Глава 21. Сломленная

BPOV

Первое, что регистрирует мой мозг — боль. Голова так сильно болит, что перед закрытыми глазами пляшут звезды. Силюсь поднять веки, но сквозь небольшие щелки не вижу ничего, кроме темноты. Хочу поднести руку к лицу и проверить, что глаза на самом деле открыты, но что-то останавливает ее на полпути, зато я слышу звон цепей. От неприятной пульсации в голове с губ срывается стон.

— Долго же ты была в отключке, — произносит мягкий женский голос. Я с усилием раскрываю глаза шире, а потом поворачиваю голову, пытаясь отыскать говорящего. На столе в противоположном углу комнаты виден оранжевый огонек свечи. Щурюсь в попытке увидеть что-нибудь еще и, наконец, замечаю силуэт девушки.
— Кто… Кто здесь? Где я? — спрашиваю, откашливаясь. Снова раздается звон цепей и скрип кровати, после которых девушка начинает говорить.
— Я Санни, мы в камере, в некотором роде.

В камере? Какого черта я делаю в камере, я что, в тюрьме?

Вдруг ко мне вернулись воспоминания о последних моментах, когда я была в сознании. Секс с Джеймсом, он делает мне больно, я говорю с Эдвардом, он рассказывает, что именно Джеймс сделал те фотографии на вечеринке и показал их всей школе. Эдвард просит меня держаться от Джеймса подальше и спрашивает, где я, чтобы забрать.

Затем я помню, как появился Джеймс с кляпом в руке и наклонился надо мной. Я должна была догадаться, что что-то не так, когда почувствовала странный, похожий на алкоголь, вкус сока.

Я подскакиваю на кровати, от чего боль в голове только усиливается. Падаю обратно на матрас, пружинящее движение снова вызывает головокружение, и я стараюсь лежать смирно.

— Мне нужно выбраться отсюда, — вслух произношу я, в общем-то, ни для кого, но все же получаю ответ.
— Бесполезно. Цепи, которые сковывают наши руки, прикреплены к стене. За крики они бьют и морят голодом.
— Какого черта мы здесь делаем? — спрашиваю я, но она не успевает ответить, так как дверь со скрипом открывается, и нашу небольшую комнатку заливает светом. Я прикрываю глаза от такой яркости, все еще стараясь рассмотреть, что происходит. Кто-то спускается по ступенькам. Тяжелые шаги по бетонному полу эхом отдаются от стен. Мужская фигура останавливается на последней ступени, освещаемая из-за спины. Он смотрит куда-то в противоположную от меня сторону. Прослеживаю его взгляд, направленный на мою сокамерницу Санни, кажется. Она милая, примерно моего возраста. Ее светлые волосы потускнели, некоторые пряди прилипли к лицу. Ее майка порвана, она доходит до бедер, под ней не видно ни брюк, ни шорт. Она сидит в центре кровати из стального корпуса, цепи привязаны к изголовью. Он наклоняется надо мной, чтобы снять цепи с рук, и как только моя левая рука оказывается свободной, я начинаю бить его и кричать, прося помощи.

Он наклоняется, и я впервые вижу его лицо. Радужка его глаз ярко-голубая, но белки покрасневшие, словно он либо не высыпался в последнее время, либо много пил или принимал наркотики. У него широкий нос, занимающий большую часть его лица, а рот маленький, неаккуратная борода покрывает нижнюю половину его лица.

— Ты не захочешь этого делать, — говорит он, а затем заносит руку и бьет меня по лицу. От силы удара моя голова поворачивается в сторону, кожу покалывает, и щека начинает неметь. Он отстегивает второе запястье, после чего нагибается и поднимает меня на свое плечо.

Он возвращается к лестнице, быстро поднимается и закрывает за собой дверь. Я слишком боюсь поднять взгляд, поэтому смотрю в пол, изучая плитку, пока он куда-то идет. По пути я слышу и другие голоса, среди которых узнаю Джеймса и его отца. Я замираю и чувствую, как меня наполняют чувства злости и страха одновременно. Парень с голубыми глазами подносит меня к дивану, бросает на него и уходит.

Зрению мешает завеса из моих волос, но мне страшно убрать их.

— Изабелла… Покажи гостям свое милое личико, — раздается голос отца Джеймса. Я медленно поднимаю голову, встречаясь взглядом с Алеком. Рядом с ним в огромной гостиной сидят Джеймс и еще трое мужчин. Отворачиваюсь, совсем не желая смотреть на них. Обращаю внимание на высокий сводчатый потолок, сквозь который пробиваются солнечные лучи и освещают комнату, а слева вижу лестницу. В этот момент я понимаю, что мы больше не в доме Джеймса.
— Где я? — спрашиваю, глядя на Джеймса, который ухмыляется и поднимает бокал с жидкостью янтарного цвета. Он покачивает бокал и пьет, не отрывая от меня взгляда, поэтому мне приходится отвернуться.
— Нам пришлось уехать из Форкса, они ведь начали твои поиски… — Он ставит бокал на стол и поднимается из кресла. Два больших шага — и он стоит передо мной.
— Я не мог допустить, чтобы они забрали тебя, детка. Благодаря тебе я стану богатым… Точнее, еще богаче, чем я сейчас, — говорит он, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. Но тут я решаюсь и плюю прямо ему в лицо. Он сразу же краснеет и достает из кармана платок. После того, как он вытирается, на его губах расплывается жуткая улыбка, он заносит кулак и сильно бьет меня в живот.

Я сгибаюсь пополам и обхватываю себя руками, воздух со свистящим звуком покидает мои легкие.

— Никогда больше так не делай, сучка, иначе убью, — сквозь сжатые зубы говорит Джеймс, наклоняясь и глядя прямо мне в глаза. Он выпрямляется и поправляет рубашку, после чего возвращается к столику и быстро допивает свой бокал.
— Как видите, джентльмены, девчонка она дерзкая, — он обращается к мужчинам. Поднимаю голову и смотрю на них. Один толстый и лысеющий, но хорошо одетый — на нем черный костюм и белая рубашка, а на его пальцах красуются золотые кольца и бриллианты… Как и в зубах. Второй — тощий, кажется, если он встанет, то будет ростом во все два метра. У него длинные темные волосы, козлиная бородка и светло-карие глаза. Одет он тоже прилично, но есть в его взгляде что-то отталкивающее. Последний из мужчин выглядит, можно сказать, обычно: светло-каштановые волосы и пугающе зеленые глаза, почти как у Эдварда, хотя у него, конечно, лучше. Одет он просто, в брюки и рубашку, две верхние пуговицы которой расстегнуты, так что видно немного волос на его груди.

Все они смотрят на меня, как будто я какой-то товар в магазине. Я бы не удивилась, если кто-то их них подошел и ущипнул меня. Осмотрев их всех, я перевожу взгляд на Джеймса.

— Конечно, ее приведут в порядок перед тем, как отдать вам. Так вышло, что дорога из Вашингтона получилась долгой, и у нас еще не было возможности заняться ей.

Что еще значит «отдать вам»? Я смотрю на него, прищурившись, а на его губах появляется страшная усмешка.

— Какова она? — спрашивает лысеющий мужчина, и мои глаза тут же устремляются в его направлении. Он это замечает и проводит своим мерзким языком по нижней губе. Меня тошнит, но когда Джеймс начинает говорить, до меня по-настоящему доходит, зачем я здесь.
— Охренительно узкая. Она орала от боли, когда я ее трахал. Уверен, что ее задница нетронута, так что это тоже плюс.

И тут комната вокруг меня начинает кружиться, кажется, что я сейчас отключусь. Он пытается продать меня, как будто я гребаная игрушка. Борюсь с тошнотой и поднимаюсь на ноги, пользуясь тем, что они заняты разговором, и бегу, как мне кажется, к входной двери. Но до того как я достигаю двери, сильные руки обхватывают меня за талию и тащат назад. Я начинаю размахивать руками и ногами, стараясь зацепить моего похитителя и убежать, но он даже не морщится.

Меня возвращают обратно через гостиную, Джеймс издевательски машет мне рукой. Мы все идем, пока не раздается скрип двери. Я поворачиваю голову и вижу, что мне предстоит вернуться в подвал, в камеру, где я очнулась. Кричу и пинаюсь сильнее, но меня просто бросают на кровать, пока голубоглазый помогает приковать меня.

Как только мои руки оказываются неподвижными, я поднимаю голову и смотрю на того, кто принес меня сюда. У него черные волосы длиной до плеч и светло-карие глаза. Одет он тоже во все черное, и я слышу в их разговоре, что у него есть акцент… Возможно, французский?

— Что случилось? — спрашивает меня девушка. В темноте я едва могу различить ее фигуру.
— Я не знаю. Там были мужчины… Они задавали вопросы обо мне…
— Черт… Мне жаль, — говорит она.
— Что происходит? Что они собираются со мной сделать? — спрашиваю я, а в моих глазах появляются слезы.
— Мне кажется, они хотят продать тебя… — отвечает она, и я начинаю паниковать.
— Нет… — Все, что я могу произнести.
— О чем они говорили? — интересуется она, а у меня в горле образуется комок. Какие жуткие вещи они говорили обо мне…
— Об ужасных вещах, — говорю я и вижу, как она мотает головой из стороны в сторону. — Они сделают со мной то, что я думаю? — Слышу, как она вздыхает, а потом просто отзывается: — Да. — От этого у меня скручивает желудок.

Джеймс втянул меня в это. Он похитил меня, а теперь собирается превратить меня в… секс-рабыню? Так это называется? Меня трясет, по щекам текут слезы.

Я больше никогда не увижу Чарли… Не увижу Роуз, Элис, Джаспера или Эммета. Больше не встречусь с Карлайлом и Эсми…

Последняя мысль причиняет столько боли, что все в груди сжимается. Я начинаю задыхаться и хватаюсь за сердце.

— Я больше никогда не увижу Эдварда…

James POV

— Я не знаю, Джеймс. С ней будет много хлопот. Я хочу девочку, которая с легкостью мне подчинится, и которую мне не придется постоянно держать на наркотиках, иначе какое в этом веселье? — заговорил Антонио, этот толстый хрен, сидящий на диване.

Антонио, Ричард и Клод были теми, кто предложил за Беллу самую большую сумму на сайте. Поэтому, как только я понял, что она окажется в моих руках, я позвонил и пригласил их посмотреть на девушку.

Я всегда приглашаю клиентов на предварительный просмотр девушек, выставленных на продажу, так как они готовы потратить большие суммы, если видят их вживую. Но после того, как повела себя Белла, я не удивлюсь, если они пошлют меня и уйдут.

— А вы что думаете, джентльмены? — Алек обращается к Ричарду и Клоду.
— Я бы поборолся, — отвечает Ричард. Он тот еще ублюдок. Кажется, он откуда-то с востока, но он уже давно в Штатах, поэтому к нему прилипла вся эта мерзость.

Клод пожимает плечами, соглашаясь с Ричардом, и я улыбаюсь. По крайней мере двое хотят отдать немыслимую сумму денег за такую сучку, как Белла.

— Что ж, официально аукцион закроется через сорок восемь часов, она достанется тому, кто предложит больше всех денег. Было приятно увидеться с вами, думаю, скоро встретимся, — произносит Алек, поднимаясь на ноги. Он идет провожать мужчин, а я остаюсь в гостиной. Подумываю над тем, чтобы спуститься и преподать Белле урок, но ей нужно оставаться в хорошем состоянии, если я хочу получить большие деньги за нее.

Возвращается Алек и вызывает Винсента. Это наш еще один «агент», если можно так сказать. Он делает то же, что и я: ездит по разным городам и выбирает подходящих, на наш общий взгляд, девушек.

Иногда девушки оказываются совсем не такими, какими мы их считали, но мы все равно похищаем их и продаем в другие страны, где они работают в борделях или еще где-нибудь. Если честно, мне плевать.

— Джеймс! — Голос Алека вырывает меня из размышлений, и я отзываюсь.
— Что такое?
— Изабелла выходит из-под контроля, скажи Лорану, чтобы приготовил укол.
Я достаю телефон из кармана и набираю номер, потом говорю Лорану спуститься и вырубить Беллу уколом.

У нас еще два дня… Два дня до того, как мы избавимся от нее, и я планирую продержать ее в наркотической дымке все это время, чтобы она не доставила нам проблем.

Я потеряю слишком много денег, если покупатели откажутся от нее, и черт меня побери, если это случится.