-Глава двадцать пятая-

Годрик внимательно смотрел на себя в зеркало и никак не мог понять, как же так произошло, что сейчас он словно школьник два часа прихорашивался перед тем, как пойти к летнему домику Стакхаусов для знакомства с родными Сьюки. Нет, он уже примерно представлял сценарий сегодняшнего вечера, и это как то не доставляло ему особой радости. Твою мать, Сьюки так наивна, ей кажется, что предъявив его своим опекунам, она решит все проблемы раз и навсегда. Но сам Годрик прекрасно осознавал, что как бы он не был сегодня вежлив и благодушен, для бабушки и дедушки девушки он останется всего лишь бездушным монстром.
Хотя чему тут удивляться, он действительно был таким: древний вампир, шагающий по жизни легко и без сожалений, оставляющий поле себя груду искореженных тел и сломанных жизней. Нет, уже несколько десятилетий он уже не выходил на настоящую охоту, довольствуясь лишь донорами и зачарованными людьми, но ведь раньше все было по-другому. Вампир поморщился, вспомнив, как, будучи сам заточен в ставшее ему ненавистным за тысячелетия тело подростка, играючи убивал подростков и детей, лишая их тела возможности расти и меняться. Сперва он и сам не мог понять, почему предпочитает юных жертв, но потом осознал, что ему просто до жути стало противно наблюдать изо дня в день свое красивое молодое лицо и поджарое тело, которые не могли измениться. Иногда, смотря на искаженное от страха лицо очередной жертвы, что-то почти останавливало его, говоря, что это убийство все равно не сможет его изменить, но Годрик все равно яростно вонзал свои крепкие клыки в пульсирующую жилку на шее маленького человечка. Вампир не мог сейчас с уверенностью определить, что же все-таки повлияло на перемены в его поведение, но однажды, смывая с себя кровь, он посмотрел на себя в зеркало и оцепенел. Он никогда прежде не обращал внимания на выражение своих глаз после удачной охоты, ему просто было не до этого. Но сейчас, глядя на себя, он увидел то, что заставило его задуматься, в его глазах не было азарта или удовлетворения, только ужасающая тоска и скука. И тогда Годрик понял, сколько бы людей он не убил, эта тоска не уйдет, наоборот она будет нарастать, так как даже удача и фарт надоедают тебе, если они сопутствуют тебе каждую минуту твоей бесконечно долгой жизни.
Вампир с трудом, но смог приручить в себе зверя, стараясь сдерживать свои порывы и пытаясь жить в мире с людьми. Ему это удавалось, так же как и удалось привить такой же образ жизни Эрику. Нет, его Дитя не следовал четко жизненным принципам своего Создателя, но он старался придерживаться четких правил, установленных Годриком.
Они сейчас шли по жизни вместе, живя довольно монотонно в этом захолустном местечке, оторванным от мира стеной многовековых тисов. Конечно, люди бы удивились этой «монотонности», но в конце концов, что для вампиров какая-нибудь оргия на восемь человек… Все шло вполне обыденно, пока… на озере не появились Стакхаусы и их друзья. И вот теперь все не просто поменялось в их быте, а катилось вниз на полных парах. Эрик, который, судя по женским сладострастным стонам, снова принялся за лечение малолетней мулатки, сам Годрик, который сейчас собрался идти… «Свататься?», - вампир покачал головой своему отражению в зеркале. Наверное, увидев его, Сьюки придет в восторг, он специально постарался одеться как приличные парни лет семнадцати, чтобы хотя бы потом сказать себе, что попытался сделать все, что мог. Черные прямые джинсы без всяких новомодных аппликаций и бирюлек, светлая рубашка под тонким джемпером с узором в виде ромбов, начищенные до блеска туфли. Мда, наверное, он мог бы произвести хорошее впечатление, если бы не одно большое «но» - Годрик был вампиром.
Раньше он как-то особо не заморачивался на тему своей сущности, но теперь, после приглашения Сьюки на эти дурацкие смотрины, парень совершенно по-другому взглянул на себя. Мертвенно бледная кожа, которая лишь подчеркивала его утомленные долгим существованием глаза, которые наверняка сразу заметит миссис Стакхаус, когда станет краем глаза, чтобы это не бросалось в лицо, рассматривать кавалера своей внучки. Ледяные сильные руки, которые наверняка почувствует мистер Стакхаус при рукопожатии, Годрик был уверен, что старик одернет руку и потом, думая, что никто не заметит, вытрет ее об полы своего пиджака. Вампир часто встречался с таким отношением к себе подобным, и если бы это не была родня Сьюки, он бы просто посмеялся над этим страхом и брезгливостью, которую они испытывали при виде его. Но для малышки Стакхаус они были важны, и он должен хотя бы попытаться хоть что-то сделать для того, чтобы не нажить себе очередных врагов и чтобы их праведный гнев не обрушился на белокурую головку Сьюки.
Сегодняшний вечер и так начался не с самого приятного, ему позвонил Расселл, их давний знакомый и правая рука королевы Луизианы. Годрик сперва удивился его звонку, ведь они виделись совсем недавно, в ту ночь, когда на Тару напали. Мужчина сообщил, что один из нападавших пропал без вести, чем Рассел был ужасно недоволен. Годрик понял, что что-то он все-таки не рассчитал до конца, ведь в ту ночь вампир отпустил этих малолетних долбоебов, предварительно промыв им их мозжечки, которые были у них вместо полноценного мозга. Парень, держа телефон у уха, приоткрыл дверь комнаты Эрика и посмотрел на лежавшего на животе поперек кровати обнаженного викинга, его голова лежала на животе мирно спавшей Тары. Первым порывом Годрика было немедленно разбудить свое Дитя и потребовать ответа, ведь он был практически уверен, что именно Эрик расправился с этим недоумком. Не зря же Годрику уже изначально показалась странной такая сговорчивость и покорность, парень слишком хорошо знал нрав своего ученика, вампир никогда и ничего никому не прощал. Просто его Создатель не учел, что Эрик каким-то образом умудрится проделать это в такие сжатые сроки. Он еще раз посмотрел на парочку на кровати и ухмыльнулся, они действительно выглядели интересно. Контраст мертвецки бледного лица Эрика и живота Тары цвета кофе со сливками. Годрик прикрыл дверь и спокойно сказал Расселу:
- Эрик все это время был под моим присмотром, Рассел. Я за него ручаюсь, передай это ей!
Мужчина на том конце провода хмыкнул.
- Годрик, я надеюсь, вы там совсем с катушек не съехали? Королеве, да и всем остальным, по большому счету похуй, кого там сожрал Эрик… или ты… Люди есть люди, в конце концов мы питались ими на протяжении нескольких тысячелетий… Но дело в том, что до нее стали доходить кое-какие слухи относительно тех девиц с озера… - пальцы парня сжались на трубке, когда он услышал эти слова. - Пока все нормально, но Софи-Энн это очень не нравится. Она даже хотела послать Андрэ урегулировать дело с пропажей этого парня… Я еле отговорил ее, сказав, что ты просто не можешь быть к этому причастен… Но ты и сам ее прекрасно знаешь, если ее уже одолели раз сомнения, то она не успокоится пока не найдет опровержение…или пока не утвердится в своих опасениях…
После этого разговора Годрику захотелось что-то разнести. Твою мать, кто она такая, эта Софи-Энн?! В конце концов, и сам Годрик мог стать королем Луизианы, так как был старше ее, но ему надоела эта борьба за власть, интриги, и он отказался. О чем, кстати, никогда не жалел до этого вечера. И вот сейчас королева почему-то заинтересовалась его отношениями со Сьюки. Вампир не верил, что это хоть как-то связано с пропажей парня, нет, Софи-Энн было все равно на всех людей, будь ее воля, она бы истребила пол населения Земли только ради забавы, а вторую оставила бы в живых лишь для того, чтобы был провиант и развлечения. Мать ее, она хотела прислать Андрэ! Значит что-то тут не так, просто так она никогда не отпускала свое Дитя далеко от себя.
От этих размышлений его вырвал звонок домашнего телефона, он не спеша сошел вниз и поднял трубку. В ней раздался веселый, но несколько тревожный голос Сьюки:
- Ну, где ты? Я уже испугалась, что ты не придешь!

***

И вот, он, словно дурак, стоит на пороге их дома, стуча в дверь. Наконец, она с тихим скрипом открывается и на пороге возникает седовласая женщина, которая смотрит на него своими мудрыми, холодными глазами. Годрик был уверен, что ей хватило нескольких секунд, чтобы запомнить каждую черточку его лица, он старался сдержать себя, чтобы на его лице не появилась сардоническая ухмылка, которая обычно пугала зевак, которые смотрели на него и перешептывались. Миссис Стакхаус пригласила его в дом, и, войдя в него, Годрик увидел довольно высокого мужчину, который стоял спиной к нему, держа в руках бокал с виски. Когда дедушка Сьюки развернулся, вампир понял, что мужчина привык быть единственным хозяином в доме, а следовательно, даже если бы Годрик и не был живым мертвецом, то и то бы прошел жесткую цензуру. Они обменялись рукопожатиями, и парень был приятно удивлен, что оно было крепким, как и полагалось при знакомстве. Вампир перевел взгляд в угол комнаты, в высоком кресле развалился брат Сьюки, парень был хмур и демонстративно отвернулся от него, за что тут же получил в свой адрес парочку очень гневных взглядов своей бабушки.
«Ну что ж, вроде все более-менее, хотя бы в начале» - подумал Годрик с некоторым облегчение, когда внезапно увидел вошедшую в комнату Сьюки. Именно тогда в голову вампира ворвалась единственная мысль: «Это пиздец!». На девушки была юбка в складку, белая блузка, сверху на ней кофточка на пуговицах нежно розового цвета. Довершал образ собранный на затылке хвост, связанный тонкой розовой ленточкой в тон кофточке. Именно увидев этот вроде бы незаметный атрибут образа Сьюки, Годрик понял, что свою внучку никто не отдаст без боя. Этот образ был настолько продуман, что вампир сразу понял, что это сама бабушка так показала ему «кто в доме хозяин», ведь сама Сьюки просто не додумалась бы так по ханжески одеться, тем более после того, что между ними было.
Краем глаза, Годрик увидел, как выжидающе смотрит на него пожилая женщина, словно оценивая его действия. «Ну что же, хотите потягаться? Давайте, это будет забавно!», с легкой улыбкой на губах подумал парень и поднес руку девушки к своим губам.