Следующие несколько дней я смело могу назвать самыми счастливыми в своей жизни. Ничем не омраченные, спокойные и умиротворенные дни, проведенные с моей девочкой, моей Аллен. Это было так удивительно – знать друг друга совсем немного и при этом быть такими.. близкими. Такими.. родными.
Не знаю, и, пожалуй, не хочу знать, почему она так доверяла мне и так быстро привязалась ко мне. Ведь, по сути, кем я был для нее? Случайным прохожим, который почему-то волновался о ее судьбе, суперменом со сверхспособностями, или может, все-таки сказочным принцем на белом коне? Сложно сказать. Я был и братом, и другом, и даже отцом для нее. Терпеливым и заботливым – таким, в котором она нуждалась. И она зависела от меня точно так же, как я от нее. Единственное отличие – для меня эти отношения были чем-то гораздо большим, чем дружба.
За эти дни я укрепился в своей любви к этой хрупкой и нежной девочке, я осознал эту любовь в полной мере и смирился с ней. Я знал, что с того самого момента на площади и до конца своей вечности буду любить ее. Не смотря ни на что любить и преклоняться перед ней. Это было таким особенным чувством. Оно делало меня.. завершенным. Словно Аллен была какой-то частичкой меня, которой мне так не доставало мои прошедшие пятьсот лет. Я был настолько поглощен этими новыми ощущениями, что даже не задумывался об их причинах – возможно, это и было моей главной ошибкой.
Появление Аллен, казалось, перевернуло мой мир с головы на ноги. Вселенная, до того скучная и бесцветная, заиграла миллионами красок, тысячами неповторимых оттенков. И я, с рвением неопытного ребенка, стремился познавать этот новый мир, находить ключи ко всем его тайным комнатам, решать все его сложные загадки.
Но главной моей загадкой, ответа к которой я никак не мог отыскать, по-прежнему оставалась Аллен. Она не рассказывала мне своей истории, не говорила о роковом вечере знакомства с Аро. А ведь я знал, что ей было невероятно больно пережить все это вновь. По неведомой мне причине, она не хотела делиться этим со мной и продолжала вести себя, как ни в чем не бывало. Я же научился неплохо скрывать свои мысли от нее – на самом деле это оказалось совсем не сложно, достаточно было отключить воображение и перестать мыслить образами. Это помогало держать мои опасения втайне от Аллен.
Но все же оба мы чувствовали, что отношения наши каким-то неуловимым образом изменились – словно произошедшее сблизило нас, сделало нас заговорщиками, которым известна невероятная страшная тайна.
Мы проводили вместе очень много времени – точнее, абсолютно все время, свободное от моей охоты. Мы болтали, шутили, играли, носились по замку, как сумасшедшие, читали сказки (точнее, я читал их вслух), рисовали и вообще вели себя как дети. Неожиданно, но это оказалось весьма весело. Хотя, не исключаю, что мне нравилось делать все это, потому что мы делали это вдвоем с Аллен.
Она была великолепна – по-детски наивная и трогательная и в тоже время по-взрослому привлекательная и соблазнительная. Я восхищался ею и замирал от каждого ее движения, но в то же время опасался даже лишний раз прикоснуться к ней. Жажда сделать это, сделать ее своей целиком и полностью, с каждым днем становилась сильнее. Но я так боялся причинить ей боль…
Это опасение делало меня безупречно осторожным – поведав о всех моих способностях я в тоже время так ничего и не сказал ей о своей сущности. Она была в восторге от моих силы и скорости, но больше всего ее поразил алый оттенок моих глаз – она даже замерла от восторга, когда увидела меня без линз. Похоже, заполучить такой же цвет стало теперь ее основной целью. Я же безумно боялся того момента, когда это случится, ведь она ничего не знала о той жизни, что ждала ее, и было совершенно не понятно, как она отреагирует на все это.
Но пока это было весьма призрачным и далеким мы продолжали наслаждаться жизнью и спокойствием.
Когда Аллен надоел наш так называемый активный отдых, она уговорила Жанну купить нам телевизор, DVD-проигрыватель и несколько десятков дисков с самыми разнообразными мультиками. Жанна долго стонала и возмущалась, пытаясь убедить и меня, и Аллен в том, что многочасовое сидение перед телевизором вредно для здоровья, но мы махнули на нее рукой – для Аллен имели значение только мультики, я же был уверен, что самое большее через неделю здоровье Аллен перестанет нуждаться в заботе.
Вот именно с того момента, как в комнате Аллен появился этот угрожающего вида ящик, моя жизнь переменилась в лучшую сторону. Достаточно было щелкнуть пультом – и Аллен прямо-таки прилипала к экрану, раскрыв ротик. Она любила все эти глуповато-милые сказочки про Белоснежку, Русалочку, Золушку и иже с ними, и искренне переживала за главных героинь. Это давало мне невероятную свободу – я мог обнимать ее, вдыхать ее запах, перебирать ее волосы, прикасаться к ней столько, сколько мне будет угодно – она не обращала на это ни малейшего внимания. Я же просто с ума сходил от радости и от ее близости.
Но один из этих приторно-сладких мультиков заставил меня задуматься – история прекрасной Бель и изуродованного принца-чудовища*. Уж больно… уж больно эта история смахивала на мою собственную: я – монстр, полюбивший красавицу Аллен… Только вот финал моей сказки явно будет совершенно другим, ведь Бель смогла превратить принца обратно в человека, а я своей любовью превращу Аллен в такое же чудовище, которым являюсь сам… Как глупо и страшно.. И как притягательно…
Вечность с Аллен – разве мог я мечтать о большем? Нет, конечно же, нет. Во всей вселенной не существовало чего-то столь же волнующего, как сама эта мысль…
Да-да, даже простая мысль об этом вызывала у меня эйфорию…
Последние минуты мультика заставили меня улыбнуться – чарующий принц танцевал с чарующей Бель. Картинка моментально преобразовалась – я танцую с моей красавицей, с моей Аллен… Как мило это могло бы быть.
Из сладких, как сироп, мечтаний меня выдернул все еще нетвердый голосок Аллен – она проплакала полмультика, полагаю от сострадания:
- Ты правда думаешь, что мы могли бы танцевать вот так? – все правильно, я ведь представил картинку, а она ее с легкостью перехватила.
- А почему бы и нет? – я потрепал ее по волосам.
- Но.. у меня ведь нет платья.. такого, красивого, понимаешь?
Я захохотал.
- Маленькая, разве это проблема? Мы купим тебе такое платье, хочешь?
Она радостно закивала.
И тут я вспомнил:
- Я даже знаю, когда ты сможешь его одеть.
- Когда?
- Через три дня в Вольтерре будут праздновать день города. И, по давно сложившейся традиции, в этот день устраивается бал для всех желающих. Мы можем пойти туда.
Аллен захлопала в ладошки. Так приятно было видеть ее счастливой… Особенно когда для этого счастья было нужно так мало…
- Хорошо, малышка. Завтра же мы пойдем выбирать тебе платье. А сейчас кое-кому пора в постель, – я зарылся носом в ее волосы и начал щекотать ее. Она захихикала и живо прыгнула на кровать, освобождая место и мне.
С недавних пор я стал для нее чем-то вроде замены любимому плюшевому мишке – она не могла заснуть без моих объятий, которые, естественно, я даже рад был ей предоставить. Тем более что наблюдать за ней спящей оказалось действительно невероятно интересно. Проблема была лишь в том, что она не видела во мне мужчину – только друга, и это придавало совместно проведенным ночам совершенно не такой смысл, который я бы мечтал увидеть. Это порядком разочаровывало меня.
- Ложись скорее, - зевнула она, похлопывая по подушке рядом с собой.
Меня не надо было просить дважды – с молниеносной скоростью я преодолел разделявшее нас расстояние и улегся на своей половинке кровати. Аллен тут же обвила мое тело ручонками и, уткнувшись носом мне в бок, сладко засопела. Я приобнял ее одной рукой и погрузился в мысли о бале – я намеревался сделать этот день самым счастливым в жизни Аллен и должен был обдумать детали.

* Деметрий говорит о диснеевском мультике "Красавица и чудовище".

Автор: MaryBell
Добавила главу: Штирлиц