____________________________________________________________________________________

Ничто так не привлекает внимание к людям, как невинная жертва. Когда Эдвард охотился на моих друзей, на меня смотрели так, словно я была каким-то деликатным чудом, уникумом.
Я вдруг стала ценной.
Удивляюсь, почему люди так стремятся добиться успеха в жизни. Почему они так сильно стремятся к этому.
Гораздо проще быть жертвой, объектом других ужасных вещей, и быть любимой за это.
____________________________________________________________________________________

Что ж, все это было очень интересно, если не сказать большего.
Копы и мой отец завили, что Майк был убит выстрелом из-за мясной лавки Марта Вагнера. Они также завили, что преступник был хорошим стрелком. Его обувь не оставила особых следов, все они вели к скалам, где и исчезали. Полиция прочесала ручей вверх и вниз, но так ничего и не нашла.
Мы с друзьями разговаривали с полицией, репортерами (все с Олимпии(!) как они так быстро доехали?) и с представителями Форкса по отдыху и туризму.
- Постарайтесь не говорить журналистам слишком много, - сказал представитель. – В Форксе тринадцать лет не было убийств. А то, что это был студент школы Св. Марка, может плохо повлиять на школьных инвесторов…
Обыкновенное убийство подростка снайпером в маленьком городке Форксе определенно вызовет панику. Люди хотели, чтобы им сказали, что убийца не живет здесь и что он не нападет снова. Чарли заявил, что от него требовалось сказать, что «убийца – бродяга, который просто проходил мимо». Все это слишком напоминало «Челюсти»*, когда все были обеспокоены тем, что нападение акул отрицательно скажется на туристическом Дне Труда.
Директор Св. Марка собрал нас в ночь после убийства Майка. И был чертовски серьезен. Все спрашивал у моего отца, нужно ли закрыть школу и не представляет ли что-либо опасности для студентов.
- Это… лишнее, - ответил Чарли. А позже проворчал, что это убийство серьезно сократит его время на рыбалку.
- Это глупо, - сказала я. – На Хогвартс нападали каждый год, но Дамблдор уж никак не собирался закрывать школу.
Чарли нахмурился так сильно, что свернувшиеся морщины у него на лбу стали напоминать гримасу.
- Это не фантастика, Белла. Оставь, к дьяволу, все сравнения с фильмами.
Иногда я подозревала, что Чарли не любит меня. Может быть потому, что считал меня аутсайдером. Считал, что я изменилась, когда стала подростком. Чертовски болезненным подростком. Он хотел бы убрать мое такое пресыщенное отношение к жизни и смерти.
Около шести лет назад он выстрелом убил насильника. И это его совершенно уничтожило.
А я все заваливала его вопросами: как он себя чувствовал, какой звук издал умирающий человек, как изменилось его тело внешне. Делала вид, что я детектив из сериала «Закон и порядок» **, как Джерри Орбак.
Мой отец орал на меня. И не хотел говорить со мной о работе в течение многих месяцев после этого.
Но, я думаю, сейчас он уже привык ко мне, за семнадцать-то лет. Раньше он был обеспокоен моим состоянием. Но теперь перестал обращать внимание на все мои причуды, он понял, что у меня в мозгу слишком много всякого дерьма, чтобы он мог беспокоиться.
На тех выходных Лорен и Джессика ночевали у меня. Со всеми свидетелями, живущими у нас, а также шерифом, мой дом стал Главным Мозговым Центром, с постоянными звонками и посетителями в любое время дня или ночи. Вот такое вот место.
Мои друзья никогда раньше не были столь… эмоциональны. Они все время плакали, пускали сопли, размазывали тушь и икали. Валялись на диване, словно наглые кошки, такие раздавленные и томные в своем горе, изливающие слезы на мои покрывала и подушки. Это было ужасно.
Может быть, я консервативна в этих вопросах, но всегда считала, что девушки должны плакать красиво. Словно в мыльной опере. Вот несколько слезинок стекли по покрасневшим щекам актрисы. Свет поймал каждую каплю, сверкающую, словно звезда. Женщина всхлипнула, словно котенок, а затем устремила опечаленный взор в окно, драпированное кружевной тканью, созерцая ивы во дворе. И у нее всегда должна быть водостойкая тушь.
Майк мог бы подумать, что Джессика и Лорен выглядят ужасно.
Не поймите меня неправильно. Я любила Майка. У нас с ним было что-то вроде кровосмешения – мы выросли вместе, любили друг друга, были, словно брат и сестра и время от времени я размышляла о том, как бы это было – делать ему минет. И конечно я ощущала горе и смирение от его смерти. Но, тем не менее, это было очень… личное горе. Я просто чувствовала себя плохо. И не останавливалась на этом. Не купалась в сладких воспоминаниях о неком Майкле Ринальдо Ньютоне.
В любом случае о нем не было не так много приятных воспоминаний. Он был просто парнем, который и вел себя как обычный парень.
(То есть, он никогда не учил нас, девочек, хорошо играть в покер, потому что каждый раз, когда мы играли, это непременно был покер на раздевание и он хотел, чтобы мы проигрывали. Он был как раз из таких парней.)
И ничего особенного.
А теперь он мертвый, ушедший, стершийся. И больше не имеет значения.
Он возненавидел бы тот цирк, который они сотворили из его кончины.
- Я хочу винограда. У тебя есть виноград? – спросила Лорен, истекая соплями.
- Да. Есть.
Она всхлипнула, вытирая нос тыльной стороной ладони и вытирая руку об диван. А потом смущенно огляделась, опасаясь, что кто-то поймает ее за руку во время осквернения моей мебели.
Я отвернулась, чтобы пойти за виноградом.
- Папа, у тебя когда-нибудь были такие люди, которых ты любил и ненавидел одновременно? – спросила я, заходя на кухню.
Он взглянул на меня поверх своего журнала «Американская рыбалка».
- Полагаю, да, - вздохнул он, явно совершенно не желая этого абстрактного разговора.
Я промыла виноград в раковине и уставилась в окно. Фарфоровая сова Чарли валялась на подоконнике.
Я понятия не имею, почему взрослый шериф сбирает фарфоровых сов. Керамические животные были прерогативой пятидесятилетней женщины на «Шоу Эллен ДеДженерес»*** на VHS. Фарфор, а не жесткая преждевременно постаревшая медь. И? тем не менее, совы – любимые вещи моего отца. И иногда, когда я хотела ударить его по лицу, именно эти фигурки напоминают мне, почему я его люблю.
Когда мне надоело смотреть на сов, которые были совершенно обычными, хотя их и было так много и они были такими красивыми (я была в странном настроении), то уставилась в окно, выходящее во двор. Старые молоточки для крокета тихо ржавели на мягком песке. Моя мама положила их там еще тогда, когда я была ребенком, пока не сошла с ума и не стала «феминисткой» (что в понимании Рене означает просто модное словечко самодовольной шлюхи).
Возле молоточков был еще старый собачий домик, обросший зеленым мхом.
А на домике сидел красивый парень.
Он сидел, закинув ногу на ногу, сложив руки и опираясь на согнутые колени. Лицо его было спокойно, чуть покрыто рябью созерцания, словно тучи покрыли его черты.
Я наморщила лоб.
Он улыбнулся и помахал рукой, его яркие зубы сверкнули светом неоновой лампы, так, словно они были отбелены.
Матерь Божья, это же Эдвард Каллен.
Я не видела этого парня два года. Он покинул школу Св. Марка из-за крайне туманных обстоятельств. Слухов было очень много. Собаку Сестры Маргарет нашли мертвой, с перерезанным горлом, на пятидесятиярдовой линии на футбольном поле. А на следующий день он исчез, уехал в военную, альтернативную или, не дай Боже, общественную школу.
Тогда он был страшен, как смертный грех. Лицо изборождено угрями. Причем, ужасными угрями. На лбу прыщи. Скулы были не просто красными – воспалившимися. И голова была блестяще-лысой.
Сейчас его волосы, конечно, были все еще очень коротко подстрижены, но на свету можно было уловить этот легкий бронзовый оттенок. А в остальном… ну, он определенно был самым соблазнительным парнем из всех, кого я когда-либо видела.
- Белла? Ты несешь виноград?
- Иду…
Когда я вошла в комнату, Лорен и Джессика заняли мой ноутбук.
- Что происходит…
- Мы зашли на страницу Майка на «Facebook»****, - выдохнула Лорен. – Написали о его смерти.
Она развернула компьютер так, чтобы я смогла увидеть экран. На ней был профиль Майка, с RIP аватаром вместо фото.
Я швырнула миску с виноградом на стеклянную столешницу, оценивая разрушительный треск, который издала панель.
- Так ты у нас посмертный голос Майка? – спросила я.
- А что лучше?
- Просто мы должны были бы учесть пожелания Майка. Что, если он не хочет этого?
Гнев затопил лицо Лорен, и она резко дернулась, когда Джессика коснулась ее плеча.
- Она так нервно реагирует, потому что у нее «притупилось осознание», - сказала Джессика. – Это посттравматический синдром.
Лорен мудро закивала головой.
И «притупленное сознание» неожиданно напомнило мне о великолепном человеке, сидящем на собачьем домике.
Он смешал мои мысли больше, чем все разговоры о смерти. Мне хотелось плакать не о смерти своего друга, а о том, насколько красив был тот парень.
Это не может быть нормально.
Я понимала, что должна рассказать об Эдварде. Он был возле моего дома, скрывался без причины и, безусловно, это не могло быть хорошим знаком. Я хотела сохранить тот факт, что я знаю об его присутствии. И он был слишком красивым, чтобы о нем говорить. Если Лорен и Джессика узнают, что он здесь, то будут приставать к нему, дразнить и хихикать. Они разрушали любые мои возможности обзавестись парнем. Всякий раз, когда меня интересовал какой-нибудь парень, Лорен и Джессика тут же брались за него и уничтожали нас. Они смеялись и флиртовали, мимолетно касались его, и он покупался на это. Это было ужасно.
- Может, опубликуем фотографии с места преступления? – спросила Лорен. – Люди захотят как можно больше узнать о его смерти…
Джессика встретилась со мной глазами, глядя, как мне становится плохо от сенсационных заявлений Лорен.
- Господи, - пискнула Джессика, быстро взглянув на Лорен и закусив губу.
Иногда я действительно любила Джессику. Она могла бы стать реальной плутовкой, но случаи, когда мы делили тихое понимание, как сейчас, были крайне редки.
И я не особо любила людей. Осознала, что люблю их только в гневе. Как с Чарли, когда я вспоминала о его фарфоровых совах и понимала, что люблю его.
И тогда раздался выстрел.
В этот раз я упала. И закричала.
Стекло пролетело над моим телом, разлетаясь от взрывающегося окна над диваном.
Спустя минуту после выстрела, я, наконец, пришла в себя. И выглянула из-за дивана, недоумевая, откуда столько пыли.
На этот раз была Лорен. Она лежала возле компьютера, и кровь била из нее черными ручьями.
А получилось бы отличное сообщение для «Facebook»:
Лорен Мэллори мертва. Убита при попытке обновить аккаунт мертвого парня. Пуля проделала аккуратный красный тоннель на месте её носа.
Именно в этот момент, покрытая стеклом, пытающаяся оттащить кричащую Джессику от тела, наблюдающая за тем, как в мой диван пропитывается кровью Лорен и совершенно сходящая с ума, я поняла, что Эдвард Кален был стрелком. Убийцей.
Я просто не рассчитала. Эдвард Кален был слишком хорош, чтобы убивать.
Я знала, что это мелочная вещь, но я ведь католичка. И я помнила иезуитскую доктрину XVIII века. Предположительно (я считала, что полностью) красота тела отражает красоту души. И если люди безобразны, это означает, что повреждена их душа.
А Эдвард Каллен выглядел, словно ангел.

_________________________
* «Че́люсти» (англ. Jaws; США, 1975) — триллер режиссёра Стивена Спилберга. Экранизация одноименного произведения Питера Бенчли. Фильм стал обладателем трёх премий «Оскар».
**«Зако́н и поря́док» (англ. Law & Order) — телевизионный полицейский драматический сериал, повествующий о криминальном мире. Автор идеи — Дик Вульф. Автор музыки — Майк Пост. Действия происходят в американском городе Нью-Йорк.
*** «Эллен деДженерес Шоу» — одно из самых популярных шоу в мире, включающее в себя интервью со знаменитостями, игры со зрителями, смешные монологи. Ведущая – одна из известнейших комедийных актрис Голливуда Эллен деДженерес.

**** «Facebook» — веб-сайт популярной социальной сети, который заработал 4 февраля 2004 года. Основателем сервиса является Марк Цукерберг. По состоянию на 7 декабря 2009 года на сайте было зарегистрировано свыше 350 миллионов активных участников.

за главу большое спасибо моей бете Женечке=)