Проходили дни.
В школе всё было нормально. Марк говорил, что количество Калленов уменьшилось на одного. Куда-то делся Эдвард Каллен.
Это было хорошо. Потому что они меня пугают. Мне было гораздо лучше переносить биологию в одиночестве, чем с этим… призраком. Я чертила в конспектах каракули и по-прежнему осторожно садилась на место с краю, а не у окна.
И сегодня это оказалось не лишним, потому что я неожиданно услышала:
- Привет, Белла, - странно, но его голос на этот раз не был полон ненависти. И он начал дышать! Хотя и с перерывами.
Однако я всё равно вздрогнула от неожиданности.
Главное – не поворачивать голову в его сторону.
По появившемуся дыханию, я поняла, что он смотрит на меня. Я коротко кивнула в ответ на его приветствие.
- Как тебе погода? – неуверенно произнёс он. – Радуешься дождю?
У него что, раздвоение личности? То он шипит, пихается и дёргается, то, знаете, вежливо так, спрашивает: «Радуешься ли ты дождю, Беллочка?», причём, будто от моего ответа зависит его жизнь.
Делает вид, что между нами ничего не было! (Я имею в виду, неприязнь).
- Нет, - отрезала я, изучая светлое пятно, которое было преподавателем.
- Если тебе не нравится дождь, то зачем ты переехала в самый дождливый город США? – он спросил это с какой-то досадой. Будто ему было бы лучше, если я не приезжала бы сюда. Он разозлил меня. Какое ему-то дело?
Но я умею сохранять хладнокровие.
- Я не сказала, что не люблю дождь. Ты спрашивал, радуюсь ли я ему.
- Но если ты не радуешься, значит, не любишь… - не мог понять меня Каллен.
Все эти рассуждения о погоде надоедали уже мне. Не думаю, что Каллену было жизненно важно моё мнение об осадках. Может, он не знал о чём начать со мной разговор? Но зачем ему со мной разговаривать, если я так не понравилась ему ранее?
Я его тоже не понимала. Одно было ясно точно – что-то во мне не даёт ему сейчас покоя. Надеюсь, это не мои глаза. Не хочу, чтобы кто-то знал…
- Нет, не так. Мне просто всё равно! – как можно безразлично произнесла я и ещё сильнее сосредоточилась над тем, что говорит учитель.
А мистер Беннер же, тем временем, уже объяснял нам наше задание на лабораторную. Чёрт! Первым желанием было сделать ноги. Но я сдержала этот порыв. Убежать я всегда успею.
Нам раздали микроскопы и препараты.
- Сначала – леди? – поинтересовался Каллен. И где он здесь «леди» нашёл? Слепой, что ли! Я молчала, не двигаясь. – Хорошо, давай я начну. Профаза.
Я молчала.
Он шелестел бумагой, а затем поменял препарат в микроскопе. Потом наступила тишина. Он ждал моих действий.
Я по-прежнему молчала и не двигалась.
Таким нехитрым образом, Каллен сделал всю работу сам.
- Хочешь проверить? - спросил меня он, видимо, будучи сильно удивлён моим поведением.
- Я тебе верю, - кратко произнесла я.
- Биология – не твоя стезя? – спросил-таки меня он.
- Не люблю напрягаться, а ты прекрасно справляешься, - бросила я.
Мистер Беннер не поверил, что я могла внести посильный вклад в исследование фаз митоза. Но мне и не надо было. Однако приз в виде луковицы достался-таки нам. Я благородно уступила её Каллену. Он заслужил.