Ребекка стремительно вошла в дом и кинула сумку на диван. Потратить столько времени зря, в погоне за этой Пирс, в то время как лекарство преспокойно разгуливало по Мистик-Фоллсу! Разумеется, о разыгравшихся в городке событиях блондинка ещё не знала. И насколько это усложняет задачу? Элайджа вряд ли позволит мне стать человеком. Как и Ник. Неужели так трудно понять, что я действительно хочу этого? Хочу иметь семью и детей, хочу прожить свою жизнь по-настоящему, ценя каждый новый день? Вы говорите, что бессмертие и способности – это наш дар. Возможно. Но никто не спрашивал меня, нужен ли он мне. И теперь, когда прошло так много веков, я знаю, что я не выбрала бы вечной жизни. Девушка вздохнула и направилась к бару. Что ни говори, а виски у Клауса был отменный. Ребекка откупорила бутылку и сделала глоток прямо из горлышка.
– С возвращением, сестра, – мягкий уверенный баритон заставил девушку чуть ли не подавиться напитком.
– Чёрт возьми, Элайджа, ну нельзя же так подкрадываться! – девушка стремительно обернулась и оказалась лицом к лицу со старшим братом.
Тот лишь улыбнулся в ответ. Конечно, он понимал настроение Ребекки. И, разумеется, ему было уже известно, что поиски ею лекарства увенчались успехом – оставалась «самая малость»: убедить его отдать ей лекарство.
– Может, и нельзя, – и затем Элайджа продолжил уже серьёзно: – Ты ведь собиралась уговаривать меня отдать лекарство тебе?
Блондинка была не слишком удивлена тем, что брату стали известны цели её визита. Но то, что Элайджа первым затронул эту тему, казалось по меньшей мере странным. Девушка не нашлась, что сказать, и только кивнула в ответ.
Элайджа забрал бутылку из рук Ребекки и поставил на стол.
– Видишь ли, Бекка, – он неторопливо шагал по комнате. – Его нет.
– То есть… – девушка ничего не понимала. Неужели все её попытки были тщетны, а надежды – лишены оснований? – Как это нет?
Элайджа задумчиво взглянул на сестру, на лице которой были написаны разочарование, недоверие и недовольство. Ребекка была настолько упорна в своей борьбе за то, чтобы стать человеком, что Элайджа даже в какой-то момент безумной игры поверил в искренность и осознанность её желания, наблюдая за попытками сестры добраться до драгоценного сосуда первой. Но потом старший Майклсон разглядел в желании сестры, пусть даже искреннем, очередной каприз. Когда-нибудь, став человеком, она обязательно пожалела бы о своём решении. И слишком много у них было врагов, чтобы позволить себе так рисковать. Элайджа хотел уберечь сестру от возможных последствий её решения. А теперь… Теперь всё это не имело смысла. Лекарства просто не было.
– Его никогда не было, – медленно ответил Элайджа. – Садись, разговор будет долгим. Ты слишком многого не знаешь, сестра.
Ребекка недоверчиво прищурилась, но старший брат вряд ли стал бы лгать ей. Нет, это было не в характере благородного Элайджи. Нахмурившись, Ребекка с кошачьей грацией прошла к дивану и села. Из капризной девушки она в одно мгновение превратилась в серьёзную, глубокомысленную Древнюю. Но, разумеется, не без искорки упрямства и наивности, всегда присущих так и не успевшей повзрослеть девушке из затерявшейся в веках деревни.
***
– Угадай, кто? – ладошки блондинки лишили Клауса возможности видеть.
Мужчина улыбнулся. Он уже знал ответ. Это надо же было, так увлечься рисунком!
– Ну… Я даже не знаю, – решил немного подразнить любимую Клаус, накрыв её руки своими.
– Ах, не знаешь? – Кэролайн рассмеялась, обнажив ровные ряды ослепительно белых зубов.
– Не знаю, – Клаус тоже рассмеялся. – Может, сядешь в машину, милая?
– Клаус, сначала дай мне такую возможность, – Кэролайн просто сияла. – Ты же не отпускаешь меня!
– Правда? – Древний разыграл изумление.
– Прекрати дурачиться! Столько лет, а ведёшь себя, как ребёнок!
– Хочешь сказать, это не ты начала? – не растерялся Клаус, нежно погладив Кэролайн по рукам и отведя в стороны её ладошки.
Улыбка Кэролайн стала ещё более солнечной. Вот оно, счастье! Как будто не было тех дней боли и страха, непонимания и отчаяния. Этот день принёс Кэролайн столько счастья, что она хотела жить только им сейчас и дышать только им. Но она понимала, что, если бы можно было забыть обо всём происшедшем, она ни за что не выбрала бы забвения. Потому что именно дни их ада сделали их единым целым, привели их к этому моменту.
– Так мне садиться в машину? – поинтересовалась Кэролайн.
Клаус наконец отпустил её руки, и девушка обошла машину, открыла дверцу и устроилась на сидении.
– Домой? – весело спросила Кэролайн.
– Домой, – огонёк в глазах Клауса немного приугас. Он не хотел расставаться с Кэролайн, пусть даже на короткое время.
Кэролайн заметила перемену настроения любимого.
– Клаус, что-то не так? – заботливо спросила она, накрыв руку мужчины своей ладошкой.
– Нет, что ты, милая, – не говорить же ей, что он предпочёл бы, чтобы она ночевала у него. Наверняка Кэролайн неправильно поймёт.
Кэролайн, кажется, догадалась, о чём думал Клаус.
– Я знаю, о чём ты думаешь. И… Я, может, покажусь идиоткой, но я не против, – улыбнулась Кэролайн. – Но только остаться на ночь!
Девушка погрозила пальчиком просиявшему Древнему. По его довольному лицу явно было видно, о чём он подумал. Нет, столько лет, а на уме!.. А впрочем, какая разница? Я ведь и это тоже люблю в тебе. Кэролайн снова счастливо улыбнулась.



Ребекка сидела молча. Элайджа рассказал ей обо всём. Пальцы девушки то сжимались, то разжимались, губы были плотно сжаты, а взгляд задумчив и глубок.
Значит, вот как? Всё, во что я верила – не более чем иллюзия? Мираж? А Клаус… С этой блондиночкой. Кэролайн. Что он нашёл в ней? Или… Я знаю, что он нашёл в ней… А ты не так проста, как кажешься. Признаю, эта история впечатлила меня. Если бы меня так любили, как Ник тебя любит… Ну почему у Ника есть всё, а у меня – ничего?!
Элайджа тоже молчал, наблюдая за реакцией сестры. Он был с ней предельно честен. Зная об отношении Ребекки к Кэролайн, он боялся, что сестра не примет выбор брата, но что-то подсказывало ему, что когда-нибудь Ребекка обязательно поймёт. Ведь это тот сорт любви, которой так ждёт она сама. Элайджа помнил, как ещё маленькой девочкой Ребекка придумывала романтические истории о прекрасных принцах и воздушных замках, о рыцарях, побеждающих коварных ведьм и злых чудовищ ради счастья с любимой. Сестра выросла, прожила много веков, но вера в чудо оставалась в ней неизменной. Вера в чудо и вера в любовь.
Я не знаю, как к этому относиться. Я не люблю её. Она забирает у меня твоё внимание. Она забирает у меня брата. Но она любит Ника, иначе она не смогла бы выдержать этого. Я уверена, что она сломалась бы, если бы её чувства были ложью. Но я должна увидеть сама.
– Да, лекарства никогда не было, сестра, – Элайджа думал, что она так переживала из-за лекарства. – Но, может быть, это к лучшему?
Нет, не лекарство волнует меня, брат. Оно не достанется никому. Мы все остались в дураках. Я хотела счастья, простого человеческого счастья, но, может быть, ты прав и так даже лучше. Мне нужно подумать. Всё слишком запутанно и внезапно. Чёрт, у меня никогда не будет детей!
Ребекка медленно перевоела взгляд со своих пальцев на стену. В тишине было слышно только тиканье часов.
– Может быть.
Тик-так. Тик-так.
– Может быть… – задумчиво повторила Ребекка. И затем, не выдержав, взорвалась: – Я всего лишь хотела быть счастливой, и что в итоге? Снова обман, иллюзия, мираж! Я не могу так больше, Элайджа, понимаешь? Я не могу, я боюсь ступить шаг, чтобы снова не оказаться ни с чем! Столько раз меня предавали, что я не помню уже, как это – верить! Я думала, что у меня будет всё, стоит мне только стать нормальной! Нормальной, понимаешь? Я хотела быть нормальной, чтобы быть счастливой! Почему я не могу быть счастливой? Что я делаю не так?
Из глаз девушки брызнули слёзы. Элайджа обнял сестру и прижал её голову к груди, совсем как раньше, когда они ещё были одной семьёй. Когда жива была клятва.
– Ты нормальная, Ребекка. Почему ты не хочешь верить в это? Ты нормальная, но слишком искренняя. Мир живёт по своим правилам, и он не любит, когда их нарушают. Но ты не виновата. Ты всё делаешь правильно. И ты будешь счастлива, обещаю.
Клаус вошёл в гостиную лёгкой походкой счастливого человека. Он слышал крики Ребекки, слышал её вопрос. Значит, сестра вернулась… Кэролайн вошла следом за ним, не зная, должна ли была видеть сцену, свидетельницей которой стала, и неуверенно остановилась.
Ребекка рыдала. Казалось, она не слышала шагов и не замечала вошедших.
Клаус смотрел на сестру. Столько лет прошло, а она так и не смогла повзрослеть. Гоняется за иллюзиями. Хотя… Наверное, как и все они. Мужчина чувствовал взгляд Кэролайн, неуверенный, словно спрашивающий позволения остаться. Клаус повернулся к любимой. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, Кэролайн подошла к дивану и присела рядом с Ребеккой. Провела рукой по её волосам.
– Ты будешь счастлива, Ребекка. Ты не можешь не быть счастлива.
Древняя блондинка вздрогнула и удивлённо подняла голову. Ребекка смотрела на Кэролайн так, будто увидела говорящий кактус. Форбс утешает её?!
– Я знаю, трудно поверить в мои слова, но я верю, что ты будешь счастлива, – уверенно сказала Кэролайн. – И, знаешь, наверное, это не моё дело, но иногда счастье ближе, чем нам кажется. Гоняясь за далёкими мечтами, можно проглядеть совсем близкую к тебе сказку.
Ребекка смотрела на Кэролайн. Неужели это та самая Форбс, с которой они терпеть друг друга не могут? Она и вправду очень изменилась. Она так любит Ника, что готова полюбить и её? Наивно, но приятно. Интересно. И ведь она права. Она не смеётся, нет, она говорит искренне и серьёзно, хотя могла бы просто порадоваться несчастью той, которая находила какое-то странное удовольствие в её неудачах. Возможно, я действительно была слишком плохого мнения о тебе.
– Я знаю, трудно сразу забыть о том, что заставляло испытывать неприязнь, но всё же… – Кэролайн протянула руку сестре Клауса. – Я хочу сказать, что надеюсь, что мы сможем найти общий язык.
Клаус застыл в дверях. Он не ожидал, что Кэролайн предложит это. Он оценил её поступок. Его любимая, его Кэролайн – девушка, дарящая счастье. Элайджа подошёл к брату, молчаливо намекая, что лучше предоставить девушкам возможность поговорить наедине. Но Клаус не мог уйти, не зная ответа сестры. Две самых дорогих девушки в его жизни… Он не мог бы вынести, если бы они были врагами. Несмотря на все свои ссоры с Ребеккой, он любил её и хотел ей счастья. Клаус хотел семью. Все они вместе – то, что осталось от семьи: Элайджа, Ребекка, он – и Кэролайн. И он был бы счастлив, как никогда. У него было бы всё, что нужно для счастья.
Ребекка молчала, непонимающе уставившись на руку Кэролайн. Кто знает, о чём думала Древняя? Тик-так. Тик-так. Внимание Клауса было приковано к двум блондинкам.
Наконец Ребекка пожала руку Кэролайн и улыбнулась.
– Мир?
– Мир, – улыбнулась в ответ Кэролайн.
Лицо Клауса осветилось улыбкой. Он понимал, что сразу девушки не смогут стать подругами, но был безумно рад, что они не устроили ссоры и даже решили найти общий язык. Семья.
Элайджа сжал руку брата. Он тоже был счастлив. Наконец-то они вместе, и все трудности остались позади. Он верил в это.