Изабелла, моя милая Изабелла кричит, вырываясь из рук похотливых уродов; извивается, молит о пощаде, но все бесполезно... Они рвут на ней одежду, впиваются пальцами в нежную плоть, слишком увлеченные своей игрой. Они улюлюкают, бросают пошлые комментарии и продолжают свои мерзкие действия.
Девушку бросают на кровать: один держит ее руки, пока другой пытается справится с ногами.
Вся моя душа кричит от боли; кричит от того, что я бессилен ей помочь. Я готов порвать этих уродов. Я кричу, но мой крик не слышен, я пытаюсь приблизиться, но не могу, тело словно сковано ледяными оковами. Все, что мне остается, это смотреть полными боли и ужаса глазами, как эти шакалы терзают тело моей любимой женщины; смотреть на ее страдания, находясь при этом в полном бессилие и злобе. Злобе на себя, на этих уродов, на весь мир. Вдруг один из этих козлов поворачивает ко мне свою рожу и начинает ржать. Вся кровь болезненно быстро приливает к мозгу, а сердце пропускает удар. Этот урод – Я!
В ужасе распахиваю тяжелые веки, в ушах всё ещё вибрирует мой жуткий смех; сердце отплясывает дикий ритм.
Подсоединенный ко мне аппарат нещадно пищит, перед глазами все тот же опостылевший потолок больничной палаты, чуть желтоватый в сумеречном свете ночной лампы. Опять этот кошмар! Вслед за испугом приходит ярость. Мне хочется сорвать с себя трубки аппаратуры, вгрызться зубами в свои вены, разодрать в кровь свою грудь, уничтожить себя, покончить со всем этим. Но я не могу, я бессилен! Все, чем я могу двигать – это только глазами, которые сейчас наполняются слезами злости, жалости, отчаянья.
В палату врывается заспанная сиделка со шприцом в руке. Бесчувственный укол, и аппарат начинает пищать менее истошно, ритм сердца выравнивается, мой организм успокаивается. А душа все так же мечется в обездвиженном теле, слезы ручьями стекают по моим вискам. Сиделка вытирает их что-то бормоча. Я ее не слышу. Я не хочу никого слышать. Они все, включая моего отца - мучители, продлевающие мою, уже давно ненавистную и такую жалкую, жизнь.
У меня не осталось ничего, кроме способности мыслить, и памяти, которая услужливо пожирает мою душу изо дня в день, подкидывая все новые и новые подробности моего прошлого.
Я очень много думаю, размышляю, ведь ничего другого я делать не могу. И сейчас я более болезненно осознаю, что ничего и никогда в своей жизни не решал сам. С самого рождения все решения принимал за меня кто-то, находящийся рядом. Сначала это был Карлайл. Он выбрал школу, в которую я пойду; он настоял на специальности в университете; он выбирал мне машины. Я позволял ему это делать, потому что он оплачивал мою жизнь, выполнял все мои прихоти, прикрывал меня в сложных ситуациях. Затем настала очередь Элис и Сэймона...
Покончить с жизнью - было единственное решение, которое я принял сам. Это было именно мое желание, но и ему не дано было сбыться.
Я никогда даже и не думал, что мне придется нести наказание за свои поступки, ведь мне все всегда сходило с рук при жизни, а в ад после смерти я не верил. Но оказалось, даже ад не готов меня принять. То, что я переживаю сейчас, гораздо хуже ада. Я уверен, что таким образом несу наказание за свои поступки. А значит, Изабелла не права. Он есть. Этот грёбаный Бог есть.

Спасибо огромное всем за то, что прочли этот фик до конца! Оставляйте, пожалуйста, на форуме свои отзывы о рассказе в целом. Для меня это важно.