***

Андрэ смотрел в лицо Магистру и улыбался своими окровавленными губами. Ему не было страшно в этот момент, не смотря на то, что в этот раз он основательно влип. Этот палач попал на его вечеринку как раз вовремя: несколько мертвых, поломанных и порванных острыми зубами тел валялось на полу, а над ними возвышался фаворит королевы. В этот момент у Андрэ нельзя даже было определить цвет волос, настолько он был окровавлен. Парень обернулся: на него смотрели несколько пар глаз. А сам вампир за подбородок держал окровавленного и полного ужаса мужчину. Андрэ посмотрел прямо в глаза Магистру, а потом, прямо на его глазах, словно издеваясь, одним легким движением свернул своей жертве шею.
- Я так понимаю, что Ваш визит ко мне имеет какой-то подтекст? Зная Вас, это наверняка дело государственной важности? – сказал Андрэ и небрежно плюхнулся на один из стульев, предварительно скинув с него мертвеца.
Магистр смотрел на этого наглого вампира и внутри него закипала ярость.
- Андрэ, думаю, ты не в том положение, чтобы так себя вести! - сквозь зубы процедил он.
Андрэ приподнял бровь и ухмыльнулся. Он перегнулся через стол и взял в руки коробочку с зубочистками. Вытянув одну из них, мужчина начал лениво ковырять ею в своих ровных белоснежных зубах, а потом небрежно сказал:
- А в каком я положение? – его глаза поменяли цвет, и хотя он улыбался, Магистр знал цену такого его спокойствия.
На самом деле Магистр знал Андрэ не первый год, и это давало ему возможность оценить всю непредсказуемость этого вампира. Он понимал, что с таким складом характера и мышлением, фаворит Соффи-Энн, был крайне опасен. Андрэ ничего не страшило, не было у него и никаких привязанностей. Даже отношения с Соффи-Энн были весьма условными, скорее она нуждалась в нем, чем он. Магистр, мягко говоря, недолюбливал королеву Луизианы: она была выскочкой с плохими манерами, но с огромными амбициями. И мужчина никак не мог понять, за каким чертом Андрэ помог ей подняться в высшие круги? Магистр повидал в своей жизни немало, но... фаворит королевы отчего-то внушал в него такое чувство, как страх. Нет, не панический, это скорее было какое-то немного невесомое чувство, будто на уровне интуиции. Магистр не мог понять логики и стремлений в действиях Андрэ, а все непонятное, как правило, страшит.
Сегодня, когда ему позвонил Эрик, мужчина испытал злорадное облегчение. Наконец-то он мог привлечь Андрэ к суду, к своему собственному суду, который был намного страшнее Трибунала Совета. Надо сказать, что Магистр специально отправил фаворита Соффи-Энн в дом к Эрику, мужчина сразу почувствовал, что оба вампира, словно самцы в брачный период, кружат вокруг этой девчонки. Он не мог понять, из-за чего они так вцепились в это жалкое человеческое создание, но... Из всей этой кутерьмы можно извлечь немало хорошего. И вот, его расчет оказался точен: Андрэ сорвался. Сейчас, глядя, с каким превосходством смотрит на него Дитя Соффи-Энн, ему захотелось тут же покрамсать его на куски. Но нет, этого нельзя было делать: слишком много свидетелей сейчас находилось в этой комнате. Да и убийство этих людей нельзя было разглашать на данной стадии. Верховный судья Совета с него самого сдерет три шкуры, за то, что Магистр, находясь в Луизиане, не смог никак справиться с происходящей ситуацией. И Андрэ это прекрасно знал, поэтому в нем было это наглое спокойствие. Ну что же, Магистр решил все разыграть по-другому. В конце концов, он явился сюда не из-за этих ничтожных людишек, а из-за смерти вампира из окружения шерифа. Вообще-то Магистр не был уверен в виновности Андрэ, он видел это по трупам в комнате. С какой стати убивать всех этих людишек, если по логике, он должен был покинуть Луизиану вместе с девчонкой. Да и получив то, что так страстно желал, фаворит королевы вряд ли тратил бы время на такую ерунду. Но Андрэ всегда был слишком сильным, слишком самоуверенным, чтобы Магистр отпустил его. Нет, он решил подписать ему приговор: смертный. Но смерть его будет ох, какая медленная и мучительная.
Находясь в радостном предвкушении скорых мучений Андрэ, мужчина опустился на стул и, рассматривая набалдашник своей трости, тихо сказал, пытаясь скрыть свою ненависть:
- Андрэ, ты, наверное, думаешь, что самый умный? И что и в этот раз тебе сойдут с рук твои...кхм... художества? Смею тебя заверить, что сейчас все зашло слишком далеко! – Андрэ все так же насмешливо смотрел на него, и Магистра это бесило. – К твоему сведению ты обвиняешься в убийстве вампира!
Фаворит королевы ухмыльнулся снова и пожал плечами.
- Да ну? И кто же тот счастливчик, которого я умудрился убить, сам того не ведая?
Магистр смерил его тяжелым взглядом, а потом тоже ухмыльнулся.
- Помощник Эрика Нортмана.
Андрэ рассмеялся.
- Почему меня это не удивляет? И с какого же перепуга я убил сего доблестного мужа?
- Ну, я думаю по той причине, что в то же время было совершено еще одно преступление, а именно – похищение человека Эрика, некоей мисс Стэкхаус. Надеюсь, ты помнишь такую особу? Кажется, из-за нее вы сцепились с Эриком на приеме.
В глазах светловолосого вампира что-то промелькнуло, но всего на долю секунды, а потом он поднялся, засунув руки в карманы своих безнадежно испорченных кровью брюк.
- Вы задаете какие-то глупые вопросы, сами же видели и знаете, что я знаю «эту особу». В конце концов, я некоторое время жил в доме Эрика... Вы сами меня туда послали, разве нет? Насчет того, из-за чего мы «сцепились с Эриком на приеме» я промолчу, ибо уж Вам то, многоуважаемый Магистр, вообще не должно быть до этого никакого дела.
Магистр готов был удавить этого наглеца, но сдержал себя, прекрасно понимая, что один на один он все равно не победит своего соперника: мужчина когда-то давно сам был свидетелем того, как Андрэ убил вампира на триста лет старше его. Рисковать Магистр не хотел, даже с учетом стоявших позади бойцов. Он жестом указал своим подчиненным, чтобы они направили на фаворита королевы оружие. Андрэ усмехнулся.
- Как благородно, а главное смело... - ухмыльнулся вампир, спокойно наблюдая, как на его руки надеваю, сделанные из серебра наручники.
Он лишь сцепил сильнее зубы, но не издал ни одного стона, и это еще больше взбесило его палача. Магистр с ехидной улыбкой тихо сказал, подойдя почти вплотную к своему пленнику.
- Посмотрим, что останется от твоего благородства и смелости, когда ты окажешься в моих казематах...

***

Андрэ был распластан на грубо сколоченном, пропитанном кровью и сыростью, кресте. Мужчина был раздет до пояса и весь его торс покрывали неглубокие, но плохо заживающие ранки от уколов серебряным клинком Магистра. Этот садист знал, что ему придется по любому предоставить Андрэ Совету и поэтому калечил его осторожно, так, чтобы ран не было видно при поверхностном осмотре. Наверняка на выход в свет ему предоставят новый костюм и даже любовно наденут его на обессиленное от боли тело. Запястья, лодыжки и шею мужчины удерживали серебряные цепи. Андрэ слабо усмехнулся. Ему вообще не верилось в то, что произошло.
Сьюки сбежала! В похищение он слабо верил. Если бы это действительно было похищением, то вряд ли похитители потащили бы с собой и Тару. Зачем им лишний груз, тем более не шибко приятный и проблемный? Они попросту свернули бы мулатке шею, и все. Значит, каким-то образом, это убийство совершили подружки. Ну, или кто-то помог им. Он не знал подробностей преступления, поэтому ему было сложно что-то еще предположить. Конечно, было странно, что девицы смогли справиться не с самым молодым и глупым вампиром, но... В жизни бывает все, уж он-то об этом знает не понаслышке. Андрэ поморщился, значит, Сьюки сбежала, причем без него. А ведь он предложил ей это, но она лишь отвела глаза. Вампира снова обуяла злость. Твою мать, он смирился с тем, что Соффи-Энн давила на него своей властью, которую, кстати, он сам вложил в ее руки, и использовала его словно игрушку. Подумать только, Андрэ, который никого не боялся, должен был прятаться от такого шелудивого пса, как Саймон. Да, будь его воля, он порвал бы этого инцибила на куски. Но нет... Соффи-Энн жаждала власти, свято веря в свои способности и безнаказанность. Ее уверенность, граничащая с глупостью, бесила Андрэ, но он махнул на все рукой, когда увлекся Сьюки. Твою мать, мужчина реально увлекся этой долбанной телепаткой! Он ведь мог послать свою Создательницу и просто уехать, как делал всегда, когда та ему надоедала, но нет, ему ведь хотелось забрать с собой и телепатку. Но Андрэ прекрасно понимал, что со Сьюки ему уехать просто так не удастся: еще одной характерной чертой Соффи-Энн была ревность, патологическая и слепая. Она никогда не ревновала его к простым девицам, коих у него за эти века было немерено. Но соперницу, настоящую соперницу, которая могла бы забрать у нее хоть часть внимания ее Дитя, она бы не потерпела. Королева Луизианы порвала бы обоих, разумеется не собственными руками, но... она бы не оставила их в живых. И вот сейчас, когда он разработал почти идеальный план побега и готов был рискнуть, Сьюки трусливо ретировалась. Но лишь за тем, чтобы ввергнуть себя в еще более сомнительную кампанию. Неужели кто-то может защитить ее лучше, чем Андрэ? Тара? Вампир фыркнул, он наводил справки о Таре, как о самом близком к Сьюки человеке: ничего особенного, женщина-катастрофа, не шибко образованная и обладающая весьма скверным характером.
Мужчина закрыл глаза, и тут же образ Сьюки явился перед ним: золотистые волосы, нежное трепетное тело и наполненные какой-то невообразимой грустью глаза. Он ненавидел ее сейчас: далекую, недоступную и... такую желанную. Андрэ застонал и открыл глаза. Почему она так действовала на него? Почему до этого у него никогда не случалось таких проколов? Ответ был очевиден, как это ни было прискорбно, до этого он просто не встречал таких, как Сьюки. В ней было что-то такое, что завораживало его: что-то такое, что уносило его в далекое и почти забытое время, когда он еще был человеком. Андрэ постарался откинуть от себя все воспоминания о ней и о своем прошлом. Ему надо было отдохнуть: завтра решалась его судьба. Вампир знал, что Магистр будет настаивать на смертном приговоре. Андрэ чувствовал, какие эмоции вызывал в этом палаче. И, судя по тому, что Соффи-Энн не торопилась его освобождать, придется ему решать все без помощи королевского иммунитета. Мужчина задумался, интересно, во что такое могла вляпаться его Создательница за несколько дней, если она даже не дала о себе знать, или Соффи-Энн тоже верит в то, что он причастен к побегу телепатки?