По дороге в больницу Белла вновь замкнулась в себе. Господи, сейчас опять займется самоедством!
- Белла, - осторожно начал я. – Не вини себя в том, что случилось, прошу тебя. Я сам напросился! Набросился на тебя, как голодный шакал. Да и вообще, у меня с детства слабые ребра!

Она виновато взглянула на меня.

- Эдвард, ты не понимаешь, - прошептала Белла горестно. - Я могла и вовсе убить тебя, всего лишь обняв посильнее. И даже не заметила бы этого. Я не имею права подвергать твою жизнь опасности. Не прощу себе, если ты пострадаешь от моей несдержанности.

- Ты сейчас говоришь, как героиня исторического романа! – засмеялся я и зашипел от боли. Рановато смеяться пока. Белла одарила меня быстрым обеспокоенным взглядом и добавила газу. - Очень драматично у тебя получается. Ты не пробовала относиться к нашим отношениям проще?

- Проще? – Глаза Беллы стали пугающими. – Ты соображаешь, что говоришь? Люди для вампиров – обычно всего лишь источник пищи, Эдвард! И я не уверена, что после бурной ночи вампира и человека последний хоть когда-то выживал! Если даже его кости оставались целы, вампир его использовал в качестве десерта.

- И ты тоже… так делала? – сдавленно спросил я.

- Нет! – вдруг заорала Белла.

Я подпрыгнул от неожиданности на сиденье и опять зашипел. Белла смутилась и снова надавила на газ.

- Белла! Во-первых, не гони так! А во-вторых, не ори на меня! – заявил я ей твердо. – Я тебя все равно не боюсь.

И это была чистая правда. Почему-то я не мог поверить, что Белла может причинить мне вред. Да и кому-то другому тоже.

- У тебя начисто отсутствует инстинкт самосохранения, - сказала она уже нормальным голосом и даже снизила скорость до более-менее удобоваримой для моего желудка. – Я удивлена. Обычно люди интуитивно стараются избегать нас. Ты, наверное, заметил, что и в школе все обходят семью Калленов десятой дорогой. А если бы ты знал, что они при этом о нас думают!

Ха! Инстинкт самосохранения у меня давно уже ссохся и отпал за ненадобностью. Потому что дай ему волю – и мне пришлось бы закрыться в темной и тихой комнате без окон, дверей, острых углов и нависающих предметов вроде люстр и шкафчиков, и просидеть там остаток жизни. Мое нездоровое везение и инстинкт самосохранения – вещи несовместимые.

Мы подъехали к больнице ближе к трем часам ночи. В коридорах было пустынно и гулко. Белла явно чувствовала себя здесь, как дома. Что-то сказав дежурной медсестре, она провела меня в процедурную и отправилась за отцом. Медсестра, кстати, проводила меня своеобразным взглядом. До меня не сразу дошло, что я приперся в больницу в старых домашних джинсах с дырками, растянутой майке и босиком. Обуться-то я не успел – Белла слишком шустро выволокла меня в окно.

Я присел на кушетку и постарался расслабиться. Встречи с Карлайлом я все же побаивался. Быть может, он и не такой страшный, как я себе успел нафантазировать?

Войдя в палату следом за Беллой, Карлайл закрыл за собой дверь и остановился сразу за ней. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Белла напряженно на него смотрела, стоя между мной и отцом. Эй, она что, правда боится, что он на меня набросится, и готовится сейчас меня защищать?

Я тоже подозрительно глазел на папу Беллы. Он выглядел старше остальных Каленов. Благородные черты лица, светлые волосы, зализанные в старомодную прическу, царственная осанка. Сейчас, когда я знал, что он – не человек, мне показалось, что он довольно древний вампир.

Постояв так долгих секунд двадцать, за которые я пару раз успел попрощаться с жизнью, он открыл глаза, еще раз глубоко вдохнул и улыбнулся. Слегка смущенно, как мне показалось.

- Все нормально, Белла, наш план сработал.

Та облегченно выдохнула и отошла с дороги.

- Здравствуй, Эдвард, - мягко произнес Карлайл, подойдя ко мне. – Приятно познакомиться! Ты заставил нас поволноваться о твоей безопасности.

- Здравствуйте! Я не нарочно, честно, - глупо промямлил я. – А что за план?

- Когда мы поняли, что запах твоей крови неадекватно влияет на нашу семью, то даже думали, что нам придется покинуть Форкс, чтобы не подвергать твою жизнь опасности, - сказал Карлайл. – Но позавчера Белла придумала, как сделать так, чтобы мы привыкли к твоему запаху, не рискуя при этом твоей жизнью.

- И? – Карлайл меня заинтриговал.

- Прости, но Белле пришлось позаимствовать пару твоих вещей, - стесняясь, заявил доктор.

Так вот куда исчезла моя любимая футболка с Черным Плащом! Я подумал, что она чем-то не угодила Чарли. Собравшись было рассердиться, я вдруг передумал. Лучше уж без футболки, но живой. Хотя мысль о том, как семейство вампиров дружно нюхало мои вещи, а стираю я их нечасто, меня развеселила до икоты. Я засмеялся и охнул. Черт, все время забываю про свое несчастное ребро!

Карлайл немедленно принял деловитый вид.

- Давай уже посмотрим, что случилось с тобой, - произнес он. – Кстати, Белла мне так и не сказала, как ты получил травму.

Я глянул на стоявшую с виноватым лицом Беллу и выпалил:

- Да с кровати упал.

У Беллы стали большие-большие глаза. Но она промолчала.

На всякий случай Карлайл сделал мне рентген всего тела. Для этого пришлось раздеться, и врач удивленно посмотрел на ссадины, которые украшали почти все мое тело. Да, начало жизни в Форсе выдалось довольно бодрым, хотя в целом мне к такому не привыкать. Через полчаса доктор вернулся с результатами. Он с задумчивым видом вошел в палату и тихонько присел на край кушетки.

- Эдвард, ты ничего не хочешь мне рассказать? – вкрадчиво спросил он.

- В смысле?

- У тебя было тяжелое детство? – сочувствующе спросил Карлайл, внимательно глядя на меня. А глаза у него добрые. И такого же необычного янтарного цвета, как и у Беллы с Эмметом. Наверное, зря я возомнил, что папа Беллы – террорист.

- С чего вы взяли? – оторопело спросил я. Детство у меня было самое обычное. Рене неплохо обо мне заботилась, даже личную жизнь до моих шестнадцати лет не устраивала. Много работала, в последние годы администратором в модельном агентстве. Денег в семье было немного, но нам хватало.

- Эдвард, тебя бьют? – произнес Карлайл. – Расскажи правду, я помогу тебе.

- Да с чего вы взяли? – почти закричал я.

- Эдвард! У тебя десяток старых переломов, свежие травмы, царапины и ссадины по всему телу. Мама плохо к тебе относилась? И шериф Свон распускает руки? В этом нет ничего постыдного, ты признайся, все будет нормально, – задушевно говорил Карлайл.

И тут я начал истерично хохотать, не обращая внимания на огонь в ребре. Я понял, что Карлайл увидел на рентгенах. Мои лондонские врачи уже к такому привыкли, а отец Беллы понял все превратно.

Карлайл удивленно смотрел на меня.

- Эдвард, успокойся. Это воспоминания о домашнем насилии так на тебя действуют? Все будет нормально, мы заберем тебя от отца! – мягко сказал он.

- Нет, - наконец, смог простонать я. Боль мешала сделать глубокий вдох. – Вы все не так поняли. Я просто невезучий!

Мистер Каллен смотрел на меня с недоверием. Похоже, он тоже считает меня недоумком.

Я попросил у него распечатки рентгенов.

- Вот, смотрите, - начал я. – Этот перелом мне сделал упавший в ванной шкафчик. Этот - последствия объятий женщины-слона на лондонском бульваре. Вот этот – упавший мне на ногу блин в фитнесс-клубе. А вот тут в меня вцепилась кошка, которая ворвалась в нашу квартиру, убегая от соседской собаки, и я от неожиданности упал на журнальный столик, сломав ключицу. Здесь – память о коротком замыкании в школе, которым на меня отбросило крышку от электрощитка. А тут на меня с крыши строящегося дома упало ведро с цементом. К счастью, не на голову, а на руку. Ссадины - от встречи с бандитами, когда я заблудился в Порт-Анджелесе, шишка на голове – от мяча на уроке физкультуры, остатки сотрясения мозга – от того, что чуть не погиб под колесами «тойоты» на школьной стоянке.

Карлайл меня внимательно выслушал, убедился, что я не вру и согнулся в приступе смеха. Беллу тоже пробрало. Я смотрел на двух умирающих со смеху вампиров и решал, обидеться или все же не стоит.

- Господи, никогда не встречал большего везунчика, - заявил Карлайл, перестав смеяться как раз в тот момент, когда я уже склонялся в сторону того, чтобы обидеться все-таки.

А папа-то ничего, с чувством юмора оказался. Белла же, отсмеявшись, заявила:

- Теперь я понимаю, почему ты, такой вкусный для нас, попал в город, где живет семья вампиров, - весело заявила она.

- Эй, так что там у меня с ребром? – прервал я веселье.

- Знаешь, сегодня ты почти легко отделался, - радостно заявил Карлайл. – Лишь трещиной на старом переломе. Я наложу тебе тугую повязку и уколю обезболивающее. Думаю, через пару дней боль уже почти пройдет. А за пару недель все заживет. Ты только постарайся не попадать пока ни в какие переделки, пожалуйста. Освобождение от физкультуры я тебе выдам. Мячи для тебя сейчас нежелательны.

И опять засмеялся. Надо же, какие жизнерадостные вампиры меня окружают!

Не знаю, что уколол мне Карлайл, но у меня есть подозрение, что это был какой-то наркотик. Потому что болеть перестало, но окружающая действительность расплывалась в подозрительном тумане.

Белла взяла меня под руку и потащила на стоянку, потому что ногами я перебирал весьма вяло. Медсестра опять проводила меня долгим взглядом. Надеюсь, ох, как надеюсь, мадам, что я буду иметь честь видеть вас и всю эту больницу как можно реже! Не удержался и показал медсестре язык. Белла фыркнула.

- Что ты творишь?

- Это не я! Это ты у папы спроси, что он мне уколол, - засмеялся я.

Белла вздохнула и затолкала меня в машину. Я по-идиотски хихикал и не мог остановиться.

- Белла, а что вкуснее – олени или медведи? А стейки с кровью вы не едите? – вдруг вырвалось у меня.

Но моя прекрасная вампирша посмотрела на меня, улыбнулась и ничего не ответила. Я что-то не то спросил?

- Белла, а сколько тебе лет? Мне ужасно интересно, - хихикнул я.

- Я тебе завтра расскажу, на свежую голову, - сказала Белла.

- Лучше сегодня, пока я, кажется, под кайфом, - не унимался я.

- Сто семь, - тихо ответила она.

- Ух ты! Так ты и вторую мировую помнишь? – веселился я, чувствуя, что потом мне будет стыдно.

- Эдвард, давай про войну я расскажу тебе завтра, а? – захохотала Белла. – Сейчас ты не в себе.

- Ладно, - мирно согласился я. – А мужчин у тебя много было?

- Много! За целый век-то! Съела штук сто, потом считать перестала, - смеясь, ответила Белла. Надо же, она вроде не под наркотой.

Что было потом, я плохо помню. Но вроде бы я спрашивал у Беллы, может ли она голыми руками задушить верблюда и свалить вон ту сосну у дороги. Потом, кажется, полез целоваться, хотя не уверен на сто процентов, что не приснилось…

Проснулся я от противного верещания будильника. Открыв глаза, попытался вспомнить, где я и как тут оказался. Вспомнил. Обнаружил, что джинсов на мне не было, значит, Белла меня раздела. Покраснел. Попытался встать. В голове шумело, как с похмелья. Ну да, мало того, что добрый доктор вколол мне наркотик, так еще и спал я часа три. Но в школу лучше пойду. Во-первых, нужно извиниться перед Беллой, во-вторых, Чарли не стоит знать о моих ночных приключениях.

Ребро меланхолично ныло, не причиняя особых страданий, пока я не пытался делать слишком резких движений. Собрав волю в кулак, принял душ и даже побрился!

Спустившись вниз, обнаружил Чарли в компании с привычной свежей газетой. Он пожелал мне доброго утра, коротко взглянув поверх газеты, вернулся было к чтению, но потом опять посмотрел и поинтересовался:

- Ты почему такой зеленый?

- Плохо спал, птичка в окно всю ночь билась, - быстро сочинил я.

- Птичка? – протянул Чарли. – Бывает.

И опять вернулся к газете. Золотой у меня отец!

Поковырявшись в хлопьях, понял, что есть я их уже не могу. Готовить яичницу сил не было.

На улице стояла привычная влажность. Но ливня не было – и на том спасибо. Вежливо поздоровался с пикапом. Попросил его завестись сегодня без сопротивления, и тот, к моему, удивлению, послушался. Розали - волшебница! Надо будет познакомиться с ней поближе.

Прибыв на школьную стоянку, я обнаружил всех Калленов в сборе. Правда, увидев моего носорога, они быстро сбежали в школу. Остались лишь Белла и Эммет. Остальные, по всей видимости, пока не горят желанием встречаться со мной. А я настаивать не буду, им виднее.

Белла быстрым шагом подошла к пикапу. Интересно, как ей удается сдерживаться, чтобы не бегать с той скоростью, с которой она умеет? Я бы точно не смог…

- Привет! Я была уверена, что ты не появишься после вчерашнего, - сказала она. А я вновь поразился ее красоте. Сегодня она была в строгом платье до колена и легеньком пиджачке. Но, пожалуй, будь она хоть в парандже – я бы реагировал на нее с тем же возбуждением. Сам себе удивляюсь.

- Учеба – превыше всего, - наставительно заявил я и покраснел.

- Привет, дружище, - заявил Эммет и хлопнул меня по плечу. Внутри все отозвалось болью, а я, кажется, побледнел.

- Эммет! Нежнее! – вскрикнула Белла и обеспокоенно осведомилась. - Как твое ребро?

- Уже лучше, - обтекаемо ответил я.

- А что с ребром? – влез Эммет.

Белла замялась, а я привычно почувствовал румянец на щеках.

- О! – прогудел Эммет и засмеялся. – У голубков была бурная ночка?

- Эммет! Я тебя сейчас! – зашипела на брата Белла, а тот в притворном испуге поднял руки.

- Ладно! Ладно! Так что случилось, Эд? – серьезнее спросил он.

- С кровати грохнулся, - буркнул я. Эммета, конечно, опять разобрал смех, но увидев страшный взгляд Беллы, он промолчал.

- Неудачно это ты! – заявил он. – Кстати, мне кажется, тебе пора познакомиться с остальной семьей. Может, устроим в субботу вечеринку у нас?

Я посмотрел на Беллу. Пусть уж она решает, пора ли мне знакомиться с остальными представителями семейства Калленов.

- Думаю, за пару дней, оставшиеся до субботы, мы подготовимся к твоему визиту, - улыбнулась Белла.

Когда обрадовавшийся Эммет убежал в школу, я все-таки обратился к Белле:

- Слушай, ты прости меня за вчерашнее. Я плохо помню, что было, но, надеюсь, я не делал ничего слишком неприличного.

Белла от этих слов чуть на асфальт не рухнула от хохота. Черт, что же я вчера ей наговорил?