- Обрати его.

- Розали. - Карлайл хмуро посмотрел в мою сторону.

Буквально пару минут назад я, словно вихрь, ворвалась в дом. Моя ноша - упрямый парень, вдруг решивший, что ему по силам тягаться с медведем, - лежала в гостиной, пачкая своей кровью обивку дивана.

- Обрати его... для меня.

Может быть, сейчас было самое время напомнить мне, как высокомерно я дразнила Карлайла, говоря, что он принял на себя функцию Бога, возомнил, что вправе вмешиваться в жизни людей, решать их судьбы. Но мой отец молчал.

- Пожалуйста, - добавила я. - Для меня.

Встав из-за стола и захлопнув медицинский журнал, Карлайл в два счёта оказался в гостиной, я последовала за ним.

Склонившись над человеческой фигурой, он внимательно осмотрел его. Ничего не скрылось от его профессионального взгляда. Ни рваные раны, ни переломы, ни следы от острых медвежьих когтей и зубов.

- Он умирает, - поторопила я.

- Я вижу.

- И?

- Мы можем не успеть.

- Так поторопись.

- Наш яд слишком сильный, он может не только обратить, но и убить.

- Этот парень упрямый, он справится, - невольно улыбнулась я.

А затем, прикусив губу, наблюдала за манипуляциями отца. Он послушал пульс, проверил зрачки. Готовая зарычать от досады, я лишь топнула ногой, чем вызвала лёгкую улыбку, скользнувшую по губам Карлайла.

В дверях гостиной, прижимая ладонь к лицу, стояла Эсме. Я видела, как сложно ей сдерживаться, и в очередной раз удивилась небывалой выдержке Карлайла.

- Куда его? – наконец, заговорил он, и я встрепенулась.

- Наверх, ко мне.
Карлайл подхватил обмякшее тело на руки и пронёс мимо застывшей Эсме.

В моей комнате он замешкался.

- Прямо сюда уложить? - Его взгляд остановился на белоснежном покрывале.

- Да.

Мягкая ткань тут же пропиталась кровью и запачкалась грязью.

Карлайл присел на край постели, я устроилась с другой стороны.

- Зачем тебе это? - Я не сразу поняла, что вопрос адресован мне; взгляд полностью сосредоточился на бескровном лице, уже практически застывшем, уже практически неживом.

- Мне одиноко, мне надо о ком-то заботиться, - так и не посмотрев в сторону Карлайла, ответила я.

- Как его зовут? Знаешь?

- Знаю. Эмметт, - я вспомнила, как он тогда улыбнулся мне и, продолжая упрямо называть Розой, представился.

Что заставило меня схватить его и принести домой, обратиться к Карлайлу с подобной просьбой, я так до конца и не поняла. Решение было сиюминутное, спонтанное, но почему-то казалось единственно верным.

- Что ж, Эмметт, надеюсь, ты справишься, - вздохнул Карлайл. - Розали, - он качнул головой в сторону двери.

Нехотя поднявшись, я напоследок взглянула в неподвижное лицо, желая, чтобы веки парня, хоть на секунду распахнулись, и тот посмотрел на меня своими необычными, бледно-голубыми глазами, но этого, естественно, не случилось.

Не судьба.

Что ж, в следующий раз, когда мы увидимся, они будут ярко-алыми.

Развернувшись, я стремительно вышла из спальни.

Через несколько минут вниз спустился Карлайл. На его лице застыла ужасающая по своей силе мука.

Эсме тут же подбежала к мужу и, приобняв, увела из гостиной.

А мне оставалось только ждать.

Третий день с того момента, как его тело начало перестраиваться, шёл к завершению. И яд почти полностью сделал своё дело.

Я помнила эти ощущения. Новые запахи, новые звуки, всё новое; и бешено колотящееся сердце, и тот краткий миг, когда оно остановилось навсегда.

Вот и сейчас в моих ушах эхом отдавался этот нечеловеческий ритм. Невозможно, но он становился всё быстрее и быстрее, пока не прервался - резко и внезапно.

Наклонившись над кроватью, я ждала... ждала, пока он откроет глаза и посмотрит на мир обновлённым, абсолютно иным взглядом.

Кончиками пальцев я провела по тыльной стороне его ладони. Кожа была мягкой и тёплой, но не обжигающе горячей, как человеческая. Черты его лица сделались резкими, будто высеченными из мрамора умелой рукой скульптора. Локоны, что так приглянулись мне, потемнели. Он полностью переродился.

Первый вздох в новом качестве – ненужный и бесполезный – как скоро он поймёт это?

Через минуту его глаза открылись, и наши взгляды встретились.

Мне хотелось ещё раз увидеть его улыбку, услышать поддразнивание в голосе, обращённое ко мне… до того, как вся семья соберётся наверху, чтобы объяснить ему, кем он стал отныне.

Непонимание на его лице сменилось чем-то другим. Может, узнаванием?

Заложив прядь волос за ухо, я вздохнула и снова посмотрела в его глаза.

- Я... я… - смущённо моргнув, я попыталась улыбнуться. – Я… Роза... Помнишь меня?