Кэролайн отстранилась и аккуратно высвободилась из рук Клауса. Поправила выбившуюся прядь.
– Что?
– Ничего, – ответила девушка.
Клаус смотрел на неё, пытаясь понять, что было на душе у любимой. Казалось, Кэролайн что-то тревожило, но она не решалась сказать.
Кэролайн отошла к окну и наблюдала, как по стеклу стекают потоки воды.
– Кэролайн, скажи мне, что не так, пожалуйста.
Девушка молчала, собираясь с мыслями, сама не вполне осознавая, о чём думала в этот момент. Клаус неслышно подошёл и дотронулся до её руки.
– Это ведь из-за твоих друзей, да? Ты боишься, что они так и не смогут принять твой выбор. Не отрицай, тебе важно, чтобы они смогли. Поверь, если друзья настоящие, то они всегда понимают. Может быть, иногда поздно, но понимают. Наверное, если бы это был не я, им бы было легче, и я не уверен, что они смогут понять именно то, что мы теперь вместе, но настоящие друзья всегда уважают выбор, каким бы он ни был. Они обязательно поймут тебя, и вы будете ещё много лет хорошими друзьями. Просто дай им время, Кэролайн.
Блондинка покачала головой.
– Дело не в них.
– Тогда в чём же? – Клаус смотрел на ней, ожидая ответа.
Кэролайн повернула голову и встретилась с ним взглядом.
– Дело во мне. Сейчас, когда ты сказал эти слова, что я люблю тебя… Я не отказываюсь от своих слов, – добавила она, увидев, как изменился в лице Клаус, – но я прошу дать мне время. Это было так странно, слышать, что я могу любить тебя. Как будто что-то щёлкнуло в моей голове, и…
Девушка замолчала, не зная, как выразить словами то странное чувство, которое не давало ей раствориться в любви.
Клаус отпустил её руку. Мне кажется, я знаю, что ты хочешь сказать. Не бойся, сделай это. Убей меня снова. Скажи, что это лишь минутный порыв, лишь отчаяние и боязнь потерять то, к чему ты так привыкла. Не в первый раз я буду умирать, долго, мучительно, зная, что ты слишком непреклонна и чиста, чтобы любить такого, как я. Ты чувствуешь притяжение тьмы, но тьма моей души может поглотить тебя, и ты боишься. Ты не готова простить меня за всё, что я совершил. Ты не готова понять. Мы совершили ошибку, перешагнув через границы дружбы. Слишком рано. Но ты не виновата, любимая, ты не виновата – ты всегда была такой сострадательной, и тебе правда казалось, что твои слова были правдой. Может быть, они и были правдой тогда, когда прозвучали в первый раз, и ты даже сейчас хочешь верить, что это правда. Но мы поторопились, да, мы поторопились. Ты ещё не готова. Поэтому сделай это. Убей меня ещё раз, медленно и красиво, как только тебе позволено убивать меня. Сделай это сейчас, пока ещё не поздно, пока ты не возненавидела меня за то, что мы перешагнули границы.
Кэролайн смотрела в глаза Клауса и видела в них новую боль. Она не могла предать его, не могла разрушить его надежды, но не могла и лгать ему. Когда из его уст прозвучало «любит меня», словно что-то щёлкнуло в её сознании. До этого сомнения лишь смутным грузом покоились где-то на дне, но теперь, когда она услышала свои слова как бы со стороны, она заново была поражена тем, что признала свои чувства к Клаусу. «Любит меня». Можно ли назвать это любовью, то, что я чувствую к тебе? Я не знаю. Я сказала, что люблю тебя, но… Любовь – это что-то другое, что-то более важное и глубокое, чем моё чувство. Я не знаю, что это. Это не просто привязанность, но и не большее. Я запуталась. Так я не чувствовала себя ещё ни с кем. Ни с Мэттом, ни с Тайлером я не переживала подобного. Но это любовь?
– Пожалуйста, Клаус, пойми меня, – Кэролайн говорила тихо и словно извиняясь. – Просто когда я услышала, как ты говоришь это… Я не знаю, что со мной произошло. Я не хочу тебе лгать. Я не отказываюсь от своих слов. Я не отказываюсь от чувств. Я только прошу дать мне время.
Клаус молчал, переведя взгляд на потоки дождя за окном.
Кэролайн дотронулась до его руки.
– Я могу любить тебя. И я хочу любить тебя. Но мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Чтобы… Наверное, осознать. Всё произошло так быстро, так внезапно, и я…
Клаус не дал ей договорить. Голос его звучал горько и глухо.
– Я понимаю, Кэролайн. Я понимаю. Не обманывай себя, ты ведь не хочешь на самом деле любить меня. Эти слова… Они были правдой тогда, но сейчас это уже не так. Ты слишком испугалась. Тогда твоя любовь была правдой. Но не сейчас. Я понимаю.
Кэролайн не знала, что ответить ему. Как доказать, что она правда влюбляется в него, но боится сделать этот шаг. Порвать с привычным миром ради него. Она была пока не готова пойти на это.
– Нет, Клаус. Это было правдой тогда, и это остаётся правдой.
Чёрт, что я делаю! Я предаю сейчас всех. Всех? Но я не предаю саму себя. И тебя. Ты должен знать. Почему-то я не могу лгать тебе. Я влюбляюсь в тебя. Это началось давно, ведь правда, давно. Но я старалась не замечать, я гнала от себя всякую мысль о том, что когда-нибудь мы будем вместе. А теперь я стою рядом с тобой и боюсь потерять тебя. Что это? Неужели только то, что Тайлер был со мной, удерживало меня от того, чтобы признать мои чувства к тебе? Или было что-то ещё, что мешало мне? Что-то, что стояло между нами?
Он снова повернул лицо к ней. Так близко…
– Я не отрекаюсь от всего, что было, Клаус. Но я должна научиться любить тебя. Научиться верить. Научиться понимать. Я не могу любить тебя так, как ты любишь меня. Не спрашивай, почему, я не смогу ответить.
Он хотел что-то сказать, но она не дала ему.
– Не перебивай. Я знаю, тебе трудно поверить мне, и всё это кажется странным и бредовым, но так получилось. Получилось, что я сказала тебе о любви раньше, чем смогла до конца осознать это чувство в себе. Наверное, это звучит глупо и бессмысленно, но это то, как я ощущаю себя сейчас. Пожалуйста, дай мне время.
Он молчал.
– Клаус…
– У тебя будет вечность.
Он осторожно, но крепко сжал её руку. Поцеловал тонкую кожу между указательным и средним пальцами.
– Спасибо за честность. Береги себя. Я буду ждать.
Мужчина развернулся и направился к двери. Кэролайн смотрела ему вслед. Я всё сделала правильно. Я не должна обманывать тебя. Я не должна обманывать себя. Я что-то чувствую к тебе, и это очень серьёзно. Но пока я не имею права говорить тебе о любви. Я так и не рассталась с прошлым. Смогу ли я расстаться с прошлым ради тебя? Не сейчас, я не могу бросить всё ради тебя сейчас. Потом? Может быть. Наверное. Мне кажется. Я смогу. Я смогу, потом. Я скажу тебе, что люблю, и тогда это будет правдой. Я смогу?
В дверях Клаус остановился и обернулся.
– Пожалуйста, Кэролайн, не выходи из дома. Я не хочу потерять тебя. Ты знаешь мой номер. Всегда, как только тебе понадобится помощь. И ещё раз спасибо тебе. За всё.
Он ушёл, а Кэролайн всё так же стояла и смотрела ему вслед. Наверное, она никогда не сможет полностью понять этого мужчину. Она сказала ему правду. Я ещё не люблю тебя. Но Боже мой, как же больно оттого, что больно тебе!



Ливень ударил в лицо с неистовой силой.
Бей, хлестай меня по щекам, стихия! Дай силы забыться! Дай силы забыть! Дай мне не думать о ней каждую секунду, не вспоминать её обжигающих кожу прикосновений, не ощущать на моих порочных губах миндально-горьковатую сладость губ моей девочки, моего ангела, моей Кэролайн! Снова и снова ты будешь убивать меня, моя милая, моя любимая, моя родная. И я буду умирать, снова и снова, и боль даже будет доставлять наслаждение мне. Я не могу так больше, это чувство сильнее меня, а ты играешь со мной, не боясь опалить своих крыльев! Но однажды я не смогу противиться тому, что сжигает меня изнутри. Прости, любовь моя, прости за всё. Я не могу, я не могу разучиться дышать тобой одной! Убей меня снова, моя девочка, снова и снова… Не могу сказать даже: “Sometimes I wish I was dead” – я давно мёртв. Какая ирония!
Клаус горько улыбнулся своим мыслям. За все эти годы он ни разу не любил так. Любил ли он вообще? Он не мог найти ответа. Впервые за столько лет он хотел доверить себя всего женщине, впервые хотел раствориться в близости с нею. Он безумно боялся потерять себя в этой любви, боялся разлететься на куски, на мельчайшие атомы и не быть собранным вновь – и одновременно до помрачения рассудка цеплялся за малейшую возможность любить ту, которая перевернула его жизнь, став для него всем.
Убить меня не так уж сложно... Разрежь меня ложью осторожно… Слишком рано, ещё слишком рано! Чёрт возьми, но если ты снова лишь играешь со мной? Ты сама понимаешь ли, что разрываешь моё тело на куски, раздираешь мою душу? Кэролайн! Я не могу больше выносить этого! Я буду ждать тебя, буду ждать вечность, но…
Он никогда не умел молиться Господу: сначала не придавал значения вере, а потом уже не смел. Бог – говорят, он слышит всех, нужно только найти в душе слова. Клаус не мог. Он знал слова молитв, знал псалмы и песнопения, обряды множества религий, но никогда не смел обратиться к Всевышнему. Всё казалось фальшивым и ненужным в те моменты, когда душа устремлялась в высший мир.
Говорят, Ты прощаешь всех, Господи. И отвергнувших Тебя грешников, много раз преступивших через черту смертного греха, прощаешь Ты. Но достоин ли я прощения, тот, кто долгие годы упивался мраком, порождением которого является и по сей день, упивался дарованными им властью и силой?
Сегодня, в эту секунду, я хочу припасть к подножию Твоего престола и молить Тебя одного меня карать за мои деяния. Они не виноваты в том, что делал я. Ни Кэролайн, ни Элайджа, ни Ребекка. И я снова не смею просить тебя.
К кому мне идти, что мне делать?!
Неистовая стихия грозилась, завывала, с новой силой бросалась на Древнего, тщась свалить его с ног. Он не чувствовал ничего. Резким, размашистым шагом, не оборачиваясь, он всё дальше и дальше уходил от дома Кэролайн.
Когда-нибудь я добьюсь твоей любви. А пока ещё слишком рано. Тук. Слишком рано, Клаус. Тук. Но что бы ты ни думала обо мне, я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя и семью. Клянусь, любимая.