И все вернулось на круги своя -
В тот омут чувств и су-мас-шест-ви-я.



Вцепившись в подушку, я безутешно ревела в голос, прижимая колени к груди. Время будто остановилось. Никогда еще мне было так тошно, так пусто. Все внутри ныло, выло, медленно рвалось. Его боль прямой наводкой срикошетила в меня. Справедливо. Вечное Я, МНЕ... А каково ему? Высчитывая материальные и душевные убытки, я упустила, что обокрала Роберта на самое важное – доверие. И все, что казалось особенным, чувственным, красивым, вмиг обмельчало, скатившись к банальному перепиху с поисками выгоды. Безобразно...
Телефонный звонок вывел из транса, и, вскочив, я пошатнулась от резкого движения, потерянно ища взглядом мобильник. Все расплывалось перед глазами, заставляя тереть веки так сильно, что стало щипать кожу. Телефон оказался на столе под злосчастным разорванным конвертом.
- Роберт?
- Ты что, еще витаешь в эротических снах? – насмешливый голос, от которого новые слезы потекли по щекам, окончательно вернул в безрадостную реальность, где Роба больше не будет. – Это Ричи. Фото посмотрела?
- Да. Ты ведь обещал снять только поцелуй. Ты подставил меня.
- Подставил? Да я тебя озолотил, детка. Эта сенсация может прокормить до глубокой старости, если правильно преподнести. Секс в машине с загадочной незнакомкой.
- Ричард, прекрати.
- А что?
- Ладно, не телефонный разговор. Я сейчас приеду. Скажи, где ты остановился.
Записав адрес, я собрала вещи, поспешно пакуя чемодан, переоделась, умылась, старательно избегая своего пугающего отражения в зеркале ванной, и, скрыв припухшие глаза солнцезащитными очками, вышла из номера, напоследок оглянувшись. Вроде бы ничего не забыла, а ощущение, будто что-то оставила здесь... в те две ночи, когда смотрела на звездное небо за окном и думала о... Последнее воспоминание о Робе, стоящем у дверей, было слишком мучительным. Развернувшись, я пошла так быстро, будто за мной гнались. А ведь это всего лишь чувства... и всего лишь совесть.

Разговор с Ричи был коротким. Все, что я уже успела твердо решить, не имело никакого значения. Он смотрел на меня, как на сумасшедшую.
- Ты головой стукнулась?
- Прошу тебя, отдай негативы. Или продай.
- С чего вдруг?
- Пожалуйста... Помоги мне. Ты же друг.
- Друг? – он вскинул бровь с наглой ухмылкой.
Я стиснула зубы, с трудом сдерживаясь.
- Вот так прижало? – Ричи насмешливо меня разглядывал. – И что ты мне дашь-то?
Это намек на... ту кошмарную ночь однолетней давности в захолустном мотеле после репортажа о празднике пива в Баварии – со всеми вытекающими?
Поскольку я ошалело молчала, он ответил сам, неприятно растягивая слова:
- Нееет, ты столько не стоишь...
Я лишь молча отвела руку, сохраняя обманчивое спокойствие, а потом с размаху заехала ему по лицу сумочкой. Маленькой, но очень увесистой. Ричард сморщился, матюгаяясь, и отступил, а я, коротко бросив: «Сволочь», навсегда распрощалась с ним, хлопнув дверью.

Следующий звонок был боссу. Я сказала, быстро, безаппеляционно, что увольняюсь по личным причинам. Перед тем, как отключиться, проигнорировав его шок и вопросы, зачем-то попросила не публиковать компрометирующие Роберта фото, зная, насколько это бессмысленно – в прессу и Интернет они все равно попадут.
Коротко и ясно, отбой. От меня больше ничего не зависело, но я могу сделать хотя бы одно.
Последний номер, который я набирала по этой карточке перед тем, как ее выкинуть, принадлежал Робу. Те самые заветные цифры, которые мечтали раздобыть тысячи поклонниц, были у меня в быстром наборе и навсегда канут в Лету без попытки сохранить их в памяти.
Позвонить ему я не смогла, не хватило храбрости. Оставила голосовое сообщение...
- Прости меня, Роб. Я знаю, что сейчас тебе глубоко противна. Просто ты... выслушай. Хоть, конечно, вправе не делать даже этого. Я уже ничего не исправлю, оправдываться нет смысла, потому что виновата. И я действительно та, кто я есть. Но... поняла. Все поняла. Ты мне верил. А я, зациклившись на том, как МНЕ плохо от того, что натворила, наговорила, услышала, даже не подумала, как больно ТЕБЕ.
Ты не наивный. Ты настоящий. И я с тобой была настоящей. Только с тобой.

Мне так много хотелось сказать ему... Но Роберт никогда не узнает, насколько изменил мою жизнь, просто промелькнув в ней. Это было яркое, сокрушительно-болезненное ощущение. И я не хотела лишаться его, цеплялась за обломки, хоть судьба уже выносила в открытое море, такое безнадежное, серое, ненастное. Я сразу знала, что это не будет длиться долго, только хотела, чтобы чувства улетели в небо, а не погрязли в болоте...
Я вынула карточку, бросив в ближайщий контейнер с мусором. Вот и все. Я никогда не узнаю, отреагировал ли Роберт на это сообщение – хоть как-то. Я смалодушничала, лишив себя малюсенькой надежды, ушла, не оглядываясь... Ведь боялась я не того, что он позвонит и скажет что-то резкое, ранит... Самым страшным было, что он НЕ позвонит.

И вот, спустя годы, я здесь, в этом такси, вернувшаяся к исходной точке своего сумасшествия. Давлюсь слезами после того, как Роберт в очередной раз ворвался в мою жизнь, разрушив то, что я старательно собирала по кирпичику столько времени. Вспомнинаю, что было тогда, болею сердцем и телом... сейчас. Снова изнываю, рвусь к нему, теряю голову. Я – единственная, кого он не уважает. Ненавидит... Только все еще хочет, не смотря ни на что. Этого хватит, чтобы удержать его рядом хотя бы ненадолго, продлевая пытку терапией чувств моей прагматичной натуры. А я-то думала, он все забыл. Решила, что невзлюбил меня с первой встречи в «новом измерении» по какой-то другой причине. Удивительно, как я могла быть такой недогадливой... Но где это видано, чтобы звезда мирового масштаба, настоящая, уверенно светящаяся спустя годы, иногда отстраненная в пока неразгаданной, но заметной мне печали – и вдруг помнила какую-то папарацци, мелькнувшую в его переменчивой, словно в калейдоскопе, жизни. Я сильно изменилась внешне, я теперь работала в солидном издательстве... и главный спонсор ходил у меня в поклонниках, задаривая дорогими подарками. Мужской коллектив, итальянское представительство GQ и далеко идущие вперед планы главного редактора, почетным заместителем которого я являлась. Именно шеф решил заполучить Роберта на разворот июньского номера во что бы то не стало. Именно он всеми правдами-неправдами убеждал агентов, насколько престижно будет участие актера в нескольких мероприятиях, в том числе благотворительном вечере. Он организовал все на высшем уровне, получив солидное финансирование, обеспечив Роберту приезд без шумихи и со всеми привилегиями как раз после окончания промо-тура его нового фильма. Настоящие «римские каникулы»... И меня, МЕНЯ назначил кем-то вроде помощницы Роба: местного агента, гида, сопровождающей в одном лице.
Я ждала его в спецальном зале аэропорта глубокой ночью. Зачарованно смотрела, как он постепенно приближается в окружении охранников, непримечательно одетый, в кепке, очках от солнца, с дорожной сумкой на плече и футляром для гитары в руке. Тогда я еще не знала, что наше общение превратится в кошмар.
Еще миг и... мой взгляд встретился с его взглядом, который не могли спрятать даже темные стекла. Я видела, как глаза Роберта чуть сузились, и несколько морщинок прорезали лоб, когда он сосредоточенно нахмурился. Внутренне я успокаивала себя, понимая, что это его привычка, а не следствие того, что он меня узнал. Нашлась тоже, ось планеты. Совладав с голосом, я назвалась, задав какой-то абсолютно корявый вопрос, и попыталась вкратце рассказать, что у нас намечено на завтра, после того, как гость отдохнет. Я уже не слышала, что он произнес в ответ. Я лишь рассматривала Роба, затаив дыхание. Мне хотелось зажмуриться от его красоты. Даже вот такой «домашней», совершенно обычной, закомуфлированной. Я боялась расслабиться и вдохнуть полной грудью, напитаться его запахом... Я верила и не верила, что это он. Что я когда-то касалась его, чувствовала рядом... и в себе. Кажется, в этот момент я вообще перестала дышать. Колени ослабели, в животе все свело. Я уставилась на его полуоткрытые губы, не понимая значения слов. Его голос звучал как-то холодно, только я этого не осознавала. Происходило что-то странное... неожиданное для меня.
Роберт. Нет, не любимец публики, популярный актер, «самый сексуальный мужчина» и прочее, и прочее... Но тот парень, который открыл новую меня. Когда-то он был моим, а я его.
Словно и не существовало долгих двух лет... А ведь я с ним попрощалась. Только не знала, что это невозможно.

Я быстро испытала на себе, насколько он изменился. Не зазвездился, не возгордился, но перестал быть таким открытым. Остался просто вежливым. И если уж быть до конца честной – со всеми, кроме меня. Казалось, как только я возникала в поле его зрения, эти красивые скулы сводило, а доброжелательное выражение автоматически превращалась в недовольную гримасу. Он отвечал как-то смято, сквозь зубы, и если мог избежать общения со мной – избегал. Естественно, я не стала звать его на прием, посвященный очередной годовщине издания. Решила, что ему стоит отдохнуть перед завтрашним благотворительным аукционом...
Только Роберт пришел. Он стоял там, в дверях, недовольный, покусывающий губу, и смотрел на меня сквозь толпу. Как всегда, я была в центре внимания мужчин, являясь одной из немногих женщин в редакции, к тому же, незамужней и красивой. И я действительно могла заполучить любого из них, флиртовавших открыто или с изощренной галантностью. Но видела и хотела лишь одного... такого далекого от этого элегантного сборища, такого, вроде бы, неуместного на нем, что служащий даже попытался вывести Роберта из зала, пока я не вмешалась. И не вышла с ним вместе...

Улица, сломанный каблук, потом ноготь за ногтем о пуговицы... два года небытия, и два вечера, чтобы поздней ночью снова ощутить себя действительно живой. Женщиной.
Новое утро, повеявшее прохладой. Отведенный взгляд в ответ на вопрошающий, сухое: «Пока» на взмах влажных ресниц... И новая пропасть.
«Благотворительное мероприятие». Благотвори для других. А меня ты должен боготворить. Я не сдамся, Роберт. Я желанна для многих, но хочу только тебя. Пусть злость, пусть ревность, пусть ненависть – только чувствуй. Ты ничего не забыл. И снова будешь моим.