Белла

Он не сказал этого.
Он не сказал этого.
Какого черта он этого не сказал?
Господи, я же чувствовала это, с каждым его прикосновением, с каждым его поцелуем, я слышала это в каждом раскате грома, я слышала все, что он не смог сказать.
Я чувствовала, что он заботится обо мне.
Но, видимо, не настолько.
Не настолько, чтобы выйти из пари или перестать быть тем, кем он был до моего приезда в Форкс.
И что мне теперь делать? Спасти его, предоставив ему свободный доступ к моей киске?
Целовать его с такой страстью, что он вообще ничего не сможет сказать?
Заниматься с ним любовью до тех пор, пока он не будет видеть и любить никого, кроме меня?
Нет.
Но, в любом случае, я не сожалею о том, что сделала.
Даже когда он держал меня очень крепко и все равно не сказал этого, даже когда я шептала его имя и думала, что, возможно, это последний раз, когда я это делаю, даже когда я плакала, когда он входил в меня или переворачивал меня, он не сказал этого – но я все равно не жалею об этом.
Как можно сожалеть о том, что любишь – и это единственная правдивая истина, которую я узнала от Эдварда сегодня ночью.
Даже, если тебе хочется ненавидеть, ударить, бежать подальше от этого болезненного разрыва – ты не можешь одновременно любить человека и сожалеть о том, что любишь его.
Независимо оттого, как все это закончится.
И когда самое лучшее, что случилось у меня в жизни закончилось…ничего не осталось.
Я отдала все – он просил больше, и дала ему это.
Но не получила ничего взамен – поэтому я не буду переживать и плакать из-за того, что произошло. Я могу сделать это дома.
Я просто смирилась.
Я полюбила.
Но не получила этого взамен, или по крайней мере, недостаточно.
Он просто не смог этого сделать. Это место абсолютно разрушило его. А мне нужна была какая-то отдача. Я хотела, чтобы он любил меня так же, как и я его.
Большая часть меня жалела его, потому что он просто не был способен на это чувство.
Внезапно я почувствовала, как его пальцы касаются моей обнаженной спины, и мне пришлось отодвинуться, потому что если он продолжить прикасаться ко мне, то я не сдержусь, а потом буду ненавидеть себя и его за это.
- Вот, - прошептала я с дрожью в голосе, - теперь ты можешь пойти и выиграть свое пари.
Его рука упала с моей спины, а я надеялась, что гроза уже прекратилась, потому что мне срочно нужно бежать отсюда.
- Что? - спросил он низким голосом, совсем непохожим на него.
- Ну, ты же этого хотел. Извини, но мне больше нечего тебе предложить.
- Ты не хочешь меня?
Я не хочу только часть тебя.
Я не хочу встречаться втайне от других.
Я не хочу этих «почти» отношений.
- Я не вернусь. Так что… - прошептала я, скатываясь с кровати и дрожащими руками пытаясь найти одежду, его, мою, Розали, не важно, главное надеть что-то на себя и поскорей уйти отсюда.
- Белла…это из-за пари, верно? – спросил он, даже не сдвинувшись с места.
- Да, верно.
Я слышала, как он резко выдохнул, и, наконец, нашла футболку.
- Ты не вернешься, - пробубнил он, и это прозвучало так, как будто он обдумывал эту перспективу.
- Я…я буду скучать, - сказала я, надевая футболку, и немного задержав её на лице, чтобы вытереть слезы.
- Не надо. Ты можешь остаться.
- Нет.
Я не могу быть с тем, для кого я недостаточно хороша.
Даже если этот человек Эдвард.
Я вернусь к тому, как жила до него, а он снова станет тем, кем был до меня, а время, проведенное с ним, навсегда останется в моей памяти как самое лучшее, что у меня было в жизни.
- Нет? Ты…я думаю. Я думаю, я понимаю почему, - сказал он тихим хриплым голосом.
Я кивнула, и мне каким-то образом удалось надеть штаны и туфли, после чего я медленно поплелась к окну, услышав, как он скрежетнул зубами.
- Окно…оно застревает, когда идет дождь. Давай я помогу…
- Я думаю, в этот раз я воспользуюсь дверью, - прошептала я.
Я не хотела лезть через окно.
Потому что в этот раз я ухожу навсегда…и я должна поставить жирную точку, закрыть дверь.
- Белла?
- Да.
- Я тоже буду скучать.
Я закрыла глаза и плотно сжала губы – ну почему он не может этого сделать?
Или почему я слишком способна на это?
Почему после всего я продолжаю его любить?
Я пыталась выдавить из себя «пока», но не могла произнести ни звука…и затем я просто ушла, сожалея только о том, что он так и не сказал этого.
И как бы сильно я не хотела, я не могу попросить его – я не могу умолять его хотя бы попробовать.
Я не могу попросить его забить на пари – черт, да я же подарила ему его победу.
Вместо этого, я постараюсь сохранить в памяти каждое его прикосновенье, каждый вздох, его запах, его улыбку – и я всегда буду помнить эту ночь, как ночь, в которой я отдала всю себя, в которой я любила…и была почти любима.

Эдвард

Я тупо уставился на неё.
Что? Что? Пари…
Она думала, что…
Черт.
Я уже потерял её.
И в итоге потерял себя.
Она не будет со мной. Пари…всё из-за этого дерьмового пари.
Нас больше нет.
И все из-за…
Я могу это исправить.
Я могу заставить её остаться.
Но не смогу, если она не хочет.
Она даже не посмотрит в мою сторону. Потому что я негодяй. Потому что я играл с людьми. Потому что я позволил управлять собой.
И если посмотреть, то я не достоин её. Я не достоин её любви, и всего, что она мне дала.
Полагаю, вот что значит повзрослеть.
Когда ты начинаешь осознавать свои поступки…
И это больно.
Действительно больно.
Я закрыл глаза. Гроза прекратилась. И, казалось, что всё вокруг меня вообще исчезло.
- Я думаю, я понимаю почему.
Вернее, я прекрасно понимал, почему. Она не могла быть с тем, кто посмел быть таким мерзавцем по отношению к ней, с тем, к которому можно подобрать все прилагательные с приставкой «не».
И я не мог винить её за это.
Я потерял её. Я. Потерял. Её.
Она даже не воспользовалась окном, чтобы выйти. Нашим окном. Окном в наши чувства. Теперь оно было закрыто. Навсегда.
Она вышла из моей комнаты, а я остался сидеть на кровати, голый и замерзший.
Мне нужно было принять горячий душ, но я не мог сдвинуться места, я завернулся в одеяло, потому что меня по-настоящему трясло, и в этот момент я ненавидел себя, немного её, но больше всего я ненавидел это «теперь ты можешь пойти и выиграть своё пари».
Как только в моей голове пронеслись эти слова, я представил, как буквы долбят мой мозг, и в нём образуется большая черная дыра. Меня передернуло от этой мысли, и внезапно захотелось отключить все чувства, чтобы осталась только пустота.
А потом захотелось смеяться. Великого Эдварда Каллена кинули из-за пари, и теперь я знал, что это именно то, чего и добивалась Розали Хейл, то, что она уготовила для меня и Изабеллы Свон с самого начала. Ну что ж, хорошо сыграно, Хейл. После одной потрясающей ночи, я выиграл своё пари, но Белла проиграла своё…и независимо оттого, трахну я Розали или нет, она всё равно останется в выигрыше. Блестяще сыгранная партия.
Если бы я был способен сейчас рассмеяться или заплакать, я бы с удовольствием сделал это.
Но нет, я был ублюдком с ледяным сердцем, поэтому я просто закрыл глаза и ждал, когда же снова загремит гром, пытаясь доказать себе и каждому, что я смогу забыть это.
Но кого я обманываю, я не смогу.
Гроза прекратилась, и я не заметил, как заснул.