Шанс сделать Белле приятно выпадал редко, и я всегда пытался придумать что-то, чтобы вытянуть ее из своей раковины. Той ночью она покорила меня, и я отчаянно пытался снова вызвать в ней такую же реакцию. Но, к сожалению, после этого наши встречи вновь стали привычными. И она снова начала говорить мне о своей ненависти перед уходом.
Я уже начал терять надежду, что наша дружба когда-либо возродится. Что когда-нибудь она посмотрит на меня как-то иначе, чем просто на парня, которого трахает.
Но все изменилось, когда Хайди напала на Беллу в коридоре. Моей первой реакцией, когда я увидел Беллу в тот день, был благоговейный трепет, который я испытывал по отношению к ней. К сожалению, именно из-за него я и пропустил, из-за чего началась ссора между ней и одной из самых сумасшедших девиц, преследующих меня.
То, что я вмешался прежде, чем Белла пострадала бы, не стало для меня неожиданностью. Мне всегда хотелось защищать ее. Поэтому я не собирался просто стоять, давая возможность этой шайке бешеных сучек унизить Беллу.
Все они удивленно смотрели на меня, когда я стал защищать Беллу. Хайди была в ярости, но меня это не волновало. Все, что я видел перед собой – быстро ускользающая Белла, а с ней – надежда на то, что я смогу удостовериться, что она в порядке. Я начал кричать на Хайди, объясняя ей, что столкновение с Беллой было просто случайностью. Я уже собирался последовать за Беллой, когда Хайди остановила меня:
- Забей, Кален. Ты ведь ненавидишь ее, как и я, - воскликнула она.
Разозлившись, я остановился. Мне хотелось так много высказать, но следовало держать себя в руках, поэтому я просто сказал:
- Да, конечно, - но в этот момент я понял, что не могу больше врать. – Ты ничего не знаешь о моих чувствах, - прорычал я.
После этого я быстро развернулся и направился за Беллой.
Этот день значительно изменил мое отношение к Белле на людях. Было немного больно от того, насколько шокирована она была тем, что я заступился за ее, но все же я был очень рад от того, что ей это понравилось. Хотелось сказать, что она единственная, для кого мне хочется делать это, но я волновался, что это слишком большой шаг для нас.
Следующие несколько недель в школе мы разговаривали почти каждый день. Мы просто болтали о всякой ерунде, я понимал, что ни на что большее она не согласится, поэтому просто наслаждался каждым моментом рядом с ней, даже зная то, что вскоре мы не будем раздеты. Впервые, после нелепого обещания дедушке, я наконец мог нормально общаться с ней.
Но я продолжал бороться с собой. Я постоянно думал, стоит ли держать это обещание. Положительно ответить на этот вопрос меня заставляло то, что я дал клятву, когда он умирал. Действительно ли он хотел, чтобы я женился на богатой девушке, или чтобы я был счастлив, но заблуждался на счет того, как этого достичь?
Я предпочитал думать, что мой дедушка не хотел, чтобы я страдал. Решив, что попытаюсь использовать наши разговоры для того, чтобы возобновить дружбу, я продолжал наши с Беллой встречи по ночам, надеясь, что рано или поздно два типа наших отношений соединятся, и она снова станет прекрасной, неотъемлемой частью моей жизни.
Однако, несмотря на прогресс в отношениях на публике, в наших интимных отношениях все становилось только хуже. Наши встречи были короткими, а секс – все более насыщенным и неконтролируемым, и даже когда физически я был полностью удовлетворен, морально я был истощен еще больше, чем раньше. И с каждым разом это проявлялось все больше.
Как обычно, Белла должна была прийти сегодня ночью. Я нуждался в ней и не собирался терять ни минуты. Я знал, что все будет как и в любой другой раз, и что после того, как она уйдет, я буду абсолютно опустошен, но я все равно продолжал делать. Мне это было необходимо. Необходима эта связь, пусть даже она не чувствует то же самое, что и я.
Однако сегодня что-то изменилось. Как обычно, я довел ее до оргазма, но после того, как мы вместе кончили, все пошло по-другому.
Белла не убежала сразу же. Вместо этого, она лежала на мне, полностью окутав меня своим телом. Позволив одной моей руке запутаться в ее длинных, мягких волосах, она не стала возражать, когда второй я обнял ее и притянул ближе к своему сердцу. Она положила свой лоб на мой, и через какое-то время мы стали дышать одновременно.
Когда я подумал, что этот замечательный момент подходит к концу, и она сейчас убежит, она наклонилась и поцеловала меня.
Этот поцелуй отличался от всех остальных, что были у нас. Даже когда мы пытались быть нежнее, в поцелуях всегда ощущались необходимость и желание. Да и мои мягкие, нежные поцелуи предназначались любому участку ее тела, кроме губ.
В этот раз она поцеловала меня мягко, нежно, и я почувствовал, что растаял. Это был самый интимный момент между нами. Я почувствовал, как мой пульс учащается, и знал почему – все было так, так и должно было быть. На что-то другое я уже не согласен.
Когда я был готов углубить поцелуй и показать, как отчаянно я любил ее и ждал, она отпрянула. Затаив дыхание, мы смотрели друг на друга, и могу поклясться, в этот момент в ее глазах я увидел что-то другое вместо ненависти.
Но, снова надев свою маску, она быстро вылезла из моих объятий, бормоча что-то о необходимости возвращаться домой. Я был разбит. И то же самое происходило с моим сердцем. Оно разрывалось на части. Мгновение рассеялось, и это сломало меня.
Я смотрел, как она одевается, прилагая все усилия, чтобы собрать кусочки своего сердца воедино. Я не мог больше допустить этого. Не мог так сильно любить, зная, что мне никогда не ответят взаимностью.
Глубоко вздохнув, я заставил себя произнести эти слова:
- Не думаю, что нам стоит продолжать заниматься этим.
Она остановилась на полпути к окну и посмотрела на меня. Я надеялся, что мое лицо не выдавало мои эмоции, но ее реакция на мое выражение лица только подтвердило обратное.
- Почему нет? – спросила она.
Я не мог выдержать ее пристального взгляда. Она выглядела расстроенной, и это ранило еще больше. Взглянув на простыни, я начал бесцельно расправлять их, чтобы хоть на что-нибудь отвлечься.
- Просто мне больше не кажется, что это хорошая идея.
Я поднял голову и увидел, что она обиделась. Я знал, что не смогу вынести ее неприязнь, но все же ее грусть заставила меня надеяться, что она изменит свое мнение о нас.
-Мы ведь ненавидим друг друга, так? – спросил я.
Ожидая ответа, я затаил дыхание. Когда она кивнула, я резко выдохнул.
- Да, - сказала она.
Я пытался игнорировать сильное давление в груди. Глубоко вдыхая и медленно выдыхая, я пытался уменьшить его. Постаравшись собраться, я заставил себя посмотреть ей в глаза. Но за пеленой накрывших меня эмоций я ничего не смог в них увидеть.
- Тогда не возвращайся.
Ничего больше я не сказал, и не думаю, что даже если бы и захотел, то смог. Эти произнесенные четыре слова ранили слишком глубоко. Она кивнула и начала вылезать из окна. По крайней мере, она следует собственным правилам.
Неожиданно острая боль разлилась внутри меня, и я больше не мог смотреть, как она уходит. Я думал, что если бы сказал ей, что люблю, как сильно в ней нуждаюсь, то она бы вернулась и сказала то же самое. Изменила о нас мнение. Возможно, простила бы меня.
- Белла? – позвал я ее.
Она замерла на ветке дерева, но я не мог видеть ее лица.
- Что? – ее голос был резким, и я догадывался, что она зла на меня за то, что я расторгнул нашу договоренность спустя целый год.
Полагаю, нам обоим будет сложно отвыкнуть от регулярного секса, но я был уверен, что для нее только он и имел значение. Пытаясь сдержать рыдания, я вздохнул, но понял, что потерпел неудачу. Она повернулась, и я встретился с ней глазами. Выражение ее лица показало, что выглядел я таким же опустошенным, как и чувствовал себя.
- Будь осторожна, - сказал я. Ничего другого я произнести не смог. Мой голос грозил сорваться в любую минуту. Она просто кивнула и продолжила спускаться с дерева и уходить из поля моего зрения.
Когда она ушла, я упал на кровать и начал часто, глубоко дышать, не в состоянии это контролировать. Грудь так болела, как будто на ней лежало что-то очень тяжелое.
Когда я подумал, что уже не могу дышать, из моей груди начали вырываться удушливые всхлипы. Я не мог распознать звуки, которые издавал. Никогда раньше я не плакал и не знал, как остановить это. Я не смог сдержать слез, и они покатились из моих глаз.
В этот момент мне показалось, что мой мир рухнул. Я свернулся калачиком, не заботясь о том, как жалко должно быть выгляжу, лежа голым в позе зародыша и плача как ребенок. Не имело значения. Больше ничего не имело значения. У меня не было Беллы. И не было мира.
Сейчас, спустя несколько часов после моей истерики, я просто лежу. Я не могу двигаться. Не могу сказать ни слова. Не могу ничего делать. Я просто абсолютно опустошен и сломлен. Не уверен, что смогу выйти куда-то из этой комнаты.
Не стоило заключать этот идиотский договор с Беллой. Мне следовало догадаться, что у нее никогда не будет тех чувств, которые я всегда к ней испытывал. Я должен был знать, что все закончится страданиями не только для меня, для нас обоих.
Я только хочу надеяться, что Белла действительно ненавидит меня и, где бы она сейчас не была, не чувствует себя такой же жалкой, как я. Надеюсь, она крепко спит. Надеюсь, она счастлива.
Надеюсь, что боль, которую я испытываю, когда-нибудь утихнет. Я просто снова хочу жить.

Дорогие читатели, вот и новая глава) Когда переводила, сердце кровью обливалось - так Эдварда жалко( Будем надеяться, у них все наладится. Кстати, следующая глава уже о настоящем.
Жду ваши комментарии здесь и на ФОРУМЕ[color=green]