''Они так бояться умирать, трясутся с каждым днем все сильнее, предвкушая момент этой неизбежности. Жалкие подобия друг друга, творящие то, от чего они сами бояться попасть в тот мир, который они называют «адом». Я каждый день видел этот страх в их глазах и в душе осуждал их за это. Как глупо верить в то, что смерть это что-то ужасное, что это конец. Глупые творцы и разрушители собственной жизни! Знали бы вы, что там! Знали бы, что я больше всего на свете хотел бы вернуться туда в тот мир, где нет этой разрушительной злобы, царящей в сердцах многих из вас.
Я умираю не первый раз в своей жизни. Когда-то я так же как вы боялся покинуть этот мир, и, теряя сознание в собственной луже крови, думал о том, что я еще слишком молод, чтобы вот так умереть на холодной январском снегу. Я чувствовал вкус металла во рту, сладкий вкус крови и холодного, смешанного с песком, снега. Он скрипел на зубах, я а больше не мог дышать. Я проваливался все ниже, переставая чувствовать боль во всем теле.
«Я не хочу….Мама…» - говорил я сам себе. Мама… Человек, родивший меня, подаривший мне жизнь, но не сумевший сохранить свою. Ты умерла в ту же секунду, когда услышала мой младенческий крик. Ты не успела даже увидеть собственного сына. Твое сердце остановилось быстрее, чем я смог вдохнуть этот воздух.
Мне так жаль, что из-за меня ты умирала в таких муках, ведь я так любил тебя, так любил… А ты, наплевав на прогнозы и уговоры врачей, не стала убивать меня еще на первом месяце беременности. Тебе было нельзя иметь детей… Ты могла умереть при родах или потерять ребенка… Как жаль, что это я убил тебя. Как жаль, что у меня не было выбора…
Тогда лежа на снегу, рядом с полыхавшим автомобилем, я понимал, что скоро попаду к тебе. Почему-то от этой мысли мне стало так тепло. Казалось снег таял подомной, потому что я больше не чувствовал этого обжигающего холода.
Кажется, я даже звал тебя, повторяя твое прекрасное имя. Я уже смирился с тем, что умру, что моя девушка останется одна, что я больше не увижу ее голубых как небеса глаз. Но я так хотел к тебе мама, что я забыл обо всем.
Я не чувствовал ничего и не понимал где я. Впереди и вокруг меня был только свет, яркий белый свет. Совершенство. Это совершенный мир, только белый свет и больше ничего, нет никаких ощущений. Пусть другие скажут, что это всего лишь пустота, страшное слова – пустота. Но знайте, что такой совершенной пустоты я не видел никогда!
Откуда-то послышалась музыка. Удивительные, неведомые мне раньше звуки. Это было так прекрасно… Так нежно и чисто… Вместе с музыкой такой тихой и спокойной, ко мне начали приходить те ощущения, которые я испытывал только рядом со своей девушкой. У меня было такое состояние, словно все прекрасные моменты из моей жизни собраны воедино и сконцентрированы во мне. Эта великолепная пустота наполнилась тем, ради чего я жил последнее время. Ради нее - матери моих будущих детей, бабушки, моих будущих внуков. Мне стало больно оттого, что я предаю ее, уходя в этот совершенный мир.
Музыка становилась все ближе, все сильнее окутывая меня с ног до головы. Хотя я не видел ни собственных ног, ни рук, я не видел ничего, как не пытался. Я, наверное, был в тот момент своей душой, маленькой яркой частичкой этого белого света окружившего меня. Я мог видеть свет вокруг, хотя откуда я знал, что это то, что я должен увидеть. Я не знал ничего, я был так счастлив, опоенный звуками очаровывающей музыке.
Через мгновение я услышал самый нежный голос во всем мире. Он дрожал, произнося мое имя, имя, данное мои отцом в честь матери. Да, у нас с ней были одни и те же имена, и я всю жизнь прожил с ощущением того, что хоть что-то мне осталось от нее. Я никогда не слышал этот голос раньше, но эти звуки были для меня так родны и близки.
- Мама? – прерывая музыку, сказал я.
- Да, сынок.
Это она! Да! Это она!
Вот это самый настоящий пик блаженства и счастья! Это она! Мама!
- Прости меня… - чувство печали и скорби наполнило меня. Я по-прежнему не видел ее, я слышал лишь голос, который становился все ближе.
- Ты не понимаешь, за что просишь простить тебя, сынок. Ты сделал меня счастливой.
- Я убил тебя, мне нет прощения, я все понимаю…
- Нет, ты ничего так и не понял, - ее нежный голос стал совсем близко, где же она?
Яркая неописуемой красоты частичка света приблизилась ко мне. Неужели это она? Я так хотел увидеть ее глаза…
- Сынок, это ты прости, что я так боролась за твою жизнь, наплевав на себя. Я оставила тебя одного в том мире. Мне так жаль… - ее голос был таким грустным, мне казалось, что она плачет.
- Мама… Я так люблю тебя, я готов простить тебе все. И ты ни в чем не виновата... Если бы не я…
- Не говори так, знал бы ты как я хотела я тебя! Как я хотела, чтобы ты жил, чтобы твое чистое и доброе сердце билось... Нам о многом нужно еще поговорить, но сейчас не время, тебе пора уходить… - ее частичка света, начала постепенно гаснуть.
Я испугался, что это конец, что все я уйду, и мы снова расстанемся, как тогда двадцать лет назад. Музыка прервалась с ее последних слов.
- Я люблю тебя и буду ждать, но сейчас не твое время. Ты еще будешь жить, прости, что снова дарую тебе эту возможность, - она неумолимо гасла…
- Нет, мама! Я не хочу! Остановись! Я не хочу жить! Я ведь даже не видел тебя! Я так хочу прикоснуться к тебе, я еще никогда прежде этого не делал... Позволь мне остаться здесь!
Она снова засияла, еще ярче, чем прежде. Музыка заиграла быстрее, когда миллионы разноцветных искр закружились вокруг нее. Меня охватил страх, я боялся, что она исчезнет, исчезнет прямо сейчас.
Меня самого подняло вверх и закружило. Те же искры ослепляли меня, но я не мог закрыть глаз.
- Что происходит? – спрашивал я.
- Сейчас ты все увидишь, отдайся этому… - блаженным голосом заговорила мама.
Разлетевшись во все стороны, искры таяли в лучах белого света. Только сейчас я смог закрыть глаза своими руками, ослепленный яркими светом.
Я понял, что снова нахожусь в собственном теле и могу даже чувствовать самого себя. Я резко убрал руки от лица с огромным желанием увидеть ее.
- Мама! – мой голос предательски дрожал. Что-то холодное, как январский снег скатилось по моей щеке.
- Вот теперь ты можешь обнять меня, сынок!
Я узнал ее! До чего же она красива, в миллионы раз лучше, чем на старых фотографиях. Ее глаза были глубоки, как море, мягкого синего цвета. Нежные локоны светло-русых волос спускались на хрупкие женские плечи. Она казалась такой молодой и такой счастливой. Ее губы были вытянуты в самую добрую улыбку. Я так похож на нее, но она лучше и чище меня.
Я решился, наконец, подойти к ней, осторожно протягивая руки. Я боялся, что как только прикоснусь к ней, она исчезнет. Я не верил собственным глазам. Это действительно мама!
Обняв ее, я впервые в жизни, в самый первый раз, мгновенно ощутил ее теплоту. Через меня прошла ее любовь. Я увидел некоторые моменты из ее жизни. Ее детство, проведенное под опекой ее матери, первая встреча с отцом, их свадьба, мое рождение… Мое рождение?! Разве это может сравниться с тем, как она была счастлива на своей собственной свадьбе или когда в детстве ее родная мать вылечилась от страшной болезни? Разве мое рождение может сравниться со всем этим?
Я начал понимать, что это действительно самые лучшие, самые счастливые моменты в маминой жизни, когда увидел блеск бисеринок слез на ее молодых щеках.
Она нежно поцеловала меня и в последний раз крепко прижала к груди.
- У тебя еще столько дел на этой земле, твоя будущая дочь нуждается в твоей поддержке. Ты все поймешь, когда вернешься назад.
Я не успел не сказать ни слова. Все исчезло в одно мгновение, когда мое тело затрясло под действием какой-то силы. Я услышал жуткий писк какого-то аппарата, услышал его снова и снова. Он не прекращался, становясь все громче. Это было биение моего сердца, которое врачи завели разрядами тока.

С того дня я начал жить иначе. Страх окружил меня. Если бы вы знали, в каком мире живете. Это настоящий ад, копилка ваших самых отвратительных качеств и приходя на этот свет человек становиться в очередь, чтобы их получить.
Здесь я все ощущаю иначе. Я чувствую на седее эту человеческую боль, которую вы приносите друг другу. Если где-то рядом я вижу человека, опавшего когда-то в страшную ситуацию, боль пережитая им когда-то проходит через меня.
Я вижу все. Я вижу ваши страхи, и они оправданы. Но не бойтесь смерти. Бойтесь тех, кто ее вам приносит. Бойтесь того, что они хотят сделать с вами. Ваши убийцы. До чего же вы довели друг друга, допустив это убийство человека - человеком. Страшно жить в таком мире, я никогда не боялся, но теперь, да.
А знали ли вы, почему рождаясь, ребенок начинает кричать? Только когда родилась моя дочь, я понял это.
Я чувствовал, как моему ангелу было больно дышать этим воздухом. Как она была напугана, открыв глаза и как ей было страшно и одиноко. Я единственный кто видел это. Врачи радовались, говоря о ее красоте, весе и росте. Это все мелочи по сравнению с тем, что я ощутил вместе с ней.
Ее сердце разрывалось от ужаса. Она не хотела жить в этом аду. Я слышал ее голос, слышал ее голос в своих ушах. Она звала на помощь, не переставая говорить слово «мама». Я смотрел на нее через стекло, моя дорогая жена уже держала ее на руках. Я плакал, испытывая дикую боль в груди. Эта нерушимая связь между ребенком и матерью возобновилась через прикосновения. Мой ангел, наконец, перестал плакать.
Я плакал вместе с ней и понимал, что это неизбежно. Мой ангел не скоро вспомнит то, что она испытала в тот день. Я помогу ей забыть. Поддержу и буду всю ее боль перенимать на себя. Мой ангел должен быть счастлив на этой земле, должен не смотря ни на что.
В тот день я обещал ей, что ей никогда больше не будет больно, и она слышала мое обещание. Я это знаю.

Я умираю не первый раз в свой жизни. Когда-то я так же как вы боялся покинуть этот мир, и, теряя сознание в собственной луже крови, думал о том, что я еще слишком молод, чтобы вот так умереть на холодной январском снегу. Я чувствовал вкус метала во рту, сладкий вкус крови и холодного, смешанного с песком снега. Он скрипел на зубах, я а больше не мог дышать. Я проваливался все ниже, переставая чувствовать боль во всем теле.
Сейчас все по-другому, нет этого снега, нет разбитых машин и безумных дорог. Это всего на всего темная улица недалеко от моего дома. Но привкус железа тот же. Я даже с усмешкой подумал об этом, чувствуя его во рту и на губах.
Падая на колени, я уронил свой подарок моему ангелу. На нем уже была моя кровь. Мне стало жаль, что я не успел принести ей этого белого зайца с милой мордашкой. Вор, что сейчас обчищал мои карманы, трясущимися руками, не стал забирать его с собой.
Убегая, он пнул бедного зайца в грязную лужу. Лужу человеческого сознания, человеческого страха и смелости. Своей заточкой он несколько раз внезапно ударил меня в грудь. Я не успел, просто не успел ничего предпринять. Кажется, он задел мое сердце…
Глупо вот так умирать в день рождение собственной дочери. Страшно вот так оставлять их одних в этом мире.
Где-то позади я услышал крик какой-то женщины. Наверное, она увидела мое почти бездыханное тело и испугалась. Простите женщина, что я лежу здесь под старым фонарным столбом на земле, по которой недавно своими маленькими ножками проходил мой ангел.
Кажется, я снова плачу. Сердце бьется все тише. А я не успел ее поздравить… Тук…Тук……….

- Сынок….''