Глава 50. Сделка

США, Мистик Фолс, 2016 год, июнь

- Я поеду одна, Клаус. Не обижайся. А ты можешь съездить с Ребеккой, она ведь просила, - я встаю на носочки, легко целую тебя в губы. Ты не отвечаешь. Недоволен. Знаю, мы и правда договаривались посетить кладбище вместе. Но, думаю, ты простишь. Мне нужно побыть с мамой наедине, а тебе с семьей, ведь совсем скоро мы вновь уедем. Здесь мы проездом, после пяти месяцев путешествий в Латинской Америке. Там я набралась сил, смогла если не избавиться, то хотя бы притушить свою боль. Теперь же я и сама не знаю, куда лежит наш путь, где наше место. Единственное, что знаю точно - в Мистик Фолс мы не останемся, этот город не принес нам счастья.

- Я могу хотя бы подвезти тебя, - предпринимаешь последнюю попытку. Знаю, что тебе нелегко отпустить меня куда-либо одну. Кажется, после случая с Эриком я постоянно была под присмотром, где-то поблизости. Но так ведь нельзя, понимаешь, Клаус? Моя зависимость от тебя и так слишком велика. В этом моя сила и слабость одновременно.

- Нет. Я поеду одна. Проведи время с сестрой, она соскучилась по тебе, - умоляюще поджимаю губы, молчаливо прося понять меня, ведь сейчас это не каприз, не легкомысленное решение неразумной девчонки, а настоящая потребность.

- Ладно, не задерживайся только, - пожимаешь плечами и отворачиваешься к окну. Не понимаешь моей просьбы, но все-таки уступаешь, потому что поиски компромисса стали для нас привычными. Только так мы можем быть вместе, принимая друг друга. Я утыкаюсь лбом тебе в спину, кладу руку на плечо и тихо, на грани слышимости, шепчу "спасибо". Ты легко сжимаешь мои пальцы, но быстро отпускаешь, давая понять, что мне пора идти, если я, конечно, не хочу, чтобы ты передумал.

***

Медленно иду по узким дорожкам, смотря под ноги. На кладбище удушающе-сладко пахнет цветами, они лежат на плоских гранитных плитах, словно напоминание о том, что живые еще помнят о мертвых, любят и скорбят. Возле могилы матери я становлюсь на колени, молчу несколько долгих минут, просто вновь и вновь перечитываю имя и годы жизни. Я часто думала, что если бы не уехала тогда с тобой, то моя мама была бы жива, я бы смогла уберечь ее, я бы рано или поздно обязательно стала бы хорошей дочерью. Возможно, даже доказала бы, что я не монстр, что могу быть прежней. Но жалеть об этом нет смысла, это, наверное, просто судьба наказывает меня за все грехи и ошибки. Это мой крест, и мне стоит нести его достойно.

- Здравствуй, мама, - тихо произношу, кладя принесенные с собой розы на черный мрамор. - Я снова здесь. Ненадолго правда. Скоро мы снова уезжаем и, честно говоря, мне кажется, что я долго не смогу приходить сюда. Но ты ведь всегда рядом, где бы я ни была, правда? Я знаю, что так и есть. Знаешь, я счастлива, - порывы ветра путают волосы, но я лишь нетерпеливо откидываю их назад. Мне важно выговориться, я верю, что мама слышит и разделит со мной все мои чувства. - Я люблю его, мама. Сложно мне с ним, иногда я проклинаю тот день, когда пришла к нему. Я боролась за любовь тогда, а получилось, что настоящая любовь у меня впереди. И она оказалась такой разной. То жгучая ненависть, то разрывающая на части нежность. Так правильно, так должно быть? Я не знаю, мама. Просто не могу его потерять, как бы тяжело с ним ни было. Ты прости меня за такой выбор, возможно, ты бы не поняла этого сразу. Только со временем, когда бы узнала его ближе.

Я долго еще рассказываю о своих мечтах и страхах, обхватив себя руками за плечи. Становится легче, как будто часть своего груза я оставляю здесь, хороню его навеки. Понимаю, что пора идти, потому что, зная тебя, не удивлюсь, если ты объявишься здесь, посчитав, что я слишком задерживаюсь. Последний раз провожу кончиками пальцев по витиеватым буквам маминого имени, пытаясь запомнить, выжечь в памяти так, чтобы и через столетия не забыть. А потом тихо шепчу "я люблю тебя" и быстро поднимаюсь на ноги. Осознаю, что нет смысла задерживаться здесь, ведь символизм кладбища - всего лишь человеческая прихоть. Любовь в сердце, там всегда будет жить моя мама. Столько, сколько продлится моя вечность.

Чем ближе к кованым воротам, тем сильнее я ускоряю шаг. Мне хочется домой, поцеловать тебя, провести вечер с нашей семьей. Если бы кто-то сказал мне еще несколько лет назад, что такие простые человеческие действия будут составлять основу моего счастья, я бы не поверила. Как же порой быстро меняются ценности.

Впрочем, возле входа на кладбище меня ждет неприятный сюрприз. Невдалеке стоит машина, и я, еще даже не видя пассажиров, почему-то интуитивно догадываюсь, кто сейчас выйдет оттуда. Мои предположения оказываются верны: сначала из автомобиля выходит Деймон, а потом и Елена с букетом красных роз. Ничего удивительно в этом визите нет, ведь, в конце концов, у нее здесь похоронены и родители, и Джон, и Дженна, но от этого мне не легче. Мне не хочется видеть их, даже после того, как я узнала, что они, кажется, помогли вызволить меня из плена Эрика. Наверное, самое неприятное чувство - это когда испытываешь равнодушный холод к людям, которых когда-то любил. Но деваться некуда, поэтому я изображаю удивленно-вежливое выражение лица, растягиваю губы в легкой улыбке и подхожу ближе.

- Кэролайн, - первым меня замечает Деймон. На одну секунду он, кажется, даже теряется, но быстро берет себя в руки и, усмехнувшись, добавляет: - Хорошее место для встречи. Давно вернулись?

- Вчера утром. Привет, Елена, - перевожу взгляд на подругу. Или уже не подругу? Дружба ведь тоже требует подпитки, общих интересов и стремлений, а у нас этого так давно нет.

- Привет, Кэр. Очень рада видеть тебя! - ну, да, конечно же "рада". Это проявляется во всем: и в неестественной улыбке, и в нервно дрожащих губах, и в напряженной позе. Как-то даже грустно, как будто она и правда считает, что я могу захотеть причинить ей вред.

- Взаимно, - зачем-то произношу я, а потом поправляю волосы, лишь бы только чем-то занять руки, и уже более спокойно договариваю: - Ладно, мне пора идти. Увидимся. Пока.

- Да, до встречи, - Елена не в силах сдержать облегченный выдох и, удобнее перехватив букет, направляется к воротам. Деймон же молчит и почему-то медлит, я уже успеваю сделать несколько шагов, когда он обхватывает меня за локоть. Первое желание - вырваться. Не потому что страшно или противно, а просто как-то неправильно это прикосновение. Но потом я беру себя в руки, встречаюсь с Деймоном взглядом и вопросительно приподнимаю бровь, ожидая, что он скажет.

- В девять часов выберись в Мистик-Грилль. Нужно поговорить. Это касается тебя и твоих... друзей, - Деймон демонстративно выделяет последнее слово, а потом отпускает мою руку и быстрым шагом догоняет Елену. Мне же остается только недоуменно смотреть вслед и гадать, что же такого снова произошло.

***

Вечером у меня буквально все валится с рук. Я только и успеваю, что извиняться и смущенно улыбаться, делая вид, что все нормально. Ты сидишь в кресле возле камина, я же упорно притворяюсь, что поглощена чтением, хотя на деле не прочитала и строчки. Мне бы хотелось рассказать тебе правду, но я не могу. Лучше буду молчать и просто не пойду на эту чертову встречу. Неужели опыт меня ничему не учит? Ведь такая ситуация уже была, и закончилась она крайне плачевно. Правда и различия есть: в этот раз Деймон зовет меня не в сад, а в общественное место, мы не будем наедине. Вдруг он и правда сообщит что-то важное? А если нашей семье до сих пор что-то угрожает? Противоречия разрывают меня на части, а решение все никак не приходит.

Часы показывают уже без пятнадцати девять, и я едва не кусаю ногти от отчаянья. Что же мне делать? Как ни странно, мне помогает Ребекка. Она входит в библиотеку, подходит к тебе, целует в щеку и произносит:

- Я ушла. Смотрите только, не укатите завтра, не дождавшись меня!

- Если ты, конечно, вернешься не в полдень, - ты приподнимаешь бровь и шутливо грозишь сестре пальцем, а потом, не сдержавшись, тепло улыбаешься. На вас приятно смотреть, вы любите друг друга не смотря ни на что.

- Постараюсь. Все, я ушла. Кэролайн, спокойной ночи.

- Подожди! - я прыгаю в омут с головой, не давая себе времени одуматься. Откладываю книгу, встаю с дивана и, пытаясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно, произношу: - Можно я с тобой ненадолго?

- Эммм... - впервые вижу, чтобы Ребекка теряла дар речи. Она переводит недоуменный взгляд на тебя, пожимает плечом и неразборчиво бормочет: - Идем, если хочешь.

- Да, хочу. Идем. Клаус, я не долго. Ты же не против? Нет? Вот и замечательно! - осознаю, что веду себя не просто странно, а неадекватно, и ты обязательно накинешься на меня с расспросами и упреками, когда я вернусь. Но сейчас это неважно: главное успеть уйти подальше, прежде чем твое изумление из-за моего странного порыва не прошло, и ты не бросился меня сопровождать. Я делаю это ради семьи, Клаус. Отныне и навсегда только ради нашей семьи.

- Что происходит, Форбс? - требовательно интересуется Ребекка, когда мы отъезжаем от дома. На дорогу она почти не смотрит, зато меня успевает прожигать недоуменным взглядом. Да-а-а, что сказать твоей сестре я не подумала.

- Ничего, - тихо ворчу под нос. Ей-богу, мне не тринадцать лет, я что не имею право вечером уйти из дома?

- Ничего? Ладно. А куда хотя бы везти тебя? Или будем кататься по городу? У меня, знаешь ли, были планы.

- В Мистик-Грилль отвези меня. Назад я доберусь сама.

- Ммм... Ясно. Ты что, свидание там назначила? - Ребекка хмыкает и добавляет: - Он хоть хорошенький?

- Очень смешно! - я огрызаюсь, нервно сжимая руки в кулаки. Не дай Бог ты расценишь это также, если узнаешь. Это ведь неправда, так давно Деймон для меня лишь одно из воспоминаний о прежней жизни, когда и я сама была совершенно другой.

- Ладно, я же шучу. Мы, между прочим, уже приехали, - Ребекка кивком головы указывает на здание бара. Я тяжело сглатываю образовавшийся в горле ком, киваю и быстро открываю дверцу, чтобы не передумать: - Эй, может все-таки подождать тебя? А то вляпаешься в какие-то неприятности, а Ник мне потом голову оторвет.

- Нет, не нужно. Я недолго. Честно. Спасибо тебе.

***

- У тебя пять минут, Деймон. Что ты хотел? - почему-то я становлюсь абсолютно спокойной, когда вижу Сальваторе возле барной стойки. В этот момент я держу твой образ перед глазами, знаю, что защищая близких ты пошел бы на что угодно и никогда бы не поддался панике, осознавая, что это не приведет ни к чему хорошему. Сейчас я поступаю также. Если Деймон соврал и пригласил меня просто так, смеха ради, то я уйду в ту же минуту.

- Ты изменилась, Кэролайн. Виски будешь?

- Да, двойной, - жду, пока официант поставит передо мной стакан, делаю большой глоток, медленно облизываю губы. Деймон почему-то ждет моего ответа, поэтому поворачиваюсь всем телом к нему и произношу: - Ты, кажется, уже говорил мне это. Мы все меняемся. Я тоже. Ты ради этого меня позвал?

- Нет. Я ждал, когда ты вернешься. Хочу кое-что отдать тебе, - с этими словами он достает из кармана кожаной куртки флакон и кладет его передо мной. Ничего примечательного - обычная прозрачная жидкость.

- Что это? - недоуменно приподнимаю бровь, пытаясь понять, где же здесь подвох. Деймон склоняется совсем близко, почти касаясь моих губ своими. Наверное, пытается смутить меня так или напугать - не знаю. Господи, я же столько лет живу с тобой! Подобные фокусы совершенно не трогают уже. Несколько секунд так и сидим: не шевелясь, почти не дыша и упрямо смотря друг другу в глаза, как будто определяя степень силы. На стороне Деймона возраст, на моей - лучший, из всех возможных, учитель.

- Действительно изменилось, - как-то даже восхищенно выдыхает Сальваторе и наконец-то отстраняется. Кивает на флакон и поясняет: - Это акт доброй воли. Знаешь, как на войне: проигравшая сторона выбрасывала белый флаг. Вот это милое варево Эстер, которое она приготовила специально для своих любимых деток и благоразумно оставила Бонни, и есть наш белый флаг.

Я подозрительно кошусь на Деймона, перевожу взгляд на плотно закупоренный флакон. Блефует что ли? Господи, наверное, вскоре я возненавижу Мистик Фолс, ведь в нем постоянно происходит что-то отвратительное. Неужели снова?

- Ладно, предположим, что это не обычная вода из-под крана, а и правда что-то... опасное? - стараюсь добавить в голос как можно больше сарказма. Ты бы сделал так. Никакого страха, не позволять никому видеть, что я чувствую на самом деле. - И что ты хочешь за это?

****

Деймон молчит несколько мучительно долгих минут. Он рассеянно вертит в пальцах стакан и рассматривает янтарную жидкость, переливающуюся на свету. Я не тороплю его, не хочу, чтобы он смог догадаться, какая буря сейчас разразилась у меня внутри. В этот момент впервые думаю, что, наверное, и Деймон немного изменился. Он кажется уставшим и, вроде бы, чуточку взволнованным. Не так, как прежде, когда цинизм и безразличие были его основными качествами, которые он с гордостью демонстрировал окружающим. Интересно, это влияние Елены? Может ли быть, что они и правда любят друг друга? Ведь это Деймон, который ни разу так и не ответил на мои чувства, хотя и видел, насколько я страдаю. Неужто он вообще способен любить и бороться за счастье и благополучие близких ему людей? Я бросаю мимолетный взгляд на профиль Деймона и чувствую, как неприятно жалит меня отвращение к самой себе. Я ведь люблю тебя, и ты, наверное, тоже немного любишь меня как-то по-своему, несмотря на свой характер, на века, которые ты провел преисполненный жестокости и агрессии. Так разве Деймон не может измениться? Наверное, может. Мне даже хочется, чтобы я не ошиблась, ведь никто не виноват, что судьба раскинула нас по разные стороны баррикад.

- Знаешь, - Деймон начинает говорить, и я отрываюсь от раздумий, возвращаюсь к шумной и накуренной атмосфере Мистик-Гриль, - когда я понял, с кем и почему ты уехала, то подумал, что ты просто маленькая влюбленая дурочка и решил, что стоит как-нибудь выпить в твою память, - Деймон хмыкает и салютует мне стаканом. Я и сама не в силах сдержать усмешку, ведь, по сути, он прав. Я и правда тогда была так безрассудно наивна.

- Ты думал, Клаус меня убьет? - уточняю я, знаком прося официанта повторить. Пять минут давно прошли, но я осознаю, что сегодня мне нужно выслушать все, чтобы над головой больше не довлели воспоминания о прошлом. Сегодня я хочу начать новую жизнь.

- Думал? Да ты что? - Деймон искренне удивлен, он склоняется ближе и заговорщическим шепотом произносит: - Я был в этом уверен. Но потом вы приехали, и я начал сомневаться. Я все не мог понять, зачем вы в городе. Тогда мне казалось, что это связано с Еленой, ведь весь тот ритуал был зачем-то нужен Клаусу, а значит, вполне возможно, он снова придумал что-то.

- А ты не думал, что мы в городе из-за того, что я потеряла мать? - я приподнимаю бровь, потому что и правда недоумеваю. Как можно было считать, что в тот момент я думала о чем-то ином, кроме своей утраты? Да и ты, я знаю, в тот момент не строил коварных планов. Не после Шотландии, не после тех месяцев счастья, которые мы там провели. В любой другой момент возможно, но не тогда.

- Ты, может быть, и правда приехала из-за смерти Лиз. А Клаус?

- Клаус приехал со мной. Как ты видишь, он не причинил тогда вреда Елене. Скажи в ту ночь приема, когда ты пригласил меня в сад, чего ты добивался? - мне и правда интересно, и я поворачиваюсь к Деймону всем корпусом. Он повторяет мое движение, теперь мы сидим лицом к лицу, и он смотрит с интересом. Это даже чуточку льстит, ведь прежде я вызывала у Деймона лишь снисходительность, казалась ему полнейшей дурочкой.

- Может, я просто хотел увидеть тебя? Почему бы и нет? - Деймон снова наклоняется, обжигает губы теплым дыханием и гладит кончиками пальцев по щеке. - Может, я хотел поцеловать тебя? - Еще ближе, почти касаясь губ. А я не отстраняюсь, подсознательно знаю, что он сдастся первый.

- Или, может, хотел разведать обстановку? - шепотом интересуюсь я. Наверное, со стороны мы выглядим как парочка, но мне плевать, потому что здесь нет знакомых, некому осудить меня. Да и не за что. Я всегда была и остаюсь верна тебе.

- Господи, Форбс, какая же ты недоверчивая! - Деймон улыбается, но все же чуточку отстраняется и уже серьезно говорит: - Да, я позвал тебя в надежде, что ты расскажешь что-нибудь интересное. Я надеялся, что твои чувства ко мне все еще сильны. Единственное, что я не учел, это то, что ты что-то значишь для Клауса. Честно говоря, я думал, что ему плевать, что ты игрушка, всего лишь пустышка или же, наоборот, объект, с помощью которого он планировал влиять на нас. Я не мог предположить, что он будет ревновать.

- Ясно. В общем, я что-то подобное и предполагала. То есть, ты отдаешь мне этот флакон, потому что веришь, что Клаус больше не планирует причинить вреда Елене? - я снова перевожу взгляд на пузырек - он так и лежит на барной стойке.

- Нет. Я никогда не буду верить ему. Уж извини, Кэролайн. Именно поэтому я отдаю его тебе. Не ему. Не членам его семьи. Тебе! - Деймон выделяет последнее слово, и понимание затапливает меня холодной волной. Хочется обхватить себя руками за плечи и растереть озябшую кожу, но я сдерживаюсь. Вновь сажусь прямо, беру флакон и задумчиво рассматриваю на свету.

- Они умрут из-за этого? Не слишком ли просто?

- Умрут. Поверь, у Эстер было достаточно времени, чтобы придумать этот план.

- План, который провалился, - напоминаю я. - Скажи, Деймон, ты думаешь, что я убью их? Именно поэтому вы с Еленой сделали вид, что вы на нашей стороне, отказались от участия в плане Эстер? Вы просто боитесь, что что-то сорвется и поэтому хотите, чтобы грязную работу сделала я? Или что? - чувствую, как во мне закипает ярость, стискиваю зубы, потому что хочется заорать, чтобы Деймон наконец-то понял, что я люблю тебя.

- Нет. Ты, увы, на это не согласишься. Я даю это тебе на всякий случай. Мало ли, никогда не знаешь, что ожидать от этой семейки, - Деймон хмыкает и продолжает, - может, ты когда-то и сама захочешь избавиться от них. Но это твое дело. Сейчас же, пока ты хочешь сохранить им жизнь, относись к этому так, как я сказал сначала. Это акт доброй воли. Я хочу, чтобы ты, хотя бы в память о прошлой дружбе с Еленой, пыталась уберечь ее, столько, сколько будешь с Клаусом. Как ни странно, ты имеешь на него влияние. Это все, что мне нужно. Я взамен ничего не буду предпринимать против него и его семьи, - Деймон затихает, пьет виски мелкими глотками и кажется абсолютно спокойным. Но сейчас я значительно наблюдательнее: замечаю и то, как он до белизны сжал пальцы на стакане и как поджал губы.

- Ты любишь ее, - я не спрашиваю. Утверждаю.

- Да, - Деймон кивает, переводит на меня взгляд, и мы несколько минут смотрим друг на друга, не отрываясь. А потом я быстро прячу флакон в задний карман джинс и произношу:

- Будьте счастливы. И еще... Спасибо. Если вам будет нужна помощь, обращайтесь. Я сделаю все возможное. В память о былом... - наверное, в тот момент я говорю это больше из вежливости. На самом деле мне хочется перевернуть страницы нашей жизни, оставить позади городок Мистик Фолс, разорвать все связи. Даже анализировать сегодняшний разговор с Деймоном нет никакого желания. Я почему-то просто верю, что и они устали от нелепой вражды. Надеюсь, что в этот раз все получится и каждый наконец-то обретет свой кусочек настоящего счастья. - Прощай, Деймон.

- До свидания, Кэролайн, - не знаю, с умыслом ли Деймон сказал именно так или это просто было предчувствие. Впрочем, тогда я не обратила на это внимания. В тот момент я просто последний раз киваю ему и, не оглядываясь, ухожу.

Луну сегодня не видно сквозь плотное покрывало сизых облаков, поэтому ночь кажется совсем темной. Я несколько минут задумчиво смотрю в небо, а потом достаю флакон, перекатываю на ладони. Стекло такое холодное, оно неприятно жалит кожу, и я сжимаю руку в кулак, морщусь, когда острые грани пробки впиваются в кожу. Сейчас я держу в своих руках твою жизнь. Когда-то я молила Бога, чтобы иметь такую власть, я упивалась фантазиями о том, как найду способ уничтожить тебя. Всякий раз, когда мне под внушением приходилось забирать человеческие жизни, целовать ледяные, онемевшие губы и слизывать пряную, уже остывшую кровь я мечтала, что отомщу за каждую сломанную судьбу, за собственные разрушенные надежды. Сколько раз я проклинала тебя, желала смерти и шептала, словно заведеная, "я тебя ненавижу"? Наверное, я не смогу посчитать. Но сейчас все иначе, ведь теперь я знаю тебя настоящего, видела твою боль и могу понять мотивы твоих поступков. И хотя мне никогда не смириться с твоим отношениям к людям, к легкости, с которой ты забираешь чужие жизни, я больше не стремлюсь изменить тебя. Любые отношения требуют компромиссов. Просто в нашем случае уступки кажутся огромными, а я же произвожу впечатление безвольной куклы, лишенной свободы и чувства собственного достоинства. И, возможно, многие осудят меня, не поймут, как можно прощать и любить кого-либо, подобного тебе, но я и не хочу быть понятой. Я сделала свой выбор и готова нести за него ответственность. Я выбрала тебя.

Сейчас, мысленно расставив все по местам, я больше не сомневаюсь. Бросаю флакон под ноги, он бьется об асфальт с глухим стуком, но все же не разбивается. Приходится наступить на него ногой, тишину ночи нарушает хруст стекла, и я удовлетворенно улыбаюсь. Я все сделала правильно.

***

В доме тихо и темно. С удивлением понимаю, что уже почти полночь, и сожалею, что решила пройтись и подышать воздухом. Тогда хотелось привести в порядок переплетенные в клубок мысли, но сейчас осознаю, что явно найду тебя не в слишком доброжелательном расположении духа. Перед дверью в нашу комнату тяжело вздыхаю и аккуратно опускаю дверную ручку, хотя и понимаю, что это совершенно бессмысленно. Как бы я не подкрадывалась, ты все равно услышишь мое приближение. Вряд ли я когда-либо смогу застать тебя врасплох.

Первый беглый взгляд ничего не дает, создается ощущение, что спальня пуста, но потом я замечаю, что двери, ведущие на балкон, широко распахнуты. В комнате стоит приторный запах цветов и надвигающейся грозы, и я невольно вздрагиваю на сквозняке. Обхватываю себя руками за плечи и медленно иду на балкон, где замечаю твой силуэт. В руках у тебя бутылка, и изредка ты прикладываешься к ней, видимо, не планируя оборачиваться ко мне. Впрочем, этого стоило ожидать.

- Я вернулась, - тихо произношу, замирая за твоей спиной. На горизонте вспыхивают синие молнии, разрывают в цветастые клочья небесную твердь. С минуты на минуту начнется ливень. Такое чувство, что даже стихии подчиняются твоей воле, тонко улавливают перемены настроения.

- Поздравляю, - ты хмыкаешь, салютуешь бутылкой и делаешь большой глоток.

- Послуш... - мой голос тонет в яростных раскатах грома. Кажется, что даже земля под ногами дрожит, и я отчаянно стискиваю зубы. - Послушай, я просто хотела прогуляться... - договариваю, когда наконец-то восстанавливается тишина. На щеку падает первая капля - ледяная, она прочерчивает дорожку до подбородка, и больно жжется.

- Это ты меня послушай! - ты не повышаешь голос, но спокойствие всегда пугает меня сильнее. - Ты чудесно знаешь, что в Мистик Фолс тебе до сих пор многое угрожает, но все равно отправляешься сначала на кладбище одна, а потом убегаешь, сделав вид, что жаждешь провести время с Ребеккой. Ты, черт тебя возьми, меня за идиота держишь? - вот теперь ты повышаешь голос, и так стискиваешь пальцы на бутылке, что она трескается, взрывается сотнями осколков, и янтарная жидкость стекает по твоим окровавленным пальцам.

- Клаус...

- Не перебивай меня! - ты выпускаешь россыпь стекла, которую зажал в ладони, и той же перепачканной кровью рукой резко обхватываешь меня за волосы, дергаешь на себя, вынуждая упасть тебе в объятия. - Или ты считаешь, что я теперь вечно буду твоей нянькой? Ты снова вляпаешься в неприятности, а мне снова тебя спасать? Сколько можно, Кэролайн? - ты выпутываешь пальцы из моих волос, но с разрушительной силой сжимаешь на плечах. Кажется, я могу представить, как расцветают алые и бурые кровоподтеки на коже, как испещряются трещинками кости. Твое лицо искажено яростью, его теперь освещают часто вспыхивающие молнии, и капли холодного дождя все чаще капают на нас. Но за этой агрессией я вижу и что-то иное, то, что годами училась определять. Это забота. Вот такая - своеобразная, яростная и часто даже жестокая, но все же забота.

Боль в плечах жуткая, но мои губы все равно невольно растягиваются в улыбке. Ветер толкает меня в спину, в твои объятия, все ближе и ближе, как будто уговаривает, убеждает, что пора произнести самые важные слова. И я поступаю так, как велит сердце: становлюсь на носочки, касаюсь твоих сжатых губ своими, смотрю, как медленно рождается недоуменное удивление в глубинах твоих глаз и шепотом произношу:

- Прости. Я не хотела, чтобы ты волновался. Я люблю тебя, Клаус.