Может о нас даже когда-нибудь напишут книгу.
Хотя почему я говорю, что о нас? О тебе и обо мне…
У неё будет яркая обложка и красивое название.
В кратком содержании будет написано: «Они любили друг друга, но жестокая судьба разлучила их…»
Согласись, всё было гораздо прозаичнее.
Глупее.
Сложнее.
Мы были злее.
Я всё равно всегда любил тебя. Помнишь, ты была такая грустная в первую нашу встречу, потому что твои цветы высыпались из корзины и их переехал кабриолет. Ты так горько плакала и всё пыталась собрать умершие бутоны. Я помню, что тогда подошел к тебе и отдал деньги. Ты посмотрела удивленно и не взяла их, тихо сказав:
- Не надо.
Я даже не захотел ещё раз постараться сунуть тебе деньги, а поднял твою корзину и произнес:
- Давайте я вас провожу.
Почему я помню это, как будто это происходит сейчас. Ведь всё произошло уже четыре года назад.
Ты не хотела, чтобы я провожал тебя, дико смущалась, а твои красные от холода пальчики нервно теребили край фартука.
Не став слушать робких отказов, я пошел вместе с тобой в лондонские трущобы. Мы долго бродили по разным закоулкам, пока наконец не вышли к небольшому грязному двухэтажному дому. Краска с него уже давно осыпалась, и были видны голые кирпичи. Царила непролазная грязь.
Двое ребятишек играли во дворе. Ты нежно подозвала их к себе и потрепала каждого по голове, оправила рубашки и что-то прошептала одному из них на ухо.
Он послушно забежал в дом и открыл дверь.
Я изъявил желание пройти в дом. До сих пор не понимаю, почему я, выходец из богатой семьи, граф, захотел зайти в дом к какой-то нищей девушке. Пусть очень красивой, но всё равно до невозможности бедной.
Какое значение это имело для меня тогда?
Никакого.
Я не помнил больше ничего, ни того, как стал всё чаще приходить в это страшное место, как стал всё чаще тебя видеть, и… влюбился.
Как мальчишка. Самый что ни на есть глупый и наивный.
Решил жениться.
Хотел вытянуть тебя из этого положения, хотел, чтобы ты почувствовала себя королевой, ведь когда ты шептала:
- Мне так легко с тобой, Джаспер, - мне ничего было не надо, кроме тебя и этих милых слов.
***
В один из промозглых октябрьских вечеров у нас с отчимом состоялся серьезный разговор.
Я зашел к нему в кабинет и прямым текстом сказал, что хочу жениться на девушке – нищенке.
Как сейчас помню эту сцену…
- Я решил, что женюсь, и Ваше мнение мне безразлично.
- Как ты смеешь так разговаривать со мной, щенок. Я подобрал тебе прекрасную партию. Она дочь американского золотодобытчика.
- Я вам ничего не обязан. Разговор окончен и точка. Завтра я приведу её к вам, - сказал я и вышел, хлопнув дверью.
Понимаю, что это тогда было смешно и по-детски, но лишь так я мог совладать с теми чувствами, что бушевали у меня внутри. Моя мать – Эсми Каллен, повторно вышла замуж за лорда Карлайла Каллена, который только появившись, сразу забрал всю власть себе. Меня же он ненавидел с самого начала, ведь мой отец – граф Кевин Уитлок, был с детства его соперником.
Их последняя ссора закончилась плачевно для моего отца.
Дуэль. Одно слово. Одна жизнь. Всё или ничего.
Карлайл получил всё, а мой отец – ничего.
Ну да ладно, не будем о грустном.
***
Я попросил свою сестру – Розали, купить самое красивое готовое платье, которое она могла бы найти у модистки. Моя благоразумная сестра не стала ничего спрашивать, и уже на следующий день я отдал Элис коробку, к которой была прикреплена записка:

«Милая Элли. Это платье и туфли специально для тебя и сшиты по последней моде. Жди меня в шесть у своего парадного подъезда»

Я заехал за своей спутницей в точно указанное время и обомлел.
Это была она и одновременно не она.
Волшебная и ненастоящая.
По-детски очаровательная и не по-детски кокетливая.
Девушка моей мечты.
Она много смущалась и говорила о том, как польщена слегка прерывающим голосом, высоко вздымая грудь, отчего кружева на её декольте как будто парили.
Я любил её.
И не знал, любила ли она меня.
***
Вечер прошел превосходно.
Элис вела себя словно настоящая леди, воспитывающаяся вовсе не в трущобах Лондона, а в семье потомственных аристократов.
Все очень дружелюбно с ней держались, а она им сдержанно отвечала. В её взгляде то и дело сквозила боязливая робость зайчонка, которого хотят отдать на съедение волкам, когда с ней заговаривал отчим.
Он же весь вечер держался отчужденно, но не пытался, к счастью, принизить её. Иначе семейной сцены было бы не избежать.
Когда для женщин вечер закончился, моя мать с сестрами и невестками увели мою спутницу, а мужчины остались выкурить по сигаре и порассуждать о политике.
Но едва ли у Карлайла были силы кроме как брюзжать и говорить о том, как «твоя содержанка» омерзительна и невоспитанна. Я еле сдерживал себя, но в итоге Эммету и Эдварду, моим братьям, пришлось увести меня.
Именно в этот вечер, попрощавшись с Элис, я нежно поцеловал её.
Она разомкнула губы и углубила наш поцелуй, сделав его страстно-незаконченным.
Затем сама же и убежала, а я прошептал ей вслед так тихо, чтобы она не услышала:
- Ты будешь моей женой, Элис Брендон, чего бы мне этого не стоило.