Я сама его отпустила, так зачем теперь терзать себя? Надо найти в себе силы и жить дальше. Я не нужна ему. Если бы я была ему нужна он бы уже давно меня нашел или хотя бы позвонил. Я знаю, что он общается с Марикой, он в курсе всех моих дел, в курсе как растет малыш. Меня всегда одолевают мысли, не уже ли ему ни разу не было интересно как выглядит его сын, на кого похож, ведь он так хотел детей. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, пока я шагала по парковой аллее толкая перед собой коляску. Мой малыш тихо спал, посапывая иногда смешно причмокивая. Он был таким милым мальчиком, конечно для каждой матери ее ребенок самый красивый в мире, но сынок действительно был чудо. Глядя на него нельзя было не улыбнуться, его беззубая улыбка тебя просто обезоруживала. «Солнечный мальчик», как я называла его любя. Его серо-зеленые глазки мне всегда напоминали Карла, которому я больше не нужна. Вновь слезы покатились по моим щекам.

Спустя 4 часа...

- Мэм, бросьте пистолет!
Темное дуло было направлено на меня, другое — у виска дрожащей девушки. Я чувствовала ее отчаяние, моя ладонь до боли сжимала плечо, чужое тепло распространялось липкими волнами внутрь, но я не реагировала на то, как человек в моих руках — это чья-то жизнь.
Прохладный ветер с гор бросил в лицо волосы, полицейский говорил что-то еще. Его напарник в патрульной машине проверял мои данные. Если бы все сложилось верно четыре года назад, может, меня не было бы сейчас. Я не стояла, окруженная патрулями полиции штата Мэн, приставив дуло пистолета в висок незнакомой девушки. Это больше не было моей жизнью. И я знала, кто уничтожил ее.
- Мэм, я буду вынужден стрелять, - прокричал мужчина в паре футов.
Да, почему бы и нет?
Девушка начала что-то шептать, еще немного и она потеряет сознание. Как бы мне хотелось потерять связь с реальностью навсегда. Когда из твоей жизни уходит любимый человек, ты оплакиваешь его, а что делать, если он — предатель?
Я щелкнула предохранителем как раз в тот момент, когда в кармане завибрировал телефон. Девушка замычала и чуть дернулась.
- Тише. Потерпи немного, - пробормотала я и вытащила сотовый нарочито медленно, чтобы полицейский видел, что делаю.
Ее банковская голубая форма помялась, но она нашла в себе силы кивнуть, давая понять, что услышала меня.
Вспотевшие пальцы чуть не промахнулись на кнопке, но вот зеленый огонек засветился, а на экране незнакомый номер. Одно из двух. Добилась ли я нужного? Нам некогда было говорить по душам. Я бы с большим удовольствием всадила пулю в Эдварда, за столько дней в моей голове было разыграно сотни сценариев его убийства. Похоже, он действительно был прав: он не ошибся во мне тогда, четыре года назад. Я могла убить...
Я прижала к уху телефон.
- Белла. - Мягкий голос с бархатистыми нотками послал по телу мурашки. Когда-то я любила этот голос, то, как он произносил мое имя... Между нами пролегла пропасть, огромная, как разбитая скала. - Что ты делаешь?
- Ты не знаешь? - Я усмехнулась. - Ты же видишь, Эдвард.
Он помолчал несколько томительных секунд.
Второй полицейский вышел из машины, держа оружие, не поднимая руку. Наши взгляды на мгновение пересеклись.
- Наверное, это не то, что ты запланировал, но я больше не буду игрушкой в твоих руках. Я не нужна тебе.
- Ты нужна мне, Белла! - Зло закричал в трубку он. - Сдайся полиции!
Из моих глаз потекли слезы. Мне так жаль. Жаль, что я была настолько слепа. Почему тогда у меня не хватило ума держаться от него подальше? Я ведь чувствовала, что с ним что-то не так.
- Слишком поздно, Эдвард. Я не нужна тебе. Тебе нужна смерть.
Я оттолкнула девушку от себя, она пробежала несколько шагов, падая в объятия полицейского. Этого должно было хватить.
Направив на себя пистолет, я спустила курок.
Оглушительно и больно...

Весна еще никогда не была для меня такой холодной. И, что самое ужасное, холод шел изнутри, не давая согреться под теплыми майскими лучами, которые уже вовсю радовали всех вокруг.
Но не меня. Разве можно радоваться чему-то, когда твоя жизнь практически в одночасье превратилась в пепел, который горсткой лежал у твоих ног.
А осознание того, что всему этому виной ты сама, колит и так израненное сердце еще больнее. Видеть любимого человека в объятиях другой – это, наверное, самое ужасное, что может случиться с любящей женщиной.
Первое желание, которое возникло при виде Драко, сидящего за столиком в кафе и целующего какую-то девушку, - это запустить в них Авадой. И уже потом, поразмыслив всего несколько секунд, мне захотелось забиться в самую дальнюю нору, которую только смогу найти. И плакать… Сильно!
Навзрыд!
Я совершенно не помнила, как оказалась в нашей с Малфоем квартире, лишь в один момент поняла, что сидит на диване в гостиной и, не моргая, смотрю в одну точку - на нашу колдографию, которую была сделана три года назад, когда мы въезжали в эту квартиру.
Мы были влюблены... Счастливы!
А сейчас, находясь тут одна, вспоминая увиденное, я пыталась вспомнить, когда последний раз Драко целовал меня также? И не могла...

Пресвятая Дева Мария… Помощь и защиту… Выслушай молитву…
Смех разнесся над бушующим морем. Просит помощи у прислужников Бога, когда сама повенчана с дьяволом. Как низко она пала!
Он сломал ее, сокрушил, заставил отказаться от убеждений и силы. И она подчинилась, не раздумывая, не сомневаясь вложила свою судьбу в его коварные руки.
Что теперь? Прямиком в бездну? Ведь это так просто. Сделать два шага вперед, и даже сила не спасет от верной гибели. То, что возможно не получится сделать у острых скал, завершит морской прибой.
Но что-то удерживало ее от решающего шага. Возможно, медленно гаснущий свет души и мысли о детях. А возможно… жажда мести.

Никто не смеет пренебрегать чувствами ведьмы! Никто!
Он заплатит, заплатит, заплатит…
Не прорастет его семя больше ни в одном из миров, и его не станет. Она уничтожит его душу также, как он уничтожил ее.
Смерть физического тела – ничто. Уж она это знает получше других. Ведь душа возродится. Рано или поздно. В том или ином обличье. Но он не заслуживает этой благодати. Он страшнее любого убийцы. Он – уничтожил само ее естество. Она чувствует, как стонущая от боли, разорванная в клочья душа покидает бренное тело. Тем лучше! Ведь пустоту так легко заполнить мраком.
Она не узнавала собственный голос, читающий древнее заклинание. Сорванные от долгого крика связки скрипели и скрежетали. Пусть! В ней не осталось ничего живого. Она все отдала ему. Убивец! А мертвые не могут услаждать слух переливами нежного, звонкого голоса. Она мертва. Мертв и ее голос. Все правильно.
Освобожденная сила хлынула из упавшего сломанной куклой тела. Мир закрутился перед застывшими глазами, показывая счастливые картины прошлого, горечь настоящего и не свершившегося будущего. Да будет так.

Пять.
Он сидел в своем любимом кресле. Мы покупали его вместе, когда-то давно. В прошлой жизни. Предательское сердце на мгновение сжалось. Наивное, все еще любящее. Жалкое.
Не отреагировал на мое появление. Возможно, он уже был с ней. Не физически, но мыслями принадлежал другой. Как я могла этого не видеть? Ледяные пальцы крепче обхватили показавшееся раскаленным лезвие.
Кровь за кровь, любимый.
Как же я любила зарываться пальцами в его густые волосы. Даря незамысловатую, но такую искреннюю и полную любви ласку. Как же я любила его…
Откинулся. Зажмурился, как довольный кот. А может, я все-таки ошиблась? Я не смогу…
Руки были сильнее слабеющего разума. Один росчерк пера на последней странице его жизни. И осколок души, оставшийся рядом с купающимся в собственной крови телом.

Четыре.
Его поцелуи сводили с ума. Лишали воли, заставляли забыть обо всем: предательстве, боли, мести.
Я сейчас остановлюсь, только, пожалуйста, еще одно прикосновение. Прошу, держи меня крепче. Согрей навек застывшее сердце. Защити собственным телом от ядовитых мыслей и преступных помыслов. Не дай совершить злодеяние.
Так легко поверить!

Его тело любило меня, но глаза оставались пустыми. Долг, всего лишь долг. Наверняка в своих мыслях он сейчас с ней. Ненавижу!
И я отдавалась ему, в последний раз. Разрывая плоть острыми когтями. Мечтая, чтобы губы пропитались смертельным ядом. А тело превратилось в острые шипы, прорвавшие его насквозь.
Он ничего не заметил. Мягкий, благодарный, ледяной поцелуй в горевшую огнем щеку. Надо собраться. Я ведь сильная, такая безрассудно сильная в своей слабости.
Вода шумела, и за бьющимися о бортик каплями я слышала подначивающий шепот. Дьявол не оставил свою ведьму. Его воля вложила мне в руки заточенный нож.
Ты первый всадил нож мне в спину, любимый. Все честно.

Три.
Я всегда любила наши совместные завтраки. Те минуты, когда дети выбегали из-за стола, спеша начать день с реализации задуманных с вечера проказ, а мы говорили о планах, желаниях, мечтах. Или просто молчали, глядя в глаза и сплетя руки на украшенном шелковой скатертью столе.
Любила.
До тех пор, пока ты не стал отгораживаться от меня газетой. Прятать глаза и хвататься за чашку кофе, в попытке занять руки.
Она готовила тебе яичницу по утрам? В те бесчисленные дни, когда у тебя были «командировки»? Заваривала натуральный черный кофе, или рядом с ней ты готов пить даже растворимый? Такой же дешевый и пресный, как она.
В этот раз рука не дрогнула. Привычную приправу из базилика заменил цианид.
Приятного аппетита, любимый!
Растворяясь, успеваю заметить его побледневшую, истончившуюся душу, в ужасе метнувшуюся от моей тени. Не скроешься, не убежишь. Уже скоро.

Два.
Он стонет подо мной. Добровольно отдав власть, покоряясь моей воле. И я чувствую опьянение силой, ощущение вседозволенности, на мгновение забывая о главной цели.
Как же ты мог променять эти моменты единения душ и тел на чужие, грязные руки ласкающие тебя. Запятнавшие наш брак. Отобравшие мою жизнь.
Некогда любимое лицо теперь внушает лишь отвращение. Закрыть, не видеть, даже не дышать одним воздухом.
И я знаю, как осуществить эти желания.
Это не я душу тебя, любимый, превращая оставшийся в легких кислород в разъедающую изнутри кислоту.
Ты не оставил мне права на последний вздох, когда приложил ухо к ее животу, желая услышать толчок своего ребенка.
Ты отобрал у нас воздух.
Теперь мы квиты.

Один.
Я всегда хотела быть красивой для тебя. Самые изысканные платья, безукоризненный макияж, долгие часы проведенные в спортивном зале, в погоне за идеальным телом.
И результат нравился тебе. Я видела восхищение в темных глазах, ощупывающими мою фигуру в длинном черном вечернем платье. Почти, как прикосновение.
Почти преклонение.
Я почти поверила тебе.
Но даже вставая передо мной на колени, как перед божеством, ты осквернял меня. Возможно, в этот момент она отступила. Освободила твой разум от дурманящих оков. Но она жила в твоем сердце. А часть тебя жила в ее утробе.
Гнев богов очень страшен, любимый.
Почти также страшен, как гнев отвергнутой женщины.
Ты заслуживаешь своей кары.
Заслуживаешь сдохнуть, как собака у моих ног.
И на курок я нажимаю без малейших сожалений. Пусть пистолет и выскальзывает из разом ослабевших рук после оглушающего выстрела.
Тишина.

Твоя душа мертва, и больше никогда не встанет на путь перерождения. Я растерзала ее по кусочкам и развеяла по бесчисленным мирам и вероятностям.
Прости меня, любимый. Но для себя я приготовила участь страшнее. Вечное служение моему темному властелину.
И да не встретимся мы в аду… любимый...