Полдень – время, когда солнце развлекается по полной и жарит всё, что только можно. Дезмонд, изнывая от высокой температуры, ветка за веткой карабкался на вершину высокого дерева. Парень должен был добраться до красного флажка и спрыгнуть вниз на приготовленный отцом настил из соломы и мягких еловых веток (при этом загадочным образом ничего себе не сломав). Таково было еженедельное задание Уильяма для шестнадцатилетнего сына.

«Ты должен отработать сноровку! Одно неверное движение может стоить тебе жизни! Если не перевернёшься в прыжке, сломаешь себе шею!»

«Ну почему в полдень-то?..» - мысленно возмущался Майлз, ощущая, как по спине сбегают прохладные капли пота. Мокрые ладони соскальзывали с ветвей, обнажённые участки кожи больно обдирались о сухую грубую кору, а в волосах то и дело путались какие-то маленькие веточки. Хуже всего была мелкая шелуха, которая попадала в глаза, отчего они не переставали слезиться и болеть.

Дезмонд с ненавистью посмотрел на алый флажок. Вот же он, совсем рядом, только руку протяни. «И зачем я всё это делаю?» - в который раз спросил себя Дезмонд, потянувшись всем телом за маячившим перед глазами куском красной ткани.

Всего секунда, чтобы нога соскользнула с ветки.

Секунда, чтобы протянутая рука зачерпнула воздух.

Секунда, чтобы услышать испуганный возглас отца.

Секунда, чтобы рухнуть в пустоту.

- Господи, что случилось? – воскликнула Сибилла, сбегая на улицу по скрипучим деревянным ступеням крыльца.

Уильям тащил на себе бессознательное тело сына. Голова Дезмонда безвольно болталась из стороны в сторону, глаза были плотно закрыты, а по лбу текла кровь.

- Что с нашим сыном, Билл? – испуганно восклицала женщина, обхватив ладонями лицо Дезмонда.

- Успокойся, Сибилла, лучше помоги мне внести его в дом!

Голос Майлза старшего непривычно дрожал. Родители бережно отнесли сына в дом и уложили его на диване в гостиной. Сибилла принесла аптечку и лёд и принялась хлопотать вокруг Дезмонда, перебинтовав ему голову и приложив лёд ко лбу.

- Что делать, если он не придёт в себя? – взволнованным голосом спросила женщина, нарушая долгую напряжённую тишину.

- С ним всё будет в порядке, - упрямо возразил Уильям. Мужчина сидел в кресле напротив сына, сцепив в замок взмокшие дрожащие пальцы. – Он сорвался с дерева и упал, но настил смягчил ему падение. Хотя… быть может, мне не следовало проводить тренировку в такое время…

Сибилла сидела на коленях перед Дезмондом, нежно поглаживая его по щеке. В глазах матери блестели слёзы, а голос был наполнен неподдельным ужасом.

- Может нам… отвезти его в больницу?.. – робко спросила женщина.

- С ним всё будет в порядке, - повторил Уильям, хотя сам всё меньше и меньше верил в это. – Пойми, мы не можем так рисковать. Никто из внешнего мира не должен знать о местоположении Дезмонда. К тому же, там, без сознания, он будет особенно уязвим. Абстерго могут…

- А если у него сотрясение? – дрожащим от слёз голосом спросила Сибилла. – Билл, это же наш сын… твой сын…

- И я в него верю, - нахмурился ассасин. – Если Дезмонду будет хуже, мы обратимся к нашим людям. Ты знаешь, у нас есть связи в области медицины.

- Но…

Разговор родителей прервал тихий протяжный стон. Веки Дезмонда задрожали, а безмятежное лицо исказила гримаса боли.

«Чёрт… что происходит?..»

Казалось, на голову надели колокол и молотили по нему кувалдой. Дезмонд приоткрыл глаза, ожидая, что тьма, наконец, соизволит перед ним расступиться. Словно из тумана он слышал взволнованные голоса родителей, но не мог разобрать, что они говорят.

Вокруг был чёрно-синий мир. Всю гостиную заволокло мутной тёмной пеленой, а в ушах свистел странный вихрь, заглушая голоса родителей. Кстати, о родителях…

- Что за чёрт?! – воскликнул Дезмонд, испуганно шарахаясь от двух светящихся фигур, склонившихся над ним.

- Дезмонд, что с тобой? Сынок!

- Не подходите! – испугано заорал Дезмонд, когда одна из белых фигур протянула к нему руку.

Парень вскочил с дивана, хватаясь руками за гудящую голову.

- Что с моими глазами?.. Что вы со мной сделали?.. Почему всё вокруг синее?

- Дезмонд, успокойся.

Кажется, когда до парня дошло, что два светящихся белых силуэта – это его собственные родители, ему стало только хуже.

- Какого чёрта ты светишься, пап?.. О, Господи… Да у вас с мамой руки красные по локоть! Какого чёрта?!

- Невероятно! – в голосе отца зазвучало радостное возбуждение. – У тебя открылось Орлиное зрение!

- Какое ещё зрение?..

- Это прямое доказательство того, что ты потомок Эцио и Альтаира! Дезмонд, ты даже не представляешь, какую уникальную способность в себе только что открыл!

Парень вымученно застонал и тряхнул головой в надежде, что странные галлюцинации, наконец, исчезнут. «Какое ещё зрение?.. Кто такой Эцио?.. Что, чёрт возьми, со мной происходит?..»

- Вы меня какой-то наркотой накачали, да?

- Дезмонд, кончай истерить! Будь мужчиной, в конце концов!

- Билл, не повышай на него голос!

- Он должен радоваться, что у него открылась такая способность!

- Но он напуган…

- Орлиное зрение ему может жизнь спасти!

Голоса, голоса, голоса… Тысячи голосов звучат в голове, разрывая Дезмонда на мелкие кусочки. Перед глазами проносятся непонятные образы, люди в белых одеждах, пустыни, иероглифы, фейерверки, огромный огненный шар…
Дезмонд рухнул на колени и зажмурился, зажимая уши руками.

- Хватит…

Старик в чёрных одеждах сжимает в руке сияющий золотым светом шар.

- Прошу, хватит…

На шеи мужчины, юноши и совсем маленького мальчика одевают и затягивают грубые петли.

- Хватит!

Тонкое лезвие вонзается в шею уже немолодого, но всё ещё красивого мужчины в плаще и треуголке.

- ХВАТИТ!!! – отчаянно закричал Дезмонд.

Парень открыл глаза, часто и тяжело дыша. Голоса, наконец, умолкли, а тёмно-синяя пелена рассеялась. Мир вокруг снова вернулся на свои места: уютная гостиная со светло-бежевыми стенами и широкими окнами, откуда светил яркий солнечный свет, диван и кресло в тон стенам, низкий кофейный столик с вазой белоснежных цветов.

- Дезмонд, - осторожно позвал отец, положив руку сыну на плечо.

- Не трогай меня! – огрызнулся парень, смахивая с себя ладонь Уильяма.
Дезмонд вскочил на ноги и огляделся. Его тёмные глаза лихорадочно блестели, губы, рассечённые шрамом, мелко дрожали, а пальцы сжимались и разжимались в кулаки.

- Вы… вы все просто чокнутые!

- Дезмонд! – возмущённо воскликнул Уильям, но Майлз уже не слушал.

Парень бросился прочь из дома. Куда угодно и как можно дальше. Лишь бы больше не видеть отца и не слышать его ненавистный голос.

Куда идти? Непонятно… Прочь! – таков был план. Не слишком-то ясный…

- Дезмонд! – кричал Уильям вдогонку сыну. – Дезмонд!

А Дезмонд всё бежал, бежал, не останавливаясь. Никто уже не мог его догнать: ни отец, ни другие ассасины. Тренировки пригодились.

«Дезмонд, ты должен быть ассасином!»

«Ты должен тренироваться каждый день!»

«Ты должен стать достойным воином!»

«Ты должен противостоять Абстерго!»

«Ты должен спасти мир от катастрофы!»

Ты должен… должен… должен…

Достало!

Всю жизнь ему внушали, что он должен делать и как. Что он должен бояться какой-то мифической организации, сражаться на стороне мифического ордена и спасти мир от мифической угрозы. Да пошло оно всё к чёрту!
А почему бы и нет? Почему бы не сбежать, как это сделал Бен? В конце концов, терять Дезмонду нечего. Уж лучше он будет прожигать свою жизнь где-нибудь в Нью-Йорке или в Вегасе, чем торчать на изолированной от всего мира ферме с сумасшедшими предками.

Его звала мама… умоляла остаться… Но он не остался. Было слишком поздно что-либо менять. Да, решение уйти было принято спонтанно, мгновенно, но оно было результатом многолетних раздумий о свободе, о другой жизни.

Дезмонд сбежал вниз по Чёрным холмам, оставляя за собой ферму – свой дом, который он больше никогда не увидит. Дышать было тяжело, по коже струился пот, а голова гудела, но Майлз не останавливался. Дезмонд старался остерегаться дорог, боялся, что его могут заметить и поймать. Несколько раз он спотыкался и падал, но каждый раз упрямо поднимался и продолжал двигаться дальше.

Наконец, забежав в небольшой лесок, Дезмонд услышал сладостный звук журчания воды. Перед ним показался тонкий, но чистейший ручеёк, радостно поблёскивающий на солнце.

- Вода… - с облегчением выдохнул парень и упал на колени перед ручьём.

Первым делом он вдоволь напился ледяной воды, затем умылся и намочил шею и волосы. Дезмонд подумал, что мог бы остаться у прохладного ручья навсегда, однако страх быть пойманным и желание вырваться на волю заставили его подняться и двигаться дальше.

Дезмонд шёл вдоль ручья, пока не вышел к реке, а оттуда к старой заброшенной дороге. Летнее солнце жгло беспощадно. Парень уже не бежал, а просто бесцельно брёл, едва волоча ноги, вперёд в надежде, что его уже не найдут люди с фермы.
Под вечер, когда солнце клонилось к закату и окрашивало бесконечное небо в золотистый цвет, Дезмонд забрёл на какую-то поляну. Ослабевшие ноги подкосились, и парень рухнул в жухлую траву. Он уснул прямо здесь, под открытым небом, среди бескрайних просторов Чёрных холмов, вдыхая аромат трав и земли, который становился острее с наступлением темноты.

Дезмонд проспал, как убитый, всю ночь. Ему ничего не снилось, и, наверное, это было даже к лучшему. Проснулся парень оттого, что его замучила жажда. Судя по солнцу, был уже полдень. Трава успела высохнуть от утренней росы, а вот одежда Дезмонда всё ещё сыровата.

- Хоть бы немного воды… - пробормотал Майлз, еле шевеля пересохшим языком.

Однако река была уже далеко, а поблизости не обнаружилось ни единого источника воды. Назад возвращаться было нельзя, только вперёд. «Ничего не поделаешь» - вздохнул Дезмонд и поднялся на ноги. Надо двигаться дальше. Но вот куда? Непонятно…

Дезмонд шёл пешком, боялся ехать автостопом. «Что я делаю?..» - думал парень. Он проблуждал так весь день, но ему казалось, что пролетела уже целая неделя. Он начал думать, что зря всё это затеял. Желудок сжимался, урчал и настойчиво просил еды. Пыльный, грязный уставший Дезмонд даже не знал, что было хуже – голод или жажда.
Бескрайнее море бесплодной земли – впервые Майлз видел такое мёртвое место. Вокруг не было ни единой души, только крик парящего высоко в небе орла изредка доносился до его слуха.

Жажда свободы постепенно сменялась чувством отчаяния и безысходности. Дезмонд воображал себя одиноким путником, блуждающим где-нибудь в пустыне Сахара. С каждым часом надежда на новое светлое будущее медленно таяла.

«Я умру, да?.. Я умру здесь?..»