До меня постепенно доходил смысл сказанного.
- Мне надоело скрывать свои мысли и чувства, - сказал Эдвард. - Белла…
- Эдвард…
Он не мог любить меня! Не мог! Но он любил! Я же сломанная, почему именно я?
Я подняла руку и провела ладонью по его гладкому мраморному лицу. Холод… Приятно…
- Белла, Розалии меня убьет… - шепнул Эдвард, когда я попыталась впиться в его губы поцелуем.
- Розалии? Ты… Ты меня помнишь?!
- Я узнал тебя почти сразу, - улыбнулся он.
До меня дошел смысл сказанного. Он знал. Он все знал.
-НЕТ! - отчаянно выкрикнула я. - Почему?!
- Что…
- Почему ты меня не забрал отсюда?! ПОЧЕМУ НЕ ЗАБРАЛ, КОГДА ВСЕ ЕЩЕ НЕ БЫЛО ТАК ПЛОХО?! - это был крик моей души.
- Прости…
- Ты… Ты… Ты знаешь, через что я прошла?! - выкрикнула я ему в лицо.
Его черты исказились от боли.
- Если бы ты был рядом, этого бы не случилось! Мне было некуда идти, понимаешь? Я была совсем одна, Аро мог делать со мной все, что хотел! - я попыталась встать, но перед глазами потемнело. Все кончено. Я слишком устала. Устала, чтобы бороться, чтобы распутывать трудные ситуации, устала, чтобы отползти из этого переулка. Я останусь здесь - и будь что будет… Он поднял меня на руки и понес куда-то. Я слишком устала, чтобы испугаться, чтобы просто открыть глаза. Помоги мне… Не оставляй больше никогда…

Я потратила слишком много сил там, в переулке, пытаясь применить свои способности. Поэтому я надолго ушла в небытие. Я помню, что это продолжалось очень долго - я просыпалась, мне давали выпить воды, я спрашивала, сколько времени и засыпала вновь. В первый раз, когда я очнусь, то слышала урчание автомобиля - Эдвард говорил, что мы едем из Вольтерры, да и вообще из Италии. Потом я проснулась, когда мы ночевали в мотеле. А затем я очнулась, когда мы снова ехали в машине. Эдвард не уходил на охоту, чтобы не оставлять меня одну в таком состоянии.
А однажды я проснулась и поняла, что регенерация организма почти окончена - я почувствовала, как силы постепенно возвращаются ко мне.
Я приподнялась на локтях. Эдвард стоял у окна. В лунном свете его силуэт напоминал прекрасную статую.
Он обернулся и, увидев меня, подошел ко мне.
- Белла, тебе не следует подниматься с кровати. Лежи…
- Эдвард, что случилось? Голова будто в дурмане… - пробормотала я, жадно вбирая в себя его черты.
- Ты потеряла сознание, когда пыталась отбиться от того урода в переулке, - зарычал он.
- Я знаю, а что было дальше?
Эдвард поднес к моим губам стакан воды. Я начала пить, захлебываясь от жадности - в горле был настоящий сушняк, как будто я бухала всю ночь напролет. Он тем временем говорил:
- Я увез тебя из Италии. Сейчас мы находимся в пригороде Монако, в мотеле. Я позвонил Деметрию и все ему рассказал - он сказал, чтобы мы спокойно ехали, что он не против, - при упоминании Деметрия Эдвард нахмурился.
- Эдвард, я хочу есть.
- О, прости, я забыл! - парень резко поднялся. - Что ты будешь?
- Спагетти! И грибные равиоли! - выпалила я.
- Ты- настоящая итальянка! - рассмеялся Эдвард.
- Эй, я вообще-то в Италии воспитывалась, а дядя Маркус помешан на патриотизме… - пробурчала я, вспоминая, как меня в возрасте семи лет заставили встать на трон Аро и петь «Италия- любовь моя!»
- Я скоро буду! - Эдвард исчез.
Было немного скучно, но я осталась в кровати. Эдвард велел остаться в постели - значит, он знает, что говорит, ему виднее. По телевизору шла какая-то дребедень, было очень тоскливо.
Когда Эдвард вернулся, он заставил меня съесть все, что принес. Я уже пожалела, что заказала и равиоли, и спагетти. Я привыкла, что эти блюда у нас в замке подавались небольшими порциями на аккуратных тарелочках, но уж никак не в ведре, как это сделал Эдвард. Он сварил мне ведро спагетти, а равиоли сунул в трехлитровую банку! В общем, мне пришлось есть это произведение искусства ложками. Пересоленное произведение искусства… Очень-очень пересоленное…

Прошло несколько дней. Я набиралась сил, чувствовала себя с каждым днем все лучше. Эдвард решил на время остаться в мотеле, пока он не подыщет нам жилье. Мы решили найти что-нибудь уединенное, типа медового месяца. Вот только мама Розалии предупредила нас, что если я вернусь домой из медового месяца не девочкой, то она кое-что отрежет Эдварду.
Кричать и выяснять, почему Эдвард не забрал меня у Вольтури, я не хотела. Во-первых, тратить силы на крики не хотелось. Во-вторых, ответ итак ясен: не хотел мешать твоей жизни, власти и так далее. И, в-третьих, испортить такой романтичный момент было бы преступлением. Хотя, насчет романтики - это я загнула.
Эдвард не позволял себе ничего лишнего. Мы не целовались, обнимались только в случае крайней нужды, Эдвард вообще старался меня не трогать. На мои гневные реплики и вопросы, почему так, он немного обиженно отвечал:
«Ну извини, у тебя же есть жених.»
Проще было посадить Аро на поводок, чем убедить, что у нас с Деметрием ничего серьезного.
И теперь я основную часть своего времени проводила у телефона. Я разговаривала с Калленами и Феликсом, когда у него получалось пробиться. Джаспер сказал, что Розалии чуть не разорвала Аро на части - пришлось ее держать. Авторитет Аро был сильно подорван - Кай и Маркус даже не подозревали о том, что со мной сделал Аро. Теперь они постоянно подкалывают брата, например:
- Ало, это Аро? Аро, ты - козел.
- Кто говорит?!
- Да все говорят…
Или:
- Маркус, ты спрятал мою мантию? Отдай сейчас же!
- А то что, Аро? Изнасилуешь меня?
В общем, между братьями произошел сильный раскол.
Мама познакомилась с моими друзьями. Алека и Джейн она немного сторонится из-за их страшных способностей, но общению нашему не препятствует, зная, что я дорожу их дружбой. Деметрий покорил маму после того, как она узнала о его несчастной любви и о том, что он готов был жениться на мне, чтобы спасти от Аро. Феликс маме понравился сразу: он сильно напоминал ей Эмметта, хотя папа заметно уступал Феликсу в росте и уме…
Оказывается, Эдвард не сразу предупредил Деметрия о том, что со мной все хорошо, паразит… Утром после моего исчезновения Деметрий прибежал к Калленам весь в соплях и слезах, крича, что нас с Эдвардом похитили. Сжалившись над ним, Эдвард дал ему послушать, как я сплю, чтобы тот понял, что со мной все хорошо.
Эллис постоянно по телефону говорила об одном отличном свадебном ателье и о том, что если кто-то откажется от свадьбы, то узнает, что такое разъяренный эльф. Странно, они же вроде поженились с Джаспером месяц назад…
Однажды мы с Эдвардом вышли прогуляться в парк. Мы гуляли в парке по вечерам, когда солнце заходило за горизонт. Вернувшись в номер, я обнаружила гору подарком на своей кровати.
- Белла, это на все те дни рождения, которые я пропустил, - объяснил Эдвард.
- Тут двадцать коробок! - вскричала я, пересчитав. - Ты меня обманул, я прожила у Вольтури пятнадцать лет, если считать еще и вампирские годы, но уж никак не двадцать!
- Нет, ты ошиблась в расчетах. Я говорил не о годах, прожитых в Вольтере, а о днях рождения, - Эдвард сел рядом со мной, обхватив меня руками. По телу пробежала дрожь.
- О днях рождения? - выдавила я наконец. Мысли путались, в его присутствии мне было сложно думать и говорить нормально.
- Пять лет ты жила в трущобах, какое-то время у нас, буквально месяц, а потом - пятнадцать лет у Вольтури, - Эдвард дотронулся губами до моей шеи.
Очевидно, этого оказалось достаточно для моего разума - после долгого дня усталость сковала меня, сказалось потрясение и шок от подарков - мне никогда не дарили столько подарков одновременно! - а губы Эдварда на моей шее были слишком восхитительными… Я почувствовала, что погружаюсь во тьму.
«Браво!» - съязвила напоследок Сука внутри меня. - «Вот девушка, которая в самый прекрасный момент своей ничтожной жизни теряет сознание. Молодец!»
Дальше я будто провалилась в небытие.

(от лица Деметрия)
- Челси?
Она стояла спиной ко мне в одном из своих длинных шелковых платьев. Сегодня это было темно-синее. Одна Челси всегда одевалась как на прием, современной одежды она не признавала, даже Джейн иногда могла одеть джинсы. Хотя, мне всегда нравился ее внешний вид, она будто сошла со старинной картинки - прекрасная принцесса…
Она явно была расстроена. Девушка зябко куталась в меховое манто - скорее по привычке, зная, что манто ее не согреет. Я знаю, что, когда ей плохо, то она ищет уединения, обхватывает себя тонкими руками и глядит вдаль взглядом, полным боли и слез. Я знал ее вдоль и поперек - все эти три века я посвятил изучению своей возлюбленной. Также я знал, что после меня у нее не было мужчин - вот и все, больше не было никаких признаков, что у нас что-то было.
- Челси, что случилось? - я шагнул к ней на балкон.
- Деметрий? - она обернулась и улыбнулась сквозь слезы.
Я видел ее темные глаза, черные прекрасные волосы, она была похожа на статуэтку эпохи Возрождения, такая же изящная. Но не моя. Вообще ничья.
- Деметрий, тебе лучше вернуться внутрь. Я - не лучшая компания для тебя, - Челси вздохнула и снова отвернулась в сторону ночной Вольтерры.
- А по мне - лучше и быть не может, ты же знаешь! - я улыбнулся ей и прислонился к перилам - совсем легонько, чтобы старинный камень не треснул.
- Я?! Лучшая для тебя?! Не надо врать! Я знаю, что для тебя нету лучше, чем быть рядом с ЭТОЙ! - голос Челси дрожал от злости. - Эта Изабелла - она же… девчонка! Уму непостижимо - и что ты в НЕЙ нашел!
- Ревнуешь?
Я ожидал, что Челси возьмет себя в руки, как обычно, и затем ответит мне ехидной колкостью, своей презрительной улыбкой вновь превратит мое сердце в осколки. Но произошло что-то странное - она взглянула на меня извиняющейся улыбкой и тихо, смущенно засмеялась:
- Ты знаешь, есть немного… Так странно… Так не должно быть, верно?
- Не должно быть… - согласился я, глядя в сияющие ночными огоньками глаза Челси. - Но это происходит. И знаешь что?
- Что? - едва слышно спросила она.
- Это мне нравится до одурения.
Мы настолько близко друг к другу, что я чувствую ее одуряющий, опьяняющий запах. Она всегда пахла, казалось бы, банально - розой и кувшинкой. Я знал, что это - естественный аромат Челси, и что ее бесит мода на запах розы - она считает, пахнет однообразно, но только не для меня. Ее аромат всегда был для меня симфонией, целой историей любви, так пахла она в нашу первую и последнюю ночь, ее аромат еще целую неделю витал по моей комнате, ощущался на простынях, на мне… Подумать только, прошло всего триста лет!
- Ты ее любишь? - ее голос звенит колокольчиками.
- Кого? - рядом с ней я туго соображаю.
- Изабеллу, - голос Челси затихает.
- Она любит другого.
- А ты? - наши лица в паре сантиметров друг от друга.
- А я люблю тебя, - вдруг вырывается у меня.
Ее губы на вкус как ириска, ее руки дотрагиваются до моего лица, пока мы целуемся.