«Я был хищником. Она была моей добычей. И не было ничего во всем мире, кроме этого. Не было ничего, что могло сейчас привести меня в чувства, собрать последние крупицы человечности в кучку. Была лишь моя жертва и я».

Не было комнаты, полной свидетелей – они все отошли на второй план. Я забыл, что так и не разгадал тайну ее мыслей. Тем более, что ее мысли уже не имели принципиального значения, потому что вряд ли у нее остается достаточно времени, чтобы думать о чем-либо.

Я был вампиром, а у нее была самая сладкая, самая ароматная кровь, какую я только ощущал за все восемьдесят лет своей жизни.

Я даже не догадывался, что такой аромат может существовать. Если бы я знал, я бы давно отправился на его поиски. Я обошел бы всю планету из-за нее. Я мог только догадываться, какова она окажется на вкус…

Жажда обжигала мое горло. Во рту пересохло, и даже то, что у меня обильно текли слюни, не помогало. Желудок сжался от голода. Я рефлекторно напряг мышцы для прыжка.

Все это заняло не более секунды. Я, словно в замедленной съемке, видел, как она все еще делает тот шаг.

Когда ее нога, наконец, коснулась земли, она украдкой взглянула на меня. Ее взгляд встретился с моим, и тут я увидел себя в зеркале ее глаз.

Потрясение, которое я испытал, когда увидел свое лицо, спасло ее жизнь в те секунды.

А она не облегчила мне задачу. Когда она увидела выражение моего лица, румянец залил ее щеки, снова окрашивая ее кожу в самый восхитительный цвет, который я когда-либо видел. Аромат заволок мой мозг густым туманом. Это было все, о чем я мог думать. Мысли стали бессвязными, и я пытался сбросить с себя узы самоконтроля.

Она пошла быстрее, как будто осознала необходимость бежать. Из-за своей поспешности она споткнулась и почти упала на девочку, сидящую передо мной. Какая же она уязвимая и слабая. Даже для человеческого существа.

Я попробовал сосредоточиться на том лице, которое увидел у нее в глазах, лице, в котором с отвращением узнал свое. Лицо чудовища, живущего во мне, монстра, которого я десятилетиями загонял внутрь при помощи нечеловеческих усилий и жесткой самодисциплины. С какой же легкостью он снова вынырнул на поверхность!

Аромат окутал меня, рассеивая мои мысли и почти заставляя меня срываться с места.

Нет.

Я вцепился в край стола, пытаясь удержаться на стуле. Дерево не выдержало. Столешница хрустнула, у меня в руке осталась горсть щепок, а на поверхности остался отпечаток моих пальцев.

Не оставлять следов. Это было наше главное правило. Я тут же сравнял края отверстия так, что нельзя было догадаться, что это сделано человеческой рукой, оставив только кучку щепок на полу, которые тут же раскидал ногой.

Не оставлять следов. Уничтожать улики.

Я знал, что сейчас произойдет. Девочка подойдет, чтобы сесть возле меня, а я ее убью.

А свидетели, восемнадцать учеников и учитель, не дадут мне покинуть эту комнату после того, что они увидят.

Я содрогнулся при мысли о том, что мне придется сделать. Даже в самые худшие моменты я не совершал подобных зверств. Я никогда не убивал невинных, ни разу за восемьдесят лет. А теперь я собирался уничтожить сразу двадцать человек.

Чудовище усмехалось мне в лицо.

Часть меня содрогалась при одной мысли об этом, а другая часть тем временем планировала хладнокровное убийство.

Если я сперва убью девочку, у меня будет пятнадцать-двадцать секунд, чтобы насладиться ее кровью, прежде чем остальные среагируют. Может, чуть больше, если они сначала не поймут, что я делаю. У нее не будет времени, чтобы закричать или почувствовать боль, ведь я не буду слишком жесток и убью ее быстро. Это все, что я могу дать этой незнакомке с ее восхитительно желанной кровью.

А потом я не должен дать остальным возможности сбежать. Насчет окон можно не беспокоиться, они слишком маленькие и расположены высоко, чтобы в них можно было выпрыгнуть. Остается дверь – если заблокировать ее, они окажутся в ловушке.

Мне придется трудно, да и времени уйдет на это немало, если пытаться удержать их всех тут, пока они будут паниковать, бороться, метаться по классу. Это возможно, конечно, но будет много шума. Они будут кричать. Кто-нибудь услышит… И мне придется убить еще больше невиновных в этот черный час.

И кровь ее остынет, пока я буду разбираться с остальными.

От аромата у меня перехватило дыхание…

Так что придется ей сначала побыть свидетелем.

Я наметил план. Я сидел в среднем ряду на последней парте. Сначала я примусь за тех, кто сидит справа. Я мог бы убить четверых или пятерых за секунду. Это не вызовет слишком много шума. Правой стороне повезет больше, им не придется наблюдать, как я двигаюсь к ним, чтобы убить. Потом, направляясь от центра налево, мне потребуется самое большее пять секунд, чтобы прервать каждую жизнь в этой комнате.

Достаточно времени, чтобы Белла Свон видела, как я подхожу. Достаточно времени, чтобы она почувствовала страх. Достаточно времени, если, конечно, она не замрет от шока на месте, для крика. Один сдавленный крик, который не принесет ей никакой пользы.

Я глубоко вдохнул, а запах растекся по моим венам, сжигая мою грудь и уничтожая те остатки разума, которые у меня еще оставались.

Она все еще поворачивалась. Через несколько секунд она усядется в дюйме от меня.

Чудовище внутри меня улыбалось в нетерпении.

Кто-то слева от меня захлопнул книгу. Я даже не обернулся, чтобы взглянуть, кто из обреченных на смерть это сделал.

Мне было плевать на то, что эта девушка была сильно похожа на мою возлюбленную. Мне было плевать, что моя Белла и Свон могли быть, каким-то чудесным образом, одним человеком. Несколько сотен вариантов убийства моей соседки по парте уже мелькали в моей голове. Каждый был намного кровопролитнее предыдущего, что очень нравилось монстру внутри меня.

«Эдвард Каллен, возьми себя в руки!» — ворвались мою голову мысли моей сестры. Её голос отрезвил меня. Я, наконец-то понял, что только что собирался сделать. Я хотел прервать как минимум двадцать невинных жизней.

«Задержи дыхание» — я последовал совету сестры и перестал дышать. Так запах этой девочки не проникал в мои легкие, заставляя горло гореть от жажды.

Я молил Бога, чтобы продержаться до конца урока и никому не навредить. Я должен это сделать, должен не разрушить всё то, что годами выстраивал Карлайл.

Но её кровь… она пела для меня, манила к себе. И выстоять перед этим не так уж и просто.

Я старался прислушаться к лекции мистера Баннера, стараясь не замечать свою соседку. Но это было невозможно. Вновь и вновь я представлял, как выпиваю ее кровь до последней капли. Представлял, как поднимаюсь со своего места, как склоняюсь вниз и, как будто собираясь шепнуть Белле что-то на ухо, позволяю своим губам коснуться ее шеи. Вообразил, как горячий пульс тонкой лентой бьется под его ртом…

— Мистер Баннер, — мои мысли прервал голос Элис, — Эдварда вызывают к директору, — мысленно я поблагодарил сестру за её воображение и за способность знать, когда и где нужно появиться. Элис, хоть и была до ужаса приставучей, но очень часто спасала нас, нашу тайну.

Я вскочил с места, взял свои вещи и вышел из этого злополучного класса, подальше от девчонки и её прекрасного запаха. Я ожидал, что Элис начнёт на меня кричать за эту мимолётную слабость, но она ждала, когда я начну разговор.

— Спасибо, Элис, — я вздохнул, — если бы не ты…

— Забудь, — она отмахнулась, — я поступила так, как должна была. А ты сейчас должен поехать Карлайлу и рассказать об этом, — сестра взглядом показала на дверь класса. — Думаю, что он единственный, кто может тебе помочь, — я говорил, какой предусмотрительной бывает Элис? Даже без своего дара, она может выстраивать цепочку дальнейших действий, словно стратег. Все-таки они с Джаспером — идеальная пара.

— Хорошо. Вот держи, — я отдал ей ключи от своей машины, — до больницы Карлайла я доберусь сам, — развернувшись, я пошел к выходу.

Быстрым шагом я покинул территорию школы. Скрывшись за деревьями я перешел на вампирскую скорость и спустя несколько минут уже был недалеко от больницы. Чтобы не быть замеченным я опять перешел на быстрый человеческий шаг. Все время пути я никак не мог выкинуть из головы запах той девчонки и стоило огромных усилий, чтобы не повернуть обратно к школе и подкараулить Свон где-нибудь на парковке и предложить прогуляться, заманить ее в лес, а потом попробовать какова же будет ее кровь на вкус.

Нет!

Нужно избавится от этих мыслей. Девчонка совсем не виновата в том, что ее кровь так действует на меня.

Зайдя в больницу я быстро направился к кабинету Карлайла, кивая в знак приветствия врачам, с которыми пересекался по пути.

Я не стуча, вошел в кабинет Карлайла. Он сидел за столом, что-то записывая в свой ежедневник. Отец поднял голову и удивленно посмотрел на меня. Что-что, а меня он не ожидал тут увидеть и я это знал. Я довольно редко прихожу к нему на работу, можно даже сказать, что вообще не прихожу.

Отец молчал, ожидая, что я начну разговор.

— Карлайл, мне нужно уехать, — я решил не медлить. Не люблю ходить вокруг да около.

Карлайл внимательно всматривался в моё лицо. Казалось, что это он сейчас читает мои мысли, а не я его.

— Что произошло?

Я рассказал отцу, что девушка похожа на мою Беллу и что её кровь поёт для меня. Я ожидал, что он согласиться со мной и позволит мне уехать, но он, как всегда удивил меня своим ответом. «Эдвард, нельзя уходить от своих проблем. И если ты уедешь из города, ты так и не поймешь, является ли Изабелла Свон твоей Беллой». Его ответ заставил меня задуматься. Карлайл, как всегда, был прав. Нельзя уходить от своих проблем, их нужно решать. Но как можно решить эту проблему? Её запах пробуждал во мне сильную жажду, с которой справиться было практически невозможно.

Сейчас я бежал со всех ног домой. Отец сказал, что Эсми нужна помощь. Я надеялся, что, помогая матери, смогу забыть о запахе Свон хоть на минуту. Забыть о том, что завтра мне вновь придется сражаться с ужасной жаждой. Конечно, возможно, после того, как я поохочусь, её запах будет менее привлекательным для меня, но не стоит рассчитывать на это.

К счастью, никто из семьи ещё не вернулся домой. Это было мне на руку, я не хотел сейчас отвечать на их вопросы. Зная свою семью, я мог со стопроцентной уверенностью сказать, что, как только они вернуться, то завалят меня вопросами о том, что я буду делать. Я не понимал их привычку вмешиваться во что-то и иногда это очень надоедало.

Эсми тоже куда-то уехала, поэтому я мог спокойно пойти разобраться со странными звуками на чердаке. Я не представлял, что могло настолько сильно испугать мою мать, что она попросила кого-нибудь посмотреть, что там происходит. Это было не похоже на нее.

Мигом поднявшись на наш чердак, я принялся искать предмет, издающий такие громкие звуки.

И каково было мое удивление, когда я понял, что причина шума был мой сундук, который я давным-давно оставил в Хогвартсе…