Снег. Здесь по всюду снег. От этой белизны уставали глаза. Мне не хватало зелени Форкса и бесконечных дождей. Но не только пейзаж угнетал. Мне не хватало моей семьи. Хотя все они были рядом, но в плане взаимоотношения наша семья разваливалась на части. И со всеми моими талантами, я не могла ничего сделать, не могла остановить это разрушение. Я чувствовала себя такой беспомощной, наблюдая за будущим. Я опять видела безжизненного Эдварда, грустную Эсми и угрюмую Розали.
Я вздохнула, и видения исчезли, и перед глазами опять встала ненавистная белоснежная пустыня. Раньше я любила проводить здесь время, тогда мы были счастливы. Мы веселились во всю и как малые дети играли в снежки, правда, по скорости, с которой они летали, назвать эту игру детской было нельзя. Сейчас же каждый сидел в своей комнате и веселый смех уже давно не раздавался в этом доме. Я думала над тем, что необходимо что-то делать. Но я знала, что очередной разговор с Эдвардом ничего не даст. Он всегда был упрям, но сейчас превратился просто в непоколебимую скалу. Он оставил свою любовь, потому что хотел для нее лучшей жизни. Он не хотел, чтобы она стала монстром, чтобы она потеряла свою душу. Я же придерживалась другого мнения. Я считала, что у каждого из нас она есть. Разве глядя на Эсми, такую милую Эсми, которая всех нас Эдварда, Розали, Эммета и меня любила, как своих собственных детей, можно сказать, что у нее нет души? А Карлайл! Он спас столько жизней! Неужели и у него нет души? И разве мы могли бы любить, если бы не имели душу? Я верила, что душа у нас есть и Эдвард не прав! Мне захотелось опять ему это сказать, хотя я и видела, что толку от этого будет мало.

Я зашла в его комнату. Эдвард стоял у окна и смотрел невидящим взглядом вдаль. Он уже стоял тут так, не сдвинувшись ни на сантиметр несколько дней. Он не повернулся ко мне, когда я вошла, даже не шелохнулся. Я позвала его:
- Эдвард…
- Элис, не стоит стараться. Я не изменю своего мнения, – все таким же безжизненным тоном сказал он.
Конечно, он видел, о чем я хотела с ним поговорить, но в этот раз я решила не сдаваться.
- Эдвард, пожалуйста, пойми, что ты ошибаешься, - он молчал. – Эдвард, она страдает!
Он повернулся ко мне лицом, и я увидела океан боли в его глазах.
- Она человек… И память людей не совершенна. Она скоро забудет меня.
- Ты же в это не веришь?!
- Я надеюсь. Я не хочу, чтобы она стала такой, как я. Я не хочу лишать ее будущего!
- Для нее будущего без тебя не существует!
- Существует, она просто его еще не увидела.
- Но…
- Элис, хватит! Не мучай меня!
Я видела, что ему плохо, но и видела, что с каждым моим словом его решимость таит. Он и сам это понимал… и видел все мои замыслы. На его лице появилась ожесточенная маска, как будто он хотел сказать «я не допущу этого».
- Какое ты имеешь право вмешиваться в наши отношения?! Ты ведь никого никогда по настоящему не любила!
Он зло смотрел на меня. А у меня в голове все раздавались его слова: «ты никого по настоящему не любила… не любила». Почему-то от этих слов острая боль пронзила сердце.
Жестокая маска слетела с его лица, и он хотел что-то сказать, но я уже неслась сквозь густой заснеженный лес в нескольких километрах от дома. Позади осыпались хлопья снега с еловых веток, которые я задевала. Не знаю, как долго я бежала, кажется, вечность. Теперь я уже не понимала, почему меня так задели слова Эдварда.

Я не помнила своего прошлого. Может быть, в нем когда-то и был человек, которого я любила? Почему-то мне казалось, что был. Иногда в моем сознании всплывали неясные образы. Видения были такие мутные, будто на глаза накинули полупрозрачную ткань. Я помнила маленькую комнату с зелеными обоями, похоже, что это была чья-то спальня. Может быть моя? Обстановка была не очень богатой. Там стояла небольшая кровать, стол и пару стульев. Окно было раскрыто на распашку, и я смотрела на улицу, как будто кого-то ждала. Ощущение радостного нетерпения чувствовалось даже сквозь эти неясные воспоминания. Еще я помнила, как чьи-то руки обнимали меня, и чувствовала, как при этом воспоминании трепещет мое сердце. Но я никогда никому не говорила об этих воспоминаниях, мне казалось, что это лишь плод моей фантазии, но почему-то сейчас я как никогда ощущала их реальность. Сознание будто смилостившись надо мной или наоборот, смеясь, подкинуло еще одну картину: чьи-то холодные губы на моих губах. Этот поцелуй был таким нежным и осторожным, как обладатель этих губ боялся, что я рассыплюсь от его прикосновений. И вот его губы оторвались от моих, и он прошептал: «Помни, что я всегда буду любить тебя». И когда я открыла глаза, он уже исчез.

Я стояла посреди леса, как громом пораженная по колено в снегу и смотрела вдаль широко открытыми глазами. Воспоминание пробудило нечто спящее во мне все это время. Вдруг тоска защемила сердце. И я почувствовала, как боль невероятной утраты пронзает меня. Как будто все эти чувства спали во мне до поры до времени, и вот неясное воспоминание разбудило их вновь.
- Я любила, любила… - шептала я как безумная, - любила.