты?.. Ты правда способна на такое?.. И я вновь ошибся?.. Слишком жестокая ошибка. Самая жестокая в моей жизни. Я верил тебе, мой маленький ангел, я верил тебе.
Ты не знаешь, как это больно, когда любимый человек медленно убивает тебя.
Я отказываюсь верить в то, что ты способна на такое. Я отказываюсь верить!
И, надеюсь, ты никогда не узнаешь, как это больно – когда любимый человек медленно, с наслаждением убивает тебя, упиваясь твоим ужасом.
Надеюсь, ты никогда не узнаешь, каково это – когда любимый человек медленно убивает твою веру.
– Кэролайн…
Я отчаянно хватаюсь за твои руки, сомкнувшиеся на моём горле. Твои локоны касаются моего лица.
Господи, я схожу с ума? За что, за что ты так жестоко наказываешь меня?!.
– Знаешь, когда-то я слышала, что удушение – самый интимный способ убийства. Лицо к лицу. Кожа к коже, – задумчиво произносишь ты, и мой лоб покрывается холодным потом.
Господи, как я ошибался, как жестоко я ошибался! Ты…
Клаус боролся с невидимым противником. Сделав резкий рывок, мужчина попытался подняться с дивана, но тут же с хриплым стоном упал обратно. Лицо его побелело, зрачки расширились, губы дрожали.
Первородный бился в конвульсиях, задыхаясь.

***

Кэролайн в отчаянии закрыла измазанными в масляной краске и акриле руками лицо. Поиски так и не увенчались успехом. Девушка беззвучно всхлипнула и тут же разозлилась на себя за свою слабость.
– Ну же, включи мозги, блондинка! Куда бы ты положила такие инструменты?
Глухой удар, как будто что-то тяжёлое упало.
Боже мой, что случилось?! Клаус?!.
Кэролайн молниеносно вскочила.

***

Клаус лежал на полу в неестественной позе, с остановившимся взглядом. Сердце Кэролайн, казалось, перестало биться.
– Нет! Нет, нет!
Забыв обо всём, блондинка в отчаянии трясла его, пытаясь пробудить к жизни. Слёзы лились потоком по бледным щекам.
Ты не мог умереть, не мог! Тебя нельзя убить! Я не верю, нет! Никто не мог бы справиться с тобой, никто!
Внутри всё похолодело от мысли, что был тот, кто был смертельно опасен даже для него. Сайлас…