***
- Устала?
(пристыжено улыбнулась)
- Спи, спи, мое солнышко, - крепче сжал,- спи…

***

Резкий рывок. Удар. Шум. Гам. Звон разбитого стекла…
Не сразу поняла, что происходит.

Сквозь заспанные глаза, затуманенный, задурманенный сном рассудок, пыталась уловить творящееся.

- Отпустил, сука, иначе разорву! – зарычал Доминик… моему отцу в лицо.
- Не посмеешь, - ядовито зашипел, рассмеялся Луи и еще сильнее сдавил рукой его за горло.
Резкий взгляд на меня. - Унесите ее.

И вдруг… перед глазами…
мой мир тут же стух.

***
Узнала. Узнала свою келью на Искье.

Почему? Зачем он отдал меня им?

Стоп. И что случилось с Домиником? Он жив?

Что было сил (в чем была), в том и рванула … по пустынным коридорам…

Папа. Все что я помню, то, что там был мой отец.
Он должен, должен мне сказать, сказать, что произошло.

Чуть не убилась на повороте (поскользнулась и грохнулась) – все равно! Все к черту! Я, мое тело, боль, раны к черту – всё, всё, всё!!!!!!!!!

ДОМИНИК!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Гневно пнула дверь.
Зал суда пуст.

- Видели? Матуа еще здесь?

- Да. Вроде с Витторией в библиотеке.
Резкий разворот – и уже лечу напропалую в читальню.

***
Испуганно обернулись.
(а я, пыхчу, соплю, рычу, едва не сгораю от гнева и страха)
- ЧТО ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ? ЧТО?
- Успокойся, - подскочила Виттория и попыталась подступить ближе, обнять – разъяренно оттолкнула я ее. – ЧТО?! ГДЕ ОН?

- Где ж еще ? На Аетфе, - равнодушно ответил отец.

(замерла; замерла я)
- И ты… ты его вот так просто отпустил?
- Отпустил, - раздраженно скривился.
(и снова пауза – подбираю слова, перерывая мысли)
- Чего ради?

(молчит)
Тяжелый вдох вместо ответа…

- Если, если ты… мне соврал, я, я… никогда тебе это не прощу, - гневно прорычала сквозь зубы.

Полный игнор.

- Да все в порядке с твоим Бельетони, - вдруг раздраженно рявкнула Виттория. Встала и важно прошлась по комнате, - Сознался, что всего лишь играл с тобой. Хотел затащить в постель. Добился – и с него хватит. Так что отныне больше на тебя видов не имеет. Отказался.

- Что? – ошарашила, право, ранила словом. Удивленно обернулась.

Невнятно скривилась та, передернув бровями. Пожала плечиками.
Глубокий вдох.
- Вот такое бывает. Жозефина. Бывает. Добился, чего хотел… и выбросил.

Издеваетесь?

Ха.
… а голос дрожит; тебе больно? больно, крестная? больно за меня?
Не стоит…
Ведь я вам… НЕ ВЕРЮ!

Резкий разворот.
- Я не верю вам. Хоть все хором завойте. Я еду на Аетфе – и вам меня не остановить.

- Неужели? – вдруг передо мной встала Виттория (молниеносно, в мгновение). Глаза (гневный, с вызовом взгляд) в глаза. – Теперь уже ты точно никуда не денешься. Будешь с нами, пока мы не решим обратное. Ясно?

Рассмеялась, рассмеялась я в ответ.
- Вот видите. Сами себе противоречите. Так и знала. Ушел, ушел он просто от вас. А вы врете, чтобы меня остудить, удержать здесь. Не получиться!

Резкий разворот – и выбежала прочь.

Босыми ногами по земле, в ночной рубашке, растрепанной на груди… Мчу, бегу, бегу… прямо на выход.
Через туннель – и в город. Прочь, прочь из ада! Прочь из клетки!

… и неважно, что будет потом.

- И куда ты такая? – вмиг преградила мне путь Виттория.

(замерла, замерла я на мгновение - последний шанс даю: им, а не мне!)
- Я буду с ним, хотите вы этого или нет! Мы – вместе! Смиритесь!

- Неужели? Ты так ему веришь? Веришь? Что даже не можешь услышать, что твой Доминик… от тебя… ОТКАЗАЛСЯ? ИСПОЛЬЗОВАЛ? Добился и выбросил?

Желчно рассмеялась я.
- Такого никогда не будет. Ясно? – яд выплюнула в лицо.

Промолчала та.

- Я убегу. Все равно убегу. Снова и снова. И не удержишь ТЫ меня.

Выровнялась, вытянулась, гордо задрав подбородок Виттория.
- Попридержи узды, девочка. Отсюда еще никто не ступал…, без моего ведома, и шагу. Ты – не исключение: не улизнешь.
Захохотала. Дико. Желчно. Захохотала Колони мне в лицо.
(впервые со мной была такой;
враг? Враги мы теперь? По разные стороны баррикады?
что же… я принимаю! принимаю вызов!
не испугаюсь!)

… гордо задрала нос.
Ну, ну.
Ядовито ухмыльнулась.
- Все… когда-то спят.

- Дорогая моя Жозефина, - вдруг приблизилась. Глаза в глаза, лицо к лицу. Тихо зашипела. – Я избавилась от привычки дышать… А ты говоришь… о каком-то сне! - (и снова дикий хохот) - Если я сказала, что ты не выберешься – то значит, так и есть. Без вариантов.

- Ах, так? – нервно дрогнула, дернулась на месте.

Улыбнулась (губы ее скривились в гадкой, унизительной тонкой линии).
Игриво вздернула бровкой.
- Так.

Резкий шаг (мой) вбок, рывок, уверенные движения – и забралась на выступ. Движение, легкое, непринужденное, вперед – и завалюсь со скал.
Чем не прелесть?
(с вызовом уставилась на крестную)

- А так?

Замерла; глаза округлились от шока.

- Так лучше… доходит? Я спрыгну. Слышишь? СПРЫГНУ! Если не пустите.

(злобно стиснула зубы; глаза, карие глазки, живо стали темнеть, превращаясь в угольки полные ярости.)
- Все равно не умрешь, - только и смогла процедить, а сама (вижу ж!) и захлебывается от злости и страха.

- Значит, еще спрыгну. Еще и еще. Пока не убьюсь. Неважно. Без него – я не буду жить.

Вдруг…
(не сразу, сразу, сообразила, поняла, что произошло)
Виттория вмиг дернула меня на себя, потянула за руку – так что я сорвалась и плюхнулась на нее – да завалились, завалились от силы рывка, по инерции, обе на землю.
Отстранилась резко, спешно (инстинктивно, разъяренно) и тут же залепила мне… жестокую, пекучую пощечину.

- ЕЩЕ КОНГДА-НИБУДЬ ОТВЕСИШЬ ПОДОБНОЕ, - (зарычала, завизжала) – заточу в подвал навеки, пигалица неблагодарная! – казалось, сквозь плач вырвались эти горькие, полные боли, слова. Замерла. Испуганно спрятала взгляд, а затем и вовсе отвернулась.

Застыла. Заледенела и я.
Слезы… (дурные, детские, жалкой обиды) слезы… навернулись на глаза.
Было стыдно за себя, противно, но...
… злость, дикая злость… так и не улетучилась.
ВЕДЬ НЕПРАВЫ!
Зачем… зачем врать, зачем разрушать мое,… наше счастье?
ЗАЧЕМ?

Пристыжено зашморгала носом. Поджала под себя ноги.

Не шевелилась Виттория. Молчала, нервно дыша…

- Я люблю его… - едва слышно прошептала я. Тихо, жалобно… взывая к сердцу… подруги. Того, кто меня как никто другой… ВСЕГДА… раньше, понимал.
(тягучая тишина)

Молчишь?
- А он - … тебя нет.

(отозвалась, отозвалась, но что? пуля в сердце? камень в душу? уж лучше бы МОЛЧАЛА! черт дери, мать вашу!)
- ЛЮБИТ! - прорычала я наперекор.

- Он никого… никогда не любил. В игры играть – всегда готов. Азарт, адреналин и победа – вот его идеалы и кумиры, вот, к чему лежит его сердце. А не… девушки, женщины. Ты.

- НЕПРАВДА!

- Нет? – вдруг отозвался голос отца где-то сзади.
Обе обернулись.
- Ты так уверенна? - продолжил Матуа, - Да настолько, что наши слова вообще ничего не значат, не стоят… против твоих убеждений? Его слов? (сказанных тебе)… чтобы затащить в постель?

Захлебнулась. Захлебнулась я ядом. Желчью, но еще держусь
Папа, папа.

Сволочи вы. СВОЛОЧИ!
НЕНАВИЖУ ВАС!

Как низко падаете?

Зачем?
Ради чего?

Амбиции? Тупая, слепая вера? Лишь бы быть всегда правыми?
ЧТО НЕ ТАК?
ЧТО В ВАШИХ СЕРДЦАХ ВЫШЕ МОИХ ЧУВСТВ?

- Что молчишь? – злобно переспросил Луи.

- Уверенна.
- Тогда собирайся. Собирайся – и поехали на Аетфе. Посмотрим. Вместе посмотрим, как твой благоверный проводит…. Ночи без тебя.

Замерла. Замерла я… в сомнениях.
Нет, не в Доминике. Не в нем… играли «за» и «против».
А сомневалась в словах отца.
Снова игра?

Ну, что же. Ну, что же. Я тоже делаю ставку.
Крути барабан.
- Поехали.

_______________

Форум