- Зачем ты это делаешь? – С мукой на лице он смотрел, как я яростно выдергиваю черные перышки из своих крыльев.
- Чтобы не мозолили тебе глаза.
- Я все равно буду помнить, - хмурился он.
- Но так-то лучше, правда ведь? – я отряхнула руки и встала.
Только что у нас был неслабый разговор, окончившийся ничем, и я была раздражена дальше некуда. Когда Джаспер и Эммет говорили об упрямстве, они ничего не преувеличили. Эдвард был как неприступная несокрушимая скала.
Я просила его впустить меня, чтобы помочь ему справиться с чувством вины. На мой взгляд, в этом был его путь к спасению. Он сам запер себя в этой клетке и отказывался видеть выход. Но он и слышать ничего не хотел. Он, словно мазохист, вцепился в это чувство и лелеял его, взращивал, прибавляя по мере существования новые и новые штрихи.
Уже много дней и ночей мы спорили об этом, но так и не сдвинулись с мертвой точки. В этот раз все, казалось, закончится так же, как и всегда.
- Ты давно уже искупил все свои грехи! – кричала я.- Посмотри на себя. Ты еще при жизни искупил их. Тебе нужно просто простить себя!
- Это не так, - упрямился он. – Если бы искупил, не попал бы в ад.
- Ты и не попал! Посмотри на себя, разве ты в аду?
- Да, спасибо, мне стало гораздо легче, - он горько усмехнулся, дергая своими рваными крыльями.
- Но тебя отвергли. Значит, посчитали, что ты им не подходишь! Твоя безмерная вина привела тебя туда, а не настоящие грехи. Ты просто не верил ни во что иное. Ты не верил, что достоин лучшего. Ты так отчаянно сопротивлялся тому хорошему, что есть в тебе, что попал туда, куда сам же себя и определил.
- И что с того? Это что-то меняет? Я все равно ни там, ни там.
- Вот именно, - я ходила взад-вперед по комнате, ставшей уже нашим домом. – Пойми, существо не может находится между мирами. У души есть только две дороги! С одной тебя изгнали, тебе нужно просто попробовать вступить на другую!
- Как ты представляешь себе это? Постучаться в двери и попросить впустить меня?
Эта мысль была интересной. Я остановилась, задумчиво потирая подбородок. Что, если я перенесу его? Это возможно?
- О, брось, ты не можешь решать это. - Эдвард пристально следил за выражением моего лица и догадался, какую идею вызвали его слова. – Белла, у тебя могут быть неприятности из-за этого.
Да уж. Я с остервенением вырвала еще одно черное перо. Они так быстро росли, что это даже раздражало. Я не могла появиться в таком виде. Я могла никогда больше не выйти оттуда, и тогда Эдвард навсегда останется здесь, в «нигде» - и одинок. Я не могла допустить этого. К тому же – ведь тогда моя душа тоже никогда не обретет счастья! Не хочу так!
Я снова вырвала черное перышко и задумчиво повертела в руках. И вдруг ахнула, с открытым ртом уставившись на его ободранные крылья.
- Что? – спросил он.
Я онемела. Мне хотелось хлопнуть себя по лбу. Выход лежал на поверхности все это время, а я, словно слепой котенок, не видела его!
- Я знаю… - прошептала я. – Знаю, что делать!
Нахмурившись, он смотрел на меня. Видимо, ожидая очередную бредовую на его взгляд идею.
Я медленно прошлась, оценивающе разглядывая его со всех сторон. Смогу ли я сделать это? Хватит ли у меня сил?
«Не отступай, - говорил Джаспер, - будь сильнее его, Белла!»
Он поежился, когда я ворвалась бесцеремонно в глубины его души, прощупывая на прочность.
- Что ты делаешь? – возмутился он, недовольный таким резким и нахальным вторжением.
- Ты МОЙ, - отрезала я, продолжая свои исследования. Он не больно-то и сопротивлялся. Кто знает, может у меня и хватит сил.
- Пойдем! - Я протянула ему руку.
- Куда? – он недоверчиво помедлил, но подал свою.
- Не знаю, просто куда-нибудь. Мне нужно побольше места. Солнце, воздух… - я бормотала всякую ерунду, заговаривая ему зубы, а сама продолжала потихоньку опутывать его своими ледяными нитями, искать слабые места. Он ведь провернул эту штуку со мной, почему я не могу?
Мы оказались на крыше. Просто на крыше какого-то дома, обычной ровной металлической крыше. Светило солнце, отражаясь от всех поверхностей, вокруг плясали сотни солнечных зайчиков. Дул ветер – все как я заказывала.
Я решительно взяла его за вторую руку и посмотрела прямо в глаза.
- Ты должен доверять мне! – Мои слова заставили его испуганно уставиться на меня. Он попытался освободиться от моих пут, чувствуя неладное, но я намертво держала его.
- Пожалуйста, - прошептала я, - не сопротивляйся. Не усложняй мне задачу.
Он начал дергаться, пытаясь вырвать руки, но он был слишком слаб по сравнению со мной.
- Что бы ты не задумала, - шипел он, - я знаю, чувствую - это опасно для тебя. Пожалуйста, не делай этого, я того не стою.
Его трясло, он упал на колени, поняв тщетность своих попыток, и умоляюще смотрел в мои глаза. Его очертания расплывались, жар становился все ожесточеннее. Он боялся не за себя. За меня.
- Пожалуйста, позволь мне помочь. Я смогу. Я справлюсь. Доверься мне.
- Что? Что ты хочешь?
- Просто отдай мне все, - выдохнула я, приближая лицо к нему. – Освободи себя.
- Нет, я не смогу, - шептал он, неистово мотая головой.
- Попробуй, я помогу. – И в тот же миг я впилась в его губы поцелуем.
Что-то дрогнуло внутри него, потеряло устойчивость, по каплям стало сочиться из него. Словно яд, которому там не место, - я вбирала это в себя, поглощала самые темные участки его души: боль, ненависть, жестокость, гордыню. Это было горячо, больно, меня сжигало заживо. Его ошибки, вся его жизнь была прожита мною вместо него за один миг. Мне стало тесно внутри себя, душно – я задыхалась, слишком много боли было в нем. Я слабела, уничтожала саму себя. Он сопротивлялся, особенно когда я взялась за его непомерное чувство вины. Словно раковая опухоль, она въелась во все органы и разлагала его изнутри. Я дергала, расшатывала, ударяла и снова дергала. Я выкорчевывала с корнем. Силы были на исходе, у чувствовала, как слабею. Я не смогу, не успею – слишком крепко это сидело в нем, слишком сильно он держал это подле себя. Мое тело стало невесомым, как будто чернота его души, которую я вбирала в себя, вытесняет мою собственную душу. Я падала куда-то в бездну, я парила над телом, но из последних сил пыталась. Какой смысл начинать, если я не смогу довести дело до конца? Я горела, словно объятая пламенем. Я погружалась в темноту.
А потом все закончилось.
Тишина и покой разлились вокруг. Я чувствовала прикосновение солнечных лучей. Я чувствовала прохладный ветерок, целующий кожу. Никакого огня, никакой боли, никакой слабости.
Я распахнула глаза, чтобы увидеть его, своего Эдварда. С удивлением я уставилась на его руки, лежащие на моих – они были теплые и мягкие, кожа мерцала.
Я вскинула голову, чтобы посмотреть в его глаза, и ахнула.
Зеленые. Они были зеленые.
Он расправил свои огромные белые крылья и окружил нас ими, словно шатром.
А потом он сказал, улыбаясь:
- Привет.
- Привет, просияла я и, внезапно задрожав, обхватила его талию обеими руками. Прижавшись всем телом, я залила слезами его грудь. Слезы тотчас превращались в бабочек и разлетались в разные стороны.
- Эй, ты чего? – спросил он, гладя меня по голове.
- Я… просто счастлива.
- Что-то случилось?
Я отняла голову и недоверчиво уставилась на него. В его бездонных зеленых глазах светились безмятежность и умиротворение. Его кожа сверкала в солнечных лучах, а в волосах играл ветер. Он был прекрасен. Совершенен. И абсолютно невинен.
- Ты что-нибудь помнишь? – выдохнула я.
Он пожал плечами, улыбаясь. Я нежно погладила теплую кожу его щеки и вздохнула:
- Я помогу тебе вспомнить, - улыбнулась, а потом тоже пожала плечами: - Если хочешь.
Он беззаботно рассмеялся, подхватывая меня на руки и кружа, взлетая все выше и выше в облака. Мы целовались и смеялись. И снова целовались, беспечные и невероятно счастливые.
- Пойдем, - сказала я, когда пришло время, и взяла его за руку. - Есть место, где нас ждут. Пора двигаться дальше.