БЕЛЛА

Объявили посадку на мой рейс, и мы с Чарли поднялись. Его самолёт только через полтора часа. Две недели. Время только для нас.

Он обнял меня за плечи и притянул к себе. На самом деле сейчас он проявил больше привязанности, чем за все годы. Если Рене любила душить в объятиях и приставать с расспросами, то Чарли проявлял большую сдержанность. Я взглянула на него и увидела, что он закрыл глаза.

- Белла, - тихо и очень серьёзно произнёс он. – Знаю, что не вправе даже просить тебя об этом, но, пожалуйста, будь осторожна.

Я уставилась в пол, потому что мы оба знали, о чём именно он говорит, а точнее о ком он говорит.

- Хорошо, пап.

Он отпустил меня и отступил в сторону.

- Хорошего полёта, Беллз. И передавай от меня привет маме.

- Конечно, передам. И… просто подумай об этом.

Он кивнул, и я направилась на регистрацию.

Перелёт из Сан-Диего, где у моих бабушки и дедушки домик на пляже, до Финикса занимал чуть больше часа. И это будоражило и пугало меня. В общей сложности всей поездки час необходимый для перелёта домой всего лишь маленькая частичка в сравнении со всеми часами, что я провела без него. Я с нетерпением ждала момента, когда смогу, наконец, обнять его или поцеловать. Я, вероятно, совершенно проигнорирую свою мать, которая по какой-то непонятной причине решила отпроситься с работы и приехать в аэропорт, и кинусь сразу к Эдварду.

Во время моего пребывания в Калифорнии, мы созванивались по ночам через день. Просто я переживала, что разговаривать каждую ночь будет слишком больно, и я вернусь раньше положенного срока. Но общение через день оказалось настоящим мучением, даже до того как я рассказала Чарли. А после вообще стало сущим кошмаром.

Я сидела за кухонным столом после завтрака и разговаривала по телефону с миссис Мейсен. Мне пришлось позвонить. Эдвард продолжал, как попугай повторять, что он в порядке и что всё не так плохо, но вот его голос звучал странно. Это испугало меня, поэтому я позвонила бабушке Эдварда, чтобы проверить его слова. Я уже превратилась в психически неуравновешенную девушку-сталкера.

Чарли зашёл под самый конец разговора.

- Он действительно в порядке? – спросила я.

Она ответила, что с ним всё нормально, и она как раз собирается приготовить ему обед.

- Хорошо. Вам я верю. Можете передать, что я скучаю? И что я позвоню вечером?

Она сказала, что обязательно передаст и пожелала приятного отдыха.

Как только я повесила трубку, Чарли подключил все свои детективные способности. Чёртов коп. Он слишком наблюдательный.

- У тебя есть мальчик в Финиксе? – спросил он.

Я нервно рассмеялась.

- Забавно, что ты сказал Финикс. Он вообще-то приехал только на лето. Он из Вашингтона.

Чарли вздохнул и положил руки на стол. Он пристально смотрел прямо на меня, честно говоря, зрелище немного устрашающее.

- Откуда из Вашингтона?

У меня вырвался смешок, который очень походил на истерический.

- Эм-м… Форкс.

Он на мгновение посмотрел на свои руки, а затем вновь пронзительно взглянул на меня.

- Я его знаю?

- Он тебе знает, - ответила я. – Поэтому думаю, и ты его тоже.

Чарли ненадолго прикрыл глаза.

- И я очень сомневаюсь, что знаю его, потому что он добровольно помогает собирать мусор или из-за выдающихся успехов в учёбе.

Я нервно поигрывала со своими волосами.

- Он вполне неплохо учится, но вот пропущенная последняя неделя немного всё подпортила.

И Чарли взорвался, иначе просто не опишешь. Он быстро вскочил со стула, его цвет лица колебался от красного до багрового. Он буквально взбесился, после тридцати секунд нервов и ругательств и даже дыма из ушей, он, наконец, сел… совершенно спокойный. Твою мать, это самая жуткая вещь из всех, что мне приходилось видеть.

- Эдвард Каллен – укуренный бабник, которого я имел честь арестовывать бессчётное количество раз. И ты, чтобы и близко к нему не подходила.

О, чёрт. Я поднялась и взглянула на него.

- Когда мы будем видеться больше четырнадцати дней в году, тогда и обсудим, с кем я могу и не могу встречаться, - невозмутимо ответила я.

Это удар ниже пояса, это подло. Я знаю, Чарли не виноват, что мы так редко видимся. Дело в маме и во мне. Но меня задел его выпад об Эдварде, поэтому в ответ я ударила по его больному месту.

- Беллз, сядь на место, - серьёзно сказал он. Я вздохнула и сделала, как он попросил, чувствуя себя настоящей сукой. – Да ты его вообще знаешь?

- Да, знаю. Возможно, я смогу пересказать его полицейское досье, даже лучше, чем ты. И я знаю всё о девушках, с которыми он был, - я старалась вести себя уравновешенно и непредвзято. Я ведь знала наперёд, что Чарли это не очень хорошо воспримет.

- И тебе на всё это плевать? Что он, скорее всего, что-нибудь подцепил?

- Эдвард ничего не подцепил, - усмехнулась я.

- Откуда ты знаешь, Беллз? Он мог наврать тебе.

Я вздохнула. Как, чёрт возьми, говорить о подобном с кем-либо, а тем более со своим отцом?

- Когда он рассказал мне о своём прошлом, мы сходили в клинику, чтобы он проверился. Он чист, прямо, как и говорил мне.

Чарли потёр лицо руками и вздохнул.

- Делай, что хочешь, Белла. Мне всё равно.

Это ранило намного сильнее, чем крики и злость, и ядовитые замечания об Эдварде. Такое ощущение, словно он только что разочаровался во мне. Словно ему действительно наплевать.

Потребовалось несколько дней, прежде чем всё пришло в норму, и, наверное, разговоров восемь об Эдварде. Думаю, Чарли, по крайней мере, смирился с моим решением. Какое-то время атмосфера между нами царила напряжённая. Ему трудно было принять мой выбор, но мне столь же трудно было смириться с его позицией.

Едва я вышла из самолёта, как практически бегом бросилась за багажом. Удивительно, что у меня не выросли крылья, и я не взлетела, настолько я была взволнована. Я набрала его номер, хоть вокруг было довольно людно и шумно. Мне просто необходимо услышать его голос.

- Привет, Красавица. Где ты? – раздался в трубке его голос, я захихикала, чувствуя себя пятиклассницей.

- На пути к тебе, - ответила я. - Или пока к багажу. Без разницы.

Он молчал несколько секунд, и я испугалась, что связь оборвалась.

- Эдвард?

- Белла?

Я улыбнулась себе под нос.

- Ты молчал. И я не знала на связи ли ты ещё.

- Я был. И есть. Я… я просто… я скажу тебе, когда твоя мама не будет стоять со мной рядом.

Я могла лишь представить, как она прислушивается к разговору.

- Нет, скажи мне. Я хочу знать.

Он тихонько вздохнул.

- Я соскучился по тебе. Безумно.

Сердце словно обдало волной тепла и счастья, потому что это не просто слова. Это не всё, что он пытался сказать. Я слышала искренность в его голосе.

- Я тоже по тебе соскучилась.

***

ЭДВАРД

Я понял, что слова Элис о моей грёбанной «прирученности» правда в ту же секунду, как увидел Беллу. Сердце яростно заколотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу. И я потерял способность дышать. Всё, что я мог – пялиться на неё и улыбаться, пока она приближалась ко мне и Рене.

Она послала мне небольшую улыбку и неловко махнула рукой, после чего обняла свою маму. А затем она развернулась и накинулась на меня. Белла запрыгнула на меня, обхватив ногами за талию, и поцеловала. Я зашатался, пытаясь восстановить равновесие. Чёрт, как же классно вновь чувствовать её так близко.

Белла прислонилась своим лбом к моему и заглянула в мои глаза.

- Я так сильно по тебе соскучилась.

- Я тоже по тебе соскучился.

Я крепче обхватил Беллу, прижимая к себе, и стал целовать её шею, пока она нашёптывала мне на ухо.

- Я скучала по твоим губам. И по твоим рукам. И мне не хватало наших разговоров. И объятий. И совместного приготовления обедов. И поцелуев. Чёрт, я даже по минету соскучилась.

Я громко застонал. Сейчас явно не время и не место, чтобы обсуждать это. И всё же, это горячо.

- Ты выйдешь за меня? – в миллионный раз спросил я. Она захихикала. – Я серьёзно.

Белла опустила свои ноги и скользнула вниз по моему телу.

- Мы обсудим это позже, - она взяла меня за руку, и я подхватил её сумку.

- Ребята, хотите сходить куда-нибудь пообедать? – спросила Рене.

***

Я улыбнулся, наблюдая, как она бежит обратно с качелей. Белла не хотела оставаться дома, хоть и отсутствовала две недели, поэтому мы решили покататься на машине. А когда Белла увидела парк с качелями, мы притормозили, и она пошла покататься, хотя на часах было уже десять вечера. А я просто сидел, прислонившись спиной к машине, и разглядывал её. Она вернулась и села мне на колени, Белла прилетела всего несколько часов назад, но теперь проявляла ещё больше физической привязанности, не то чтобы я жаловался.

- Ты читал мои заметки? – спросила она, её кожа сияла в лунном свете.

- Миллион раз… в первый день, - улыбнулся я. Белла поспешно поцеловала мои губы.

- Прости, - застенчиво произнесла она.

- Никогда не извиняйся за то, что целуешь меня, - сказал я, мягко прижимаясь к её губам.

- Ты читал Ромео и Джульетту?

Я кивнул.

- Я уже читал до этого, но, да, я прочитал вновь. Дважды, - ответил я. Боже, меня точно приручили. – Хотя мне не нравится.

Белла удивлённо задохнулась.

- Как тебе может не нравиться? Это ведь великая история любви.

- Потому что они все идиоты, каждый из них. А Ромео самый худший. Не понимаю, почему его так идеализируют женщины.

Она скрестила руки на груди и надулась.

- Пожалуйста, продолжай, - пробурчала она, по тону могу сказать, она на меня рассердилась.

- Ромео любил Розалину; он любил Джульетту. Он женился на ней, а затем убил её кузена. Он – незрелая, вспыльчивая задница, которая понятия не имеет что такое любовь.

- Но он умер ради неё, - воскликнула она.

- Нет, не правда. Он умер из-за неё, но не ради. Я не говорю, что не сделал бы то же самое, если бы потерял тебя, - произнёс я, пробежавшись пальцами по её скуле. – Я могу понять его нежелание жить в мире без кого-то, кого он…

Что я намеревался здесь сказать? Возможно, Ромео любил свою девушку, но я… я не знаю. Я не уверен. Она не безразлична мне. Она неотъемлемая частичка моего существования.

- Что, Эдвард, - тихо спросила она.

- Я люблю проводить время с тобой. Я люблю быть с тобой. Просто я не думаю, что готов сказать…

Она поцеловала мою щёку.

- А я и не прошу, - затем она рассмеялась, и её тёплое дыхание достигло моей шеи, посылая по спине мурашки. – Что ещё тебе не нравится в этой пьесе?

- Парис, - немедленно отозвался я, чем вновь рассмешил Беллу. – Я серьёзно. Совершенно очевидно, что им предназначено быть вместе. Но пьеса не называется Парис и Джульетта, или Ромео и Джульетта и Парис. Он просто должен умереть.

- Он и умирает, - с улыбкой ответила Белла. – Ромео убивает его. И тебя похоже очень волнует этот вопрос, да?

Я кивнул.

Элис посоветовала сказать ей о своих чувствах. И сегодня я уже один раз напортачил с этим.

- Ты действительно не безразлична мне, Белла. И если бы кто-то попытался встать между нами, я взял бы меч и стал бороться.

Она улыбнулась мне.

- Ты предполагаешь, что это парень. А что если это будет Розалина? Могу я надрать ей задницу?

Мысль о том, как Белла дерётся с другой девушкой заводила.

- Безусловно, но только я хочу это видеть.

Она шутливо стукнула меня в грудь.

- Давай, пора идти домой и ложиться спать. Я просто с ног валюсь.

- К тебе или ко мне? – спросил я, когда она встала. Я поднялся на ноги и открыл для неё пассажирскую дверцу.

- Ко мне. У меня кровать больше.

Спасибо вам огромное за ваши замечательные комментарии. Как многие из вас и надеялись, сильно растягивать их первое расставание автор не стала, и в этой главе описан приезд Беллы.