Белла

Центральная площадь Вольтерры полыхала от алых плащей. Под лучами яркого южного солнца все фигуры сливались в одну багряную пелену. Столетние камни мостовой и шпили дворцов старого города плавились от нестерпимого зноя, а пронзительно- яркая синь небес казалась достойным фоном для полотна безумного художника. Теплый ветерок проник сквозь открытое окно, куда я бездумно уставилась уже какое-то время, и игриво тронул мой локон, ласково пройдя теплой ладонью по моей заледеневшей под взглядом Аро, щеке.

- Белла, Белла, Белла… - от его улыбки веяло могильным холодом – мне кажется, господа, что мы имеем маленькую проблему. –
Взгляд, скользнувший по моей оцепеневшей фигурке, не оставлял сомнений в том, кого именно он подразумевал под проблемой. Я сделала крохотный шажок назад, еще теснее прижимаясь к стоящему за моей спиной Эдварду. Он притянул меня к себе еще ближе, заключая в крепкие объятия. Мне стало почти больно, но это сейчас не имело никакого значения. В его руках я, самым парадоксальным образом, чувствовала себя защищенной. Словно и не было вокруг нас десятка голодных вампиров, словно и сам он, по сути, не был одним из них. Несмотря на все это, я понимала как нельзя более отчетливо, что нет для меня места более безопасного и желанного, чем его объятья.

- Аро! – голос Эдварда был таким же холодным и пустым, как и огромный зал резиденции клана Волтури, где сейчас решалась наша судьба. – О какой проблеме ты говоришь? Я приехал в Италию, чтобы просить вас о смерти. Теперь я не ищу ее. Мы вернемся домой, и все будет как прежде!

- Мой юный друг, - древний вампир сокрушенно вздохнул, театрально раскинув руки в беспомощном жесте, - ты же знаешь наши правила. Любой человек, узнавший о нашем существовании, должен или стать одним из нас или умереть. И эта милая дама – не исключение.

- Ты же видел пророчество Элис?! Белла станет одной из нас. Это только вопрос времени! – его глаза гневно сверлили лицо собеседника.

- Ах, Эдвард, никто из нас и не сомневается в таланте нашей малышки Элис, но ты же прекрасно знаешь цену всем этим пророчествам. В любой момент ситуация может измениться и о нашей тайне узнают люди. Волтури веками стояли на защите наших интересов, и ничья жизнь не стоит такого риска. Даже твоя. Не говоря уж… - Аро не договорил, но небрежный взмах руки был достаточно красноречив. Я почувствовала, как напряглось тело Эдварда.

- Белла уже давно знает о нашей семье. Мне кажется, что в ее лояльности ты можешь не сомневаться. Каллены готовы взять на себя ответственность за нее перед кланом, – ответом ему был тихий шелестящих смех.
– Я все чаще жалею, что ты отказался от моего предложения остаться с нами. Тебя бы ждала прекрасная дипломатическая карьера! Впрочем, ведь все еще может измениться, не так ли? - от его вкрадчивого голоса мое сердце тревожно сжалось. Казалось, властелин Вольтерры играл с нами и у меня были очень нехорошие предчувствия относительно дальнейшей судьбы его строптивых игрушек.

Мои невеселые размышления прервал скрип открывшейся двери. В комнату вошла удивительно красивая девушка. Короткая юбка и откровенный топ только подчеркивали ее безупречную фигуру. Копна белокурых волос и глаза необычного фиалкового оттенка - на ее фоне я еще острее почувствовала себя маленькой серой мышкой в мятых джинсах и куртке, в которой я промчалась через полмира, спасая Эдварда.

- Аро, прости, что прерываю вашу беседу, но наши гости уже прибыли! - раздался ее музыкальный голос. «Гости?!» - я с недоумением взглянула на Эдварда и увидела что он, склонив голову, внимательно прислушивается к звукам, доносящим из-за огромной двери, ведущей в соседний зал. Что-то похожее на отвращение мелькнуло в его лице.

- Да-да, дорогая! Нехорошо заставлять гостей ждать! – теперь я отчетливо расслышала тихие смешки вампиров, стоящих позади нас. Шум из-за закрытой двери стал громче, и я стала различать отдельные голоса и смех переговаривающихся между собой людей.

– Эй, бэби, а ну-ка сфотографируй меня с этим парнем в плаще! Вау! Это будет шикарная фотка из замка вампиров! – я в смятении перевела взгляд на Эдварда. Люди? Здесь? Он виновато отвел глаза – Прости, любимая, но мы ничем не сможем им помочь, - я сжалась в его руках от страшной догадки – разумеется, зачем еще вампиры могли привести сюда людей, как не для своей страшной трапезы. Голоса, которые я слышала, явно принадлежали американцам. Туристы. Обреченные, которых еще не скоро хватятся их родные, ведь они так далеко от дома. Волтури действительно надежно хранили свои секреты за стенами древних замков. Тревоги никто не поднимет, уж что-что, а прятать следы они умели.

- Аро! – голос Эдварда звенел от бешенства, – Мы действительно должны присутствовать при ЭТОМ?! – я чувствовала, как его тело дрожит от с трудом сдерживаемой ярости.

- Нет-нет, что вы?! – с деланным возмущением замахал руками тот, – Ну, разумеется, я не настаиваю на вашем присутствии на нашем маленьком банкете! – хихиканье вампиров стало громче. – Будьте гостями в нашем замке! Я думаю, что у нас будет достаточно времени, чтобы закончить наш разговор.

- Мы весьма признательны за твое предложение – я не представляла, что в обычную фразу можно вложить столько яда, – но нам бы не хотелось злоупотреблять твоим гостеприимством. Полагаю, в отеле нам будет удобнее.

- Ни в коем случае! Я настаиваю! Мне бы не хотелось, чтобы у юной мисс Свон сложилось превратное впечатление о нашем доме. Вас проводят в гостевые апартаменты, и завтра мы сможем без помех вернуться к нашему разговору – я видела, что Эдвард хотел еще что-то возразить, но в этот момент откуда-то сбоку к нам плавно подошла Джейн.

– Я их провожу, Аро, не беспокойся! – его плечи напряглись, и я знала почему. Противостоять силе этой маленькой хрупкой девушки с лицом порочного ангела, не мог никто – будь то человек или вампир. Но так же точно я знала, что он был готов воевать за меня с целым миром, даже если у него не будет ни одного шанса победить. Однако я видела, какую боль она могла причинить моему любимому, и ни за какие сокровища не согласилась бы пройти через это снова. Я торопливо схватила руку Эдварда и развернулась к ней лицом – Мы идем!

Стоило за нашими спинами закрыться неприметной двери, через которую нас вывела Джейн, как со всех сторон сразу обступила темнота. Я еще сильнее сжала руку Эдварда. Вторую - инстинктивно вытянула вперед, пытаясь нащупать возможную преграду перед собой. Мои движения тут же прокомментировал ехидный смешок Джейн – Хочешь пройти через центральный зал, Белла? - я вздрогнула от мысли, что мне придется взглянуть в глаза людям, которым всего через несколько минут предстоит стать главным блюдом на кровавом пиру вампиров. – Нет-нет, все нормально.

Эдвард , от которого не укрылась дрожь, пробежавшая по моему телу, осторожно освободил свою руку от моих судорожно сжатых пальцев, чтобы тут же крепко обнять за талию – Не бойся, любимая. Ты не упадешь, - я почувствовала, как он коснулся моих волос легким поцелуем. Джейн на это пренебрежительно фыркнула и только тогда я поняла, что тьма была такой непроницаемой только для моих слабых человеческих глаз, тогда как мои попутчики никаких проблем со зрением не испытывали.

- Джейн, ты здесь для того, чтобы проводить нас в комнату, а не для того чтобы пугать Беллу. Твое общество и так достаточно неприятно.
Ответом послужило еще одно высокомерное фырканье, но тем не менее, я услышала удаляющийся звук ее шагов – Это взаимно.

Следующие полчаса для меня слились в одно непрерывное движение. Казалось, что темнота обладает способностью поглощать время и мы движемся по этим мрачным коридорам целую вечность. Дважды наш путь яркими мазками витражей пересекали большие гулкие залы. Мы выходили из каких-то незаметных дверей, быстро пересекали эти пустые пространства и так же быстро ныряли в такой же неприметный вход. Эдвард не обманул меня – несмотря на темноту, я действительно ни разу не упала. Несколько раз, когда на нашем пути встречались ступени, он просто брал меня на руки и переносил через препятствие. Когда наша провожатая уверенным жестом распахнула очередную дверь, я уже привычно зажмурилась от хлынувшего в глаза потока солнечного света. Чуть-чуть привыкнув к освещению, я, наконец, открыла глаза и тут же закричала от ужаса – в большой светлой галерее, куда нас привела Джейн, у стены стояли две фигуры вампиров в уже привычных для меня черных плащах, а между ними, на белом мраморе пола, яркими пятнами алели потеки свежей крови.

- Тише, любимая, тише – Эдвард крепко держал меня в объятьях, осторожно гладя по голове, успокаивая. - Это всего лишь витражи. Посмотри, не бойся - я осторожно подняла голову от его груди и посмотрела еще раз на огромное витражное окно, которое занимало почти половину стены. Рыцарь. Фрагменты цветных стекол складывались в фигуру рыцаря, в таком же алом плаще, в который до сих пор был одет Эдвард, да и половина населения Вольтерры, впрочем, тоже. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь иллюзорные складки этого одеяния, и оставляли на полу кровавые блики, так напугавшие меня. Рядом заливалась счастливым смехом Джейн, довольная произведенным эффектом – Тебе следовало тщательнее выбирать себе игрушку, Каллен! Это просто смешно – эта человеческая девчонка так труслива!

Эдвард медленно повернулся к ней. Его глаза зло прищурились, а губы изогнулись в презрительной ухмылке – Ну, разумеется! В выборе игрушек из числа человеческих девчонок тебе нет равных, ангел мой! – последние слова он просто выплюнул ей в лицо. Улыбка немедленно сбежала с вытянувшегося лица Джейн.

- ЧТО?! – ее высокий голос сорвался в визг – Да как ты смеешь?! – она хищно протянула руки к нам, слегка приседая в коленях, как перед прыжком. Эдвард молниеносно переместил меня к себе за спину и так же прогнулся вперед в угрожающей позе. Он смело встретил ее полный ненависти взгляд – О! Даже так? Не игрушка? Неужто у малышки Джейн есть сердце? Так-так… Интересно… - я растерянно переводила взгляд с ее искаженного лица, на его, на котором застыла дьявольская усмешка. Джейн топнула ногой и зарычала в бессильной ярости, понимая, что сейчас Эдвард читает ее мысли как открытую книгу. Она резко развернулась и кивнув на соседнюю дверь, приказала стоящим рядом вампирам – Заприте их!, - а затем обернувшись, через плечо тихо прошипела Эдварду – Ты еще пожалеешь, Каллен. Ты еще очень пожалеешь.