В какой-то момент страх ушёл, а его место заняли скука и безразличие.

Что такое «Абстерго»? Отец твердил, что самый страшный на свете враг. «Пока люди спят и видят сны, «Абстерго» создают кошмары!» - говорил Уильям. Мать пыталась объяснить ребёнку, что это крупнейшая и влиятельнейшая в мире корпорация. Дезмонда не устраивал ни один из этих ответов. Ему хотелось действий, доказательств, а не жалкой надписи названия компании на пузырьке ибупрофена. Как он мог бояться того, чего ни разу в жизни не видел?

Постепенно на ферме стали обживаться другие ассасины (или «фанатики», как называл их Дезмонд про себя). Вокруг их дома вырастали множество других домишек, в которых поселялись самые разные люди – от молодых парней и девушек до людей, находящихся в уже преклонном возрасте. Поначалу Дезмонд обрадовался их появлению, думал: вот они – нормальные живые люди. Но, оказалось, все они были также одержимы сказками о таинственных злобных тамплиерах и их мировом заговоре.
Теперь не один Дезмонд проводил дни за изнурительными тренировками. Другие «фанатики» также бегали, прыгали, да ещё и по стенам карабкались, не хуже лесных белок.

И всё-таки Дезмонд был почти счастлив. Почти. Тренировки отца давали свои плоды, и к одиннадцати годам тело мальчишки было быстрым, гибким и выносливым. Всё меньше и меньше уходило сил, чтобы преодолеть бегом очередной километр, отжаться лишние пятьдесят раз, вскарабкаться на вершину высокого старого дерева.

А ещё у Дезмонда появился первый друг, после долгих уговоров отца и моральной поддержки со стороны матери. Нет, он не умел говорить, читать и писать, зато имел длинный хвост и лоснящуюся светлую шёрстку. Дезмонд назвал золотистого ретривера Ричем и, общаясь с этим весёлым неугомонным псом, чувствовал себя уже не таким одиноким.

Да, он был почти счастлив…

Однажды отец пришёл к выводу, что Дезмонд уже достаточно взрослый, чтобы взяться осваивать такой вид оружия, как меч. И тогда снова начался ад. Клинок никак не хотел даваться Дезмонду, так что каждая тренировка с отцом кончалась приблизительно одинаково: избитый мальчик валялся на земле в синяках, мысленно проклиная всё на свете: дурацкий выдуманный родителями орден ассасинов, их врагов тамплиеров и какой-то бред про конец света.

Дезмонд сидел за просторным обеденным столом, с трудом пережёвывая пищу. Горячий суп больно обжигал разбитые губы, пальцы дрожали, то и дело норовя разжаться и выронить ложку. Голод пожирал мальчика изнутри, но есть нормально он уже не мог.

- Ешь быстрее, у нас ещё тренировка впереди.

Дезмонд с ненавистью посмотрел на сидящего напротив него отца. Уильям, казалось, не замечал взгляда сына и был полностью погружён в чтение воскресной газеты. Каким образом он умудрялся находить эти газеты в такой глуши, оставалось только догадываться.

Сибилла переводила обеспокоенный взгляд с сына на мужа, с горечью подмечая все синяки и ссадины Дезмонда.

- Билл… - осторожно начала женщина. – Может, сегодня вам стоит отложить тренировку?

Уильям строго взглянул на жену своими стальными глазами поверх газеты.

- Не вижу никаких причин для этого.

- Но Билл! – вспыхнула мать. – Твой сын едва держит в руках ложку!

- Меч он держит лучше, правда, сынок? – усмехнулся Майлз.

Ответом ему послужил звон брошенного на пол столового прибора.

- Дезмонд, куда ты?

Мальчик сорвался с места и, бросив обиженный взгляд на отца, выбежал с кухни прочь.

- Дезмонд! – воскликнул отец.

Мужчина проводил сына удивлёнными глазами, до его слуха долетели топот мальчишеских ног по лестнице и звук демонстративно громко захлопывающейся двери.

- Что это с ним?

Сибилла одарила мужа полным укора и недовольства взглядом.

Билл нашёл сына на верхнем этаже в его комнате. Он сидел на кровати, аккуратно застеленной синим покрывалом (почти всё в комнате Дезмонда было синим – родители часто думают, что этот цвет, почему-то нравится мальчикам). Он обхватил коленки руками и, насупившись, устремил свой взгляд в окно, демонстративно не замечая отца.

- Сынок… - голос Уильяма звучал непривычно мягко.

Мужчина подошёл к кровати и присел на корточки перед сыном.

- Дезмонд, послушай меня, - мягко сказал Уильям, кладя широкие тёплые ладони на сжавшиеся в кулачки ладошки сына.

Мальчик поднял голову и недоверчиво посмотрел на отца. Где-то в глубине его тёмных глаз затаилась обида на этого чёрствого и безжалостного человека.
Уильям, обрадовавшись, что с сыном удалось установить хотя бы зрительный контакт, ободряюще ему улыбнулся.

- Дезмонд, ты мой сын. Моя плоть и кровь. Ты можешь ненавидеть меня, можешь обижаться, но я хочу, чтобы ты знал. Всё, что я делаю, я делаю ради тебя.

Выражение лица мальчишки изменилось, его глаза широко распахнулись от удивления. Он ещё ни разу не слышал, чтобы Уильям говорил с ним в таком тоне.

- Этот мир сложнее, чем тебе кажется, сынок, - продолжал Майлз. – Когда-нибудь ты поймёшь, для чего я всё это делаю. Когда-нибудь навыки, которым я тебя обучаю, спасут тебе жизнь. Всё, что я могу сейчас сделать для тебя – это подготовить к сложной и тяжёлой жизни, полной опасности и неожиданностей, подготовить к жизни ассасина.

Ну вот, опять! Опять он заладил свою шарманку! Кто такие ассасины? Кто такие тамплиеры? Нет их, никогда и не было! Пустая выдумка его отца, которому, кажется, просто нечего делать, кроме как загружать сына тренировками!

- Мне обязательно учиться сражаться на мечах? – наконец, спросил мальчик, с содроганием думая о предстоящем вечернем спарринге с отцом.

Уильям кивнул и похлопал сына по плечу.

- Я должен сделать тебя сильным, Дезмонд.

Нет, ну а что ему ещё остаётся? Разве у Дезмонда есть выбор? Он мог только подчиняться прихотям отца и молча выполнять все его приказы. В конце концов, если просто закрыть глаза и постараться не обращать внимания, то… можно даже привыкнуть…
Но в глубине детской души уже зрели первые ростки сомнения и неповиновения.



- Билл, ты сошёл с ума! – донёсся голос Сибиллы Майлз откуда-то с первого этажа. В их доме очень плохая звукоизоляция.

Кап… кап…

Тёплые алые капельки стекали по подбородку и падали на грязную футболку, впитываясь в ткань.

- Как ты мог тренировать ребёнка настоящими мечами?!

Дезмонд сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к деревянной двери.

- Он уже не ребёнок, он взрослый! Он ассасин!

- Да плевать я хотела…

- Думаешь, тамплиеры будут с ним церемониться?

Мальчик прижимал к губам свёрнутый кусок бинта, который уже успел побуреть от неостанавливающейся крови. Отцовский клинок прошёлся прямо по губам, а ведь Дезмонд только на секунду отвлёкся…

Конечно, это было больно. Настолько, что хотелось просто разреветься от боли. Но Дезмонд не плакал, ведь он уже был взрослым мальчиком. А взрослые мальчики не плачут.

Слеза скатилась по чумазой щеке, оставляя за собой белую дорожку. Это были слёзы обиды. Обиды на человека, который поднял руку с обнажённым стальным лезвием на родного сына, хотя тому едва исполнилось одиннадцать. Слёзы непонимания, слёзы отчаяния.

В голове назойливо крутилась только одна мысль: ради чего? Ради чего весь этот бред?