Я снова сидела на своей койке, обняв колени руками, но этот раз одна. Когда я пришла, Эдварда здесь не было, а пойти искать его я не рискнула. Да и одиночество никогда не тяготило меня. Хоть сейчас и было немного неуютно, все же я была рада, что мне выпал шанс поразмыслить над словами Карлайла. Смысл жизни… Звучит глупо и банально, но я все-таки поняла о чем речь. До тринадцати лет психоз не проявлялся, видимо, потому что оба моих родителя и приглядывали за мной, и ограждали от окружающего мира, такого жестокого…
Я познала его только, когда Чарли и Рене не стало.
В пятнадцать я первый раз пыталась покончить с собой.
Я снова свернулась на койке калачиком и закрыла глаза.
Эта больница пугала меня до смерти. Эта мисс Хейл, всадившая не шприц в вену, Эммет и Джаспер, которые скрутили меня тогда в кабинете, слова Эдварда о том, что все это – только начало.
Сейчас желание покончить с собой только усиливалось оттого, что мне приходилось выдерживать весь этот гнет.
Кто-то когда-то сказал, что суицид – это не выход.
Кто-то когда-то объявил его величайшим грехом.
Кто-то когда-то начал осуждать самоубийц.
Кто-то когда-то сказал, что это страшнее всего.
Но это не страшно. Мне просто надо найти что-нибудь острое. Или таблетки.
Страшно торчать здесь.

***

Небольшой дом в городе Форкс, дом моих родителей. Странно, что я вернулась сюда.
По какой-то давней привычке я тихо прошла в гостиную. Обычно мама с папой сидели здесь, обняв друг друга, и смотрели телевизор по выходным. Телевизор работал, а вот бежевый диван пустовал. На слабых ногах я поднялась в свою комнату и легла на кровать. Пустота была везде: в нашем, теперь только моем пустом доме, в тишине, в которую он погрузился, во мне, вмоих мыслях.
Где-то со стороны ванной раздался тихий всхлип, на каком-то рефлексе я побежала туда.
На полу, прислоняясь к бортику ванны, сидит нескладная девочка тринадцати лет.
Мое самое страшное воспоминание от третьего лица.
Я опускаюсь на колени рядом с ней и кладу руку на хрупкое плечо в попытке утешить ее. Ребенок, потерявший своих родителей слишком рано, никогда не сможет оправиться.
Девочка поворачивается ко мне, трансформируясь.
Тело вытягивается, аккуратное черное платье меняется на растянутую белую майку, закапанную кровью, и короткие пижамные шорты, волосы растрепываются и светлеют до дурацкого светло-сиреневого оттенка. Только на лице остается детская наивность и огромные вопрошающие карие глаза.
- Зачем ты это делаешь?
Окровавленная рука хватает мою кисть.

***
Закричав, я заметалась на кровати.
- Эй, Белла, тише, тише, тише, - зашептал кто-то, беря в прохладные ладони мое лицо.
- Эдвард, Эдвард, - всхлипнула я, накрывая их своими руками. – Мне страшно, я хочу домой.
Я взглянула в его полные испуга глаза.
- Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу здесь.
Слезы полились ручьем.
- Я лучше умру.
Мейсен продолжал молчать, испуганно смотря мне в глаза.
- Бедное существо, - прошептал он, поглаживая мою щеку. – Что такое?
Я повернулась на бок, снова сворачиваясь клубком. Я чувствовала себя такой пустой. Будто до этой палаты нигде никогда и не была. Даже не было воспоминаний, за которые я могла зацепиться.
Я заплакала. Да какой смысл теперь сдерживаться, когда меня официально объявили сумасшедшей и заперли в психушке?
Эдвард погладил мое плечо.
- Успокойся, - прошептал он, - иначе придет Хейл, вколет тебе успокоительного и снова привяжет к кровати.
- Плевать, - выдохнула я, хотя рассудок противился выдержать еще случай унижения.
Резким движением Эдвард стащил меня с койки и, схватив меня за ноги, перекинул через свое плечо и уверенным шагом напрвился из палаты. Я громко завизжала и заколотила руками по его спине.
- Какого черта ты творишь?!
Мейсен столь же резким движением поставил меня на ноги.
- Ты уже не плачешь, - объявил он, скрестив руки на груди. Я взмахнула руками и, открыв рот, собралась полить наглого парня щедрым потоком ругательств, но одумалась и, подобно Эдварду, сложила руки на груди, сверля его взглядом.
- Ну вот видишь, ты не безнадежна, - улыбнулся парень и, притянув меня к себе, обнял за плечи. – Пойдем, что ли экскурсию тебе устрою.

***

Мы шли по психиатрическому отделению, положив мне на плечи руку, от прикосновения которой я слегка сгорбилась, Эдвард размахивал другой, рассказывая и показывая местные «достопримечательности».
- Здесь, - он указал на белую дверь с подписью «дежурная медсестра», - обычно сидит Розали Хейл, так что, если на тебя не напали братья Трюмперы, туда лучше не ходить. Здесь, - он подвел меня к железной двери с закрытым окошком, - изолятор, - он постучат по металлу, и изнутри раздался поток ругательств. – Как видишь, он немного занят. А вон там вот, - Эдвард протащил меня в конец коридора, - здесь общая комната отдыха. Иногда здесь бывает весело.
Честно говоря, я не поняла, что тут веселого, когда оказалась внутри. В большой комнате было светло, слегка накурено, стоял тихий гул и иногда раздавался смех.
- Здесь можно курить?
- Да, - ответил Эдвард, доставая зубами сигарету из пачки Camel. – Будешь?
Он любезно протянул мне их.
- Спасибо, - пробормотала я, прикурив.
- Пойдем, - Мейсен чуть крепче сжал мои плечи.
- Джек, у тебя три двойки, шестерка, две семерки и ни одного козыря, - громко объявил парень, подходя к круглому столу, где трое мужчин и девушка с лохматой рыжей шевелюрой.
- Черт тебя побери, Мейсен, - с грохотом швырнул карты на стол смуглый мужчина с длинными тонкими дредами и косичками с бусинками в короткой бородке.
Прищурившись, я присмотрелась к его картам: три двойки, шестерка и две семерки. Я удивленно посмотрела на своего сопровождающего.
- Изабелла, - он указал рукой на мужчину с дредами и бородкой, одетого в просторную белую рубаху. – Позволь тебе представить, кхм, капитана Джека Воробья.
Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Это действительно уже забавно.
- Джек, это Изабелла Свон.
- Ах, мисс Свон, - «Джек Воробей» поклонился и схватил мою руку, - очень рад, что почтили меня своим вниманием. Мы так давно не виделись!
Все его ужимки и слова были нереально искренними.
- Идиот, - сжимая в зубах сигарету, процедила рыжая девушка, - она Изабелла, а не Элизабет.
- Оу, Элизабет была вашей матушкой? – на полном серьезе поинтересовался «Джек».
- Я Виктория, - помахала мне девушка и, стряхнув пепел с сигареты, хищно улыбнулась, обнажив наращенные клыки. – Я вампир. Можешь спросить Джеймса, если не веришь.
Парень с растрепанным русым хвостом потер шею и кисло улыбнулся мне.
- Джеймс изнасиловал 47 парней в Сиэтле, а потом вырезал у них на лбу свои инициалы, - Эдвард наглядно прожестикулировал пальцем на своем лбу, - троих кастрировал.
Я чуть не поперхнулась дымом, Мейсен хлопнул меня по спине.
- Не бойся, я его образумил.
Я побоялась интересоваться, каким образом.
Тем временем Эдвард представил последнего мужчину с аккуратно причесанными черными волосами, пепельно-бледным лицом и странными темно-бордовыми глазами.
- Это Аро, - уже натянуто сказал Мейсен. – Страстный коллекционер.
- Здравствуй, Изабелла, - мурчаще сказал Аро. – Чем ты выделяешься, раз уж Эдвард привел тебя к нам?
- Пятнадцать попыток суицида, - с сомнением пробормотала я.
- Я не слышу ее мыслей, - объявил Мейсен.
- Забавно, - тем же дурацким тоном промурчал Аро. – Присматривай за ней.
Эдвард кивнул и потащил меня дальше.
- Виктория, Аро и Джек – навязчивые шизофреники, Джеймс – бывший маньяк.
- Бывший маньяк? А так бывает?
- Он теперь с Викторией. Тут ни мальчиков, ни насилия. Правда, ходит весь покусанный.
Я ухмыльнулась.
Мейсен уселся на бежевый диван, стоящий возле телевизора, который почему-то никто не смотрел. Сидящая рядом девушка испуганно вздрогнула, рассосредоточено глядя в пространство. Эдвард осторожно дотронулся до ее плеча.
- Эм, все хорошо, этоя.
Нижняя губа девушки задрожала, будто ее хозяйка собиралась разрыдаться. Мейсен взял ее обе руки в свои ладони и взглянул в светло-голубые глаза.
- Эмили, - позвал он, чуть сжимая хрупкие пальцы девушки. Та вздрогнула, ее взгляд сосредоточился.
- Эд? Я опять? – у нее оказался очень приятный певческий голос.
- Ничего страшного, - Эдвард погладил ее по волосам. Девушка вопросительно посмотрела на меня.
- Это Белла. Она новенькая, - пояснил ей Мейсен.
- Сочувствую, - хрипло сказала она. – Я Эмили.
Я кивнула и попыталась улыбнуться.
- За что тебя сюда? – вяло спросила Эмили.
- Пятнадцать попыток суицида, - в который раз повторила я.
- Странно, что не в изолятор… Эд? – она пихнула кулачком его в плечо. – Меня Хейл искала?
Тот покачал головой.
- Ты бы знала это, - он повернулся ко мне и похлопал по дивану рядом с собой.
Я нерешительно села, сложив руки на коленях. Черт, почему я чувствую себя третьей лишней. Но Эдвард снова обнял меня за плечи и резко притянул меня к себе так, что я чуть не упала ему на колени, если бы не поставила на них руки. Эмили коротко хихикнула, но, взглянув в сторону двери, заметно сжалась. Нда, от вида доктора Хейл во всей своей злобной красе можно было испугаться.
- Эмили Рид, - громко позвала она, явно не желая углубляться в помещение, наполненное сумасшедшими, - к тебе посетители.
Услышав свое имя, девушка скорчила гримасу и, неспеша поднявшись, также направилась к блонди, которая сверлила меня и Эдварда взглядом «С вами я еще потом разберусь». Я уткнулась в плечо парня.
- Скажи, что не дашь меня в обиду, - прошептала я.
- Не дам, - он взъерошил мне волосы и, отстранившись, откинулся на спинку дивана.
- Белла, если Хейл на тебя ополчилась, никто уже не сможет помочь, - почти простонал он, затянулся и стряхнул пепел прямо на пол.
Я аккуратно затушила окурок в пепельнице.
Сжимая почти догоревшую сигарету в пальцах, Эдвард засучил рукав бежевого свитера, обнажив тонкую бледную руку. Я заворожено смотрела на его светлую кожу, испещренную белесыми шармами во всех направлениях: от запястья до локтя, как у меня, поперечные порезы на всем видимом пространстве руки…
Обратив внимание на мой внимательный взгляд, парень провел по отметинам ладонью, сжимая в длинных пальцах сигарету. Вдруг он резко перехватил почти затухший окурок указательным и большим пальцем и стремительным движением прижал его к коже.
Я испуганно посмотрела на его исказившееся от боли лицо. Тихо выругавшись, Эдвард швырнул окурок в пепельницу и, согнувшись вперед, закрыл лицо руками.
Что-то, что оставалось здравым в моем измученном разуме кричало «Зачем?», но сама я понимала, как больно может быть без внешней боли и как больно будет ему, если я сейчас что-нибудь скажу или дотронусь до него.
Переносить свои страдания куда легче, чем видеть чужие.
Наконец, Эдвард отнял лицо от ладоней и взглянул на меня измученными зелеными глазами.
- Зачем мы торчим здесь? – прошептал он.
- Я не знаю, - тем же шепотом ответила я, чувствуя и впитывая его отчаяние.
Глядя в никуда, Мейсен криво улыбнулся, в изумрудных глазах оставалось то же страдание, длинные тонкие пальцы цеплялись друг за друга.
Вспоминая, как безмерно благодарна я была ему, за поддержку, я привстала, осторожно протянула руку, дотронулась до его плеча и, набравшись смелости, обняла ей его плечи, а другую положила на гладкую щеку.
Эдвард на секунду замер, а потом, повернув голову, уткнулся носом в мое плечо и положил ладонь на мою руку, мои пальцы соскользнули по шее на ворот его свитера.
- Прости, - шепнул он.
- Было бы за что, - шепнула я, утыкаясь носом в его пушистые волосы.
- Ты ведь не привыкла, что кто-то рядом тоже ненормальный.
Я нервно усмехнулась, отстраняясь. Не то, чтобы физическая близость была для меня в новинку или неприятна, я просто не использовала ее вместо антидепрессанта, пока не попала сюда. А это было всего несколько дней назад. Придется мне пересмотреть свои жизненные взгляды, раз уж заставляют жить.
Эдвард аккуратно взял мою забинтованную руку и засучил рукав платья.
- Я взгляну?
- Взгляни, а зачем?
Он пожал плечами, развязывая бинт.
- Посмотреть размах ущерба, который ты причинила себе, наверное. Просто интересно, если быть честным.
- Странный ты.
Он снова пожал плечами, разматывая полоску ткани, постепенно обнажая темно-бордовый шрам вдоль руки.
- Они даже швы тебе не наложили, - пробормотал он, качая головой. Ближе к запястью бинт прилип к застывшей крови, и Эдвард чуть дернул его, я тихо ахнула, а по руке стекла тонкая светлая струйка крови.
- Прости, - прошептал парень, комкая грязный бинт и заталкивая его под диван. Я задумчиво посмотрела на толстую бордовую полосу, пересекающую мою руку от локтя до запястья. – Не пойму, почему они оставили ее заживать самостоятельно. Твоя затея почти удалась, - будто поздравляя, сказал он. Я сморщила нос.
- Если бы удалась… - вздохнула я.
- Тогда бы я потерял, наверное, последнюю надежду, - тихо сказал Эдвард, поглаживая кончиками пальцев шрам на моей руке.
- О чем ты?
Он таинственно улыбнулся.
- К тебе пришли.
- Изабелла Свон, - окликнул меня мужской голос, я обернулась и увидела, как к нам идет странный бледный парень в белом халате.
- Привет Джас, - улыбнулся Мейсен и протянул руку. Я отметила , что он опустил рукав свитера. Парень-медбрат сжал его ладонь в приветствии и резко и ловко задрал рукав, обнажая след от сигареты.
- Эдвард, доиграешься ведь, - предупредил Джас, - в следующий раз это заметит Роуз, и электрошоковой терапии тебе не избежать.
Парень заметно побледнел и выдернул руку из пальцев медбрата.
- Ты знаешь, мне хочется этого не больше, чем тебе, - искренне сказал он, поправляя белый халат и оборачиваясь ко мне. – Изабелла, пройдемте. К вам посетитель.