Белый потолок поприветствовал меня своей холодностью. Я не удивилась, очнувшись в больничном крыле. Ссадины болели так, что казалось, каждую секунду что-то бьет мою рану. Я попыталась приподняться, но голову, словно током пробило.
Медленно память стала возвращаться. Я вспомнила, как прикоснулась к твоим губам. Ты ответил? Не помню. Я люблю тебя. Люблю. По телу пробежала дрожь. Знаешь, как мне холодно сейчас? Как болит нижняя губа…
– Вы уже проснулись? – в комнату вошла мадам Помфи.
– Вам нужно принять лекарство, - сказала колдомедик и протянула мне стакан с бледно-белой жидкостью, я рассматривала лекарство, а женщина тем временем продолжила, - хорошо, что мистер Малфой вовремя вас принес сюда. Еще немного и я бы просто не смогла вам помочь.
– Скорпиус меня принес? – мой голос охрип, тело сыпануло потом.
– Ах, да, потом еще заходили ваши подруги. Я видела, как они поправляли вам одеяло, но так как вам прописан полный покой, я попросила их уйти.
– Какие подруги? – охрипшим голосом спросила я.
– Девушки со слизерина, – безразлично пожала плечами пожилая женщина и вышла с палаты.
Я вздрогнула, значит, Донна и остальные были тут. Они, наверное, хотели сделать так, чтобы я уже не проснулась. Мне даже страшно подумать, что было бы, если бы мадам Помфри не помешала им. Обещала же я себе не сдаваться, а, в конце концов, чуть не умерла из-за Скорпиуса. Наверно, гордость навсегда покинула меня.
– Роуз.
Я резко повернула голову вправо и увидела лежащего на соседней койке Альбуса.
– Ал?! Тебя еще не выписали?
Мой кузен улыбнулся и отрицательно покачал головой:
– Как видишь, – усмехнулся он, – на самом деле меня Помфи не выписывает. – Нравлюсь я ей, – подмигнул мне парень, – тебя слизеринки избили?
Я кивнула в знак согласия.
– Чем же ты досадила им? – Ал, положил голову на свою руку. Я улыбнулась брату, он был так мил, но тот час же губы свела судорога. Кажется, они мне челюсть выбили.
Я откинулась на подушку:
– Это не важно. Лучше расскажи, что тут эти фурии делали?
– Донна Розье, задушить тебя пыталась. Я уже хотел ударить ее, вот этой штучкой, – брат указал на маленький настольный светильник, украшенный причудливыми узорами, - Но их заметила мадам Помфи. Ах, да, потом еще Малфой приходил. Стоял и смотрел на тебя, а потом сказал...
– Что сказал? – перебила я кузена.
– Что-то там. А, точно! "Твои губы разбиты". Да еще и таким тоном, что я тут еле-еле не разрыдался, – ухмыльнулся Альбус, его забавляла это ситуация.
Я снова откинулась на подушку. Значит, ты был здесь. Неужели, пожалел меня? Как странно это все.
Ты полон тайн. Я вижу твое истинное лицо под маской жестокости и безразличия. А может быть, так думаю только я.
Другим нравится твоё хладнокровие и рассудительность. Ты умнее многих. Ты умнее меня.
И я готова на все ради тебя, только одно не могу обещать: я не смогу умереть. Если ты меня попросишь это сделать - убегу. Да, я трусиха. Я боюсь смерти, но не боюсь защитить тебя от смертельного заклинания. Ведь это почти не больно и избавляет от страданий.
Я противоречу сама себе, верно? Но вся абсурдность этого заявления, именно такова. Противоречива. Безусловно, мне жаль себя. Однако, человек, который говорит: "Я убью себя, чтобы ты понял, как я тебя люблю", глуп и эгоистичен. Потому что, он думает только о себе. Это проявление безумия и огромной тупости. Чем именно он докажет свою любовь? Неподвижным телом? Кровавым следом? Истекшими кровью венами? Или тем, что его вообще больше не будет рядом с любимым? А вторая половинка, разве будет страдать от утраты? Напьется, или убьет себя? Нет. Она просто испугается смерти. Люди слишком впечатлительны.

Глупости, все чего можно добиться специальной смертью, это лишь жалость и сочувствие. Вот почему такие люди эгоистичны.
Нет. Я не стану умирать для тебя, но охотно пожертвую собой, чтобы спасти тебя от ран, боли или смерти. Таким образом, я оправдаю себя и свой поступок.

"– Роуз, ты меня удивляешь! Почему ты еще не сделала рунологию? – спросил Альбус, глядя на кузину.
Не могла же она сказать, что думала о Скорпиусе и просто руки до дела не доходили. Роза Уизли открыла ветхий том по рунологии и принялась изучать его.
– Слушай, может мы все вместе пойдем в Хогсмид? – поинтересовался, наконец, Ал и спокойно отдернул занавески с окон. Пустую комнату тот час озарил яркий солнечный свет. Пышные, маленькие, нежные снежинки украшали запотевшее окно, красиво сплетаясь в рисунок. Всем стало легче дышать.
– Что ты забыл в Хогсмиде?– Роуз приподняла бровь, не отрываясь от книжки.
- Ну, просто погулять, развеяться. И Хьюго можно взять с собой, а то он днями сидит в библиотеке.
Предложение было крайне заманчивое, поэтому девушка не смогла отказаться. Роуз давно хотела хоть немного почувствовать свободу и независимость от уроков. Это был последний год в Хогвартсе и он должен был остаться в памяти приятными воспоминаниями, а не кровавыми побоями из-за парня"

Я вытягиваю руку и чувствую, как безликий ветер нежно покалывает мои пальцы. Хотела бы я быть ветром, чтобы так же само касаться твоих волос. Я, готова вечность, перебирать эти пряди. Готова.
Пошел снег. Тихо, осторожно, безмятежно. Я вздрогнула от проникшего под осеннюю мантию холода. Только ветер может быть одновременно и морозным и приятным.
– Может, пойдем в "Три метлы"? – поинтересовался Альбус.
На улице было холодно, и Хьюго предпочел остаться в замке.
Мой взгляд задержался на кузене. Он весь дрожал от январского холода, и я не могла не согласиться с ним, что прогуляться в такую погоду просто не получится.
– Идем.
Хогсмид был сказочно красив, будто срисован со страниц детских книг. Домики и многочисленные лавки были присыпаны пушистым снегом.
Мы вошли в "Три метлы" и сели за самый крайний столик у окна. Ал сразу заказал сливочного пива. Я начала ощущать, как тепло проникает в мое продрогшее тело.
– Все, – говорю я, – доделаю рунологию и пойду спать.
– Правильно, – сказал Альбус и наклонился ко мне, – скажи, ты что-нибудь говорила родителям об избиении?
– Нет, – я вздохнула и посмотрела в беспечные зеленые глаза кузена, – не думаю, что следует их тревожить. Кроме того, все синяки сошли.
– А Скорпиуса ты видела после того случая?
– Ни разу, – самое плохое это то что я с ума схожу по нему, так хочу увидеть, но не могу. Сама не знаю, почему, но, избегаю походов в Большой зал. Прячусь от него и слизеринок. Мне страшно признаться себе, что я просто боюсь.
– Тогда сейчас тебе представиться такая возможность, – сказал Альбус и отвернулся к окну. Я удивленно приподняла бровь. О чем это он?
Осмотрев зал, я действительно кое-что увидела, но это было не самое приятное, что я хотела знать. Через два столика от нас сидели Скорпиус и Донна. Рука слизеринки перебирала его светлые волосы, в то время как он изучал ее шею своими губами. У меня потемнело в глазах. Внутри что-то надломилось.
– Альбус, – еле слышно прошептала я.
Кузен молча поднялся и, взяв меня за руку, повел к выходу.
– Уизли? – мы резко остановились. Как же я не хотела оглядываться. Там был он и Донна, которая чуть не убила меня.
Одинокая слеза все-таки покатилась по моей щеке. Нет, только не это.

"Альбус Поттер спокойно повернулся к Малфою и его подруге.
– Да, Скорпи? – фамильярно спросил он.
Слизеринец прошипел сквозь зубы:
– Я не к тебе обращался.
– А я к тебе, в чем дело? Тебе что-то надо, сладенький? – приторно сладко сказал Альбус, он откровенно насмехался над Скорпиусом.
– Уизли! – голос Малфоя стал угрожающим.
– Что? – голос Роуз стал низким и каким-то отрешенным.
– Повернись, - властно сказал блондин. Аккуратно, что никто не заметил, девушка смахнула слезу и плавно повернулась. Роуз была сама на себя не похожа. Ее лицо стало бледным и вымученным, тело сгорбленным, но вот глаза. Эти когда-то мягкие озера, превратились в две ледышки. Роуз Уизли уже была не той что раньше.
Скорпиус пробежался взглядом по ней и хмыкнул:
– Да, на тебе все заживает, как на собаке.
Даже после того как ее так жестоко избили, он насмехался над ней. Если так и дальше будет продолжаться, то он расскажет своим слизеринкам, что она поцеловала его и тогда ей точно конец.
– Собака?! Нет, – ожесточенно произнесла гриффиндорка,– я не собака, Малфой! Это ты – змей, да еще и самый настоящий.
Голос Роуз удивил всех, кто это слышал. Донна удивленно посмотрела на Скорпиуса:
– Что это с нашей мисс "Ходячая влюбленность"?
Нет. Ошибка. Стоп, нельзя. Струна натянулась слишком сильно.
"Грязная кровь". "Отвали". "Она слишком крепко вцепилась в меня".
Все, что получала Роуз от этой любви, так это только боль, горечь и разочарование.
– Не знаю, Поттер уйми свою кузину, – Малфой скривился, – и убери ее отсюда. «Грязнокровке» рядом с нами не место.
– Я сама уйду и не буду ждать твоих приказов. Но, уверяю, моя кровь совершенно чиста. Тебе это докажет твоя ненаглядная Донна, которая марала об меня свои невинные ручки, – Роуз была слишком зла.
Она чувствовала подбадривающие руки Альбуса у себя на плече. Он как можно дальше уводил ее от слизеринцев. Но одно, Роуз знала точно: больше не будет слез. Больше ничего не будет".