Мне кажется, что мое сердце стучит глухо и с перебоями, а взгляд расплывается в невидимое марево, в попытке уследить за безумным танцем злости и жестокости.
То, что происходило, было противоестественно, и я отказывалась поверить в реальность происходящего.
В их движения вылилась вся моя любовь к ним, к мужу и сыну. Я любила каждого из них, вместе и по отдельности. И каждый выпад одного против другого с целью покалечить, навредить, уничтожить, - причинял мне невыносимую боль.
Я пыталась одновременно уберечь х, оградить от жестокого абсурда, вернуть себе их лица, повернуть время вспять, вернуться туда, где все в нашем семейном мире было так, как должно быть.
И тогда я поняла, что желание убивать и мстить зачастую оказывается сильнее любви, сострадания и милосердия, - сил, которые я считала способными справиться со всем.
Мое сердце разрывается от осознания этого. И оно придаст им сил, придаст сил бороться с этим кошмаром. Одна часть останется Эдварду, Другая - Карлайлу.
Карлайл.
Моя сейчас так сильно тянется к нему.
Зрение вампира позволяет уследить за их стремительными движениями.
И не смотря на всю свою силу и непоколебимую решимость, он проигрывает.
Но даже в порванной одежде, истекающий кровью и ядом, он был невыразимо прекрасен.
Кожа его сверкала, переливаясь в лучах закатного солнца, глаза горели бешеным огнем. Он желал, всей душой желал свое дитя и женщину, которую любит.
Соленая слеза норовила выкатиться из глаза, но так и замерзла на ресницах, не достигнув кожи.
Он был так отчаян, так горд, был выше злости, но стоял рядом с самоотверженностью и небывалой храбростью.
Эдвард набрасывался на его расплывчатую фигуру, все яростнее с каждой секундой, с каждым новым ударом когти на его руках удлинялись и делались все острее...
На мгновение я застыла, готовясь к бешеной гонке, а затем бросилась вперед,замечая боковым зрением, как когти выходят у Карлайла из-под ребер, и Эдвард прижимает его к земле, готовясь нанести последний, решающий удар...
Вот она, моя жертва.
Вот близость забвения, которого я так страстно желала.
Вот он - мой последний подарок.
- Я люблю тебя...

Pov Эдвард

Когда последний прилив ярости покидает клетки воспаленного мозга, я открываю глаза и оглядываюсь по сторонам.
Феликс и Деметрий собирают пепел от костра в две небольших горстки, около меня стоит Джейн, видимо ожидая, когда я обращу на нее внимание. Я был уверен, что она не удержится от колкого замечания, ведь Карлайл Каллен теперь мертв. Но она молчала, лишь изредка переглядываясь с Аро.
Семья, моя бывшая семья, стоит в тесном кругу, обступив одну высокую, сгорбленную в приступе скорби, фигуру. Она была так похожа на человека, в одночасье потерявшего все.
- Досадный промах, дорогой мой мальчик... - Аро заулыбался с выражением грустного притворства на аристократичном лице, швыряя мне клочки тонкого василькового шелка. - Как это печально, не правда ли?
- О чем ты?
- Ах, о чем это он?! - Элис, моя маленькая хрупкая девочка. Как хорошо, что ты осталась жива. - Спроси у нашей матери!...
Сзади крошечной Элис возвышается Джаспер, в любую секунду готовый удержать ее от опасной ошибки, от приближения ко мне.
- Отойди от нее, пока я не сделал это за тебя. - его глаза, окруженные рядами густых темных ресниц, широко распахиваются и застывают.
Чуть поодаль, словно огромная гора, стоит Эммет. Рядом с ним Роуз кажется совсем слабой, совсем не такой решительной, гордой и волевой, как всегда.
У обоих дрожат, словно в попытке заплакать, идеальные губы.
В странно отчаянном порыве Розали бросается мужу на грудь, сжимая кольцо своих рук вокруг его шеи настолько сильно, словно ищет в его теле поддержки. Ее точеные плечи трясутся под изумрудной кружевной блузкой.
Эммет обнимает ее и кладет огромную ладонь ей на затылок. Я вижу его лицо: глаза крепко зажмурены, словно он боится во что-то поверить.
Между ними я вижу еще одного человека, лежащего ничком на траве. Эта фигура даже в темноте кажется мне знакомой.
- Эсми... Эсми.. Эсми... Эсми... - имя моей матери было единственным звуком, пронзающим ночную тишь. Он исходил из груды бессмертного тряпья на земле, истекающего кровью.
Сквозь его пальцы сыплется серый пепел, который он не устает собирать в маленькую кучку на раскрытой ладони.
Внезапно существо открывает горящие влажным блеском глаза и встает, неверными шагами приближаясь ко мне.
- Это ты погубил Эсми!!! Ты, ты, ты!!!...
- Папа, пожалуйста, уйдем отсюда! - Джаспер и Элис бросаются к Карлайлу и тащат его назад.
Они передают Карлайла из рук в руки Эммету и Розали и подходят ко мне, держась за руки.
Изо рта Элис вырываются только хрипы и предвестия слез, поэтому говорит Джаспер: сухо и размеренно.
- Мама пыталась защитить отца, когда ты, ослепленный ненавистью и злобой, был готов убить его. Ты разорвал ее на части за считанные секунды, она успела оттолкнуть Карлайла, а в следующее мгновение была уже мертва. Жаль, что ты не видел, как ее сжигали, - Алек применил к тебе свои... - Джаспер усмехнулся, - ...чудные способности. Осталось только это. - брат кинул мне покрытый копотью лоскут, от которого мало что осталось. - Иди, забери у своих новых друзей ее прах, если он еще не развеян. Прощай. Не надо, не плачь, милая моя, не надо... - Джаспер подхватил почти что бесчувственную Элис на руки, и они двинулись к окраине потонувшей во мраке поляны, где их ждали Эммет и Розали.
- Я отомщу тебе. Пусть я сдохну после этой попытки, подобно последней собаке, но я это сделаю. Ты заплатишь за всю ту боль, которую причинил нашей семье. Заплатишь сполна. - голос Карлайла снова обрел силу, с легким щелчком он открыл свой перстень и ссыпал прах Эсми внутрь. - И будь уверен, я тебя найду.
- Я уверен в этом. - я сорвал с плеч тяжелую мантию, символизирующий мою принадлежность к клану Вольтури.
К клану. Не к семье.
Я сшиб с ног Феликса и Деметрия, забирая крошечные горстки и засыпая их в крошечное углубление в медальоне, который подарила мне мама в день моего знакомства с Беллой.
Вытер руки о жалкий лоскут, не смея поднять на отца глаза.
Руки убийцы.
Глаза чудовища.
Я обернулся к Вольтури, которые в полном составе ждали меня на другой стороне моей жизни.
Там мое место. Среди Жестоких нелюдей, не способных на любовь.
Теперь я обречен приносить только боль, только страдания, только смерть.
Отныне.
И навсегда.

Эпилог

Месяц спустя
Pov Карлайл

- Какая же она красавица, Белла! - я поднял дочку на руки и прижал к себе, зарываясь лицом в мягкие светлые волосы малышки.
Вот оно - лучшее мое совершение.
Та, ради кого я отодвинул весь ужас, весь мрак и всю смертельную холодность того вечера...
Элис и Розали вьются вокруг девочки, щебечут и расцеловывают ее прелестное личико.
- Вся в отца. - Белла Каллен, моя жена, еще один человек, делящий со мной нескончаемую вечность.
Ее я могу так назвать, потому что нет человека ласковей, добрей, женщины и матери, способной любить горячей и преданней, чем она.
Теперь нет.
Я притягиваю Беллу к себе и целую ее со всем жаром, со всей страстью, на которые способны моя душа, мое тело, моя суть.
- Как же мы назовем ее? - спрашиваю я, поглаживая темные кудри.
- Эсми. Мы ведь не забудем Эсми.
- Конечно.
Конечно, мы не забудем.
И не забудет каждый, кто хотя бы один единственный раз ощутил на себе силу ее любви, глубину сострадания, высоту духа и чистоту золотого сердца.

Конец 1 части

Посвящается Эсми Каллен. Самой нежной, ласковой, храброй, самоотверженной, любящей и любимой.