- Эммет, что с ней, врачи спасут её, спасут же? – я задавала этот вопрос МакКартни уже несколько раз. Мы сидели в одном из коридоров больницы уже несколько часов.
- Почему они так долго не выходят, почему ничего не сообщают нам?
- Я не знаю, - сказал Эммет голосом, от которого мне ещё больше захотелось плакать. Выражение его лица не менялось уже несколько часов. Вдруг он медленно произнес:
- А что было бы, если бы мы не успели? Оливия умерла бы тогда…
Я озлобленно на него посмотрела.
- Для чего ты это мне сейчас говоришь?
- Почему она хотела покончить жизнь самоубийством? – спрашивал он, казалось у самого себя, - это я что-то такое сказал ей, отчего она не выдержала!
- Ты ни в чем не виноват! – раздраженно сказала я, пытаясь унять непонятное чувство в груди, которое поднималось всё выше и выше, сдавив мою грудную клетку.
Из палаты вышел строгий врач в белом халате, на его груди был бейдж – доктор Карлайл Каллен.
- Доктор Каллен, - нетерпеливо обратилась я к нему, - что с ней?
- Мисс Стоун удалось спасти, но она ещё очень слаба. Ей пришлось несколько раз промывать желудок и пускать кровь, чтобы хоть как-то снизить количество препарата, который она так неосмотрительно выпила.
- Скажите, пожалуйста, - обратился он к Эммету, - почему она хотела совершить суицид, ведь не ради забавы она выпила почти всю упаковку таблеток.
- Я не в курсе, - неожиданно холодно произнес МакКартни, но затем, как будто опомнившись, продолжил, - хотя…она уже давно страдает определенной формой алкоголизма. Она прячет фляжки и бутылки по всему дому. Я вытаскивал её уже несколько раз из разных клубов и баров, где она вела себя совершенно неадекватно. Но я боюсь не этого, мне страшно от того, что в следующий раз я могу не успеть, - он в бессилии уронил голову на руки.
- Мисс Хейл, я хотел бы поговорить с Вами наедине, - обратился ко мне доктор.
- Конечно, - я с готовностью поднялась, и мы двинулись по коридору.
Он бросил несколько встревоженных, как показалось мне, взглядов на МакКартни и задал мне вопрос:
- Скажите, пожалуйста, мисс Хейл, вы когда-нибудь пытались обмануть свою подругу Оливию, и …как бы это помягче выразиться, - он прокашлялся, - пытаться увести у неё Эммета?
Я возмущенно в упор посмотрела на него и горячо запротестовала:
- Нет, никогда!
- Тогда прошу извинить меня за столь неделикатный вопрос, просто у мисс Стоун сильное нервное расстройство. После того, как она пришла в сознание, она сразу начала выдергивать капельницы и другие приборы, которые мы подключили к её телу, чтобы отслеживать состояние её сердечно-сосудистой системы.
Нам пришлось усыпить её, вколов ей большую дозу снотворного. И сейчас, даже не смотря на то, что она спит, она вскрикивает временами что-то нечленораздельное, и пытается выпутаться. Я полагаю, что вашей подруге нужно будет отдохнуть в реабилитационном центре.
Я мгновенно вспыхнула:
- В реабилитационном центре, это по-вашему, в психушке, не так ли?
- Нет, - безапелляционно ответил доктор, - по-нашему это в реабилитационном центре. Она должна пройти осмотр у многих врачей, иначе будет слишком поздно, и никто уже не успеет в следующий раз.
Не зря мистер МакКартни распространился о её пагубном увлечении алкоголем. Видимо что-то у неё случилось в жизни. В первую очередь, надо будет вам вместе осмотреть весь дом девушки и найти все бутылки, где может быть алкоголь. Пить при ней категорически запрещено, чтобы не было соблазна. Травмировать её психику случаями из прошлого тоже. Когда вы будете находиться с ней в палате, старайтесь разговаривать с ней на безболезненные темы, например о погоде, о её настроении, об учебе. Можете приносить ей маленькие подарочки, женские безделушки. Я уверен, что она не меньше трех недель пробудет у нас в больнице, так что ей должно быть комфортно. Ничего не должно напоминать ей о том «неприятном инциденте», который мог закончиться для неё так плачевно. Дня через три она сможет принимать посетителей. Вот тогда и приходите. И не надо накручивать себя без причины. Идите и скажите это её молодому человеку.

Я взглянула на него, тихо произнесла «Спасибо» и пошла к Эммету, чтобы подбодрить его.

----------------------------------------------
Дома делать было совершенно нечего. Какое-то время я просидела у телевизора, не вникая в то, что происходит на экране и теребя телефон в руках, непонятно для какой цели. Потом я пошла в кухню и приготовила себе бутерброды. Выглянула в окно. Автомобиля Эммета всё не было. Он только завез меня домой и сразу же умчался в неизвестном направлении.
Неожиданно затрезвонил мобильник: пришла смска. Я удивленно смотрела на экран – номер был неизвестный. Текст сообщения был следующий:
«Розали, я бы мечтал с тобой встретиться. Мне надо сказать тебе что-то очень важное. Не бойся. Мы будем в людном месте. Приходи в кафе «Шарман» в 17:00. Я буду ждать тебя за угловым столиком. Не опаздывай»
Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Я была в ужасе. Не представляя, кто это мог написать, я строила смутные догадки, которые никак не приводили меня к желанному ответу.
- Идти или не идти, вот в чем вопрос, - сказала я сама себе, но поразмыслив немного, махнула рукой, - идти.
Кафе «Шарман» находилось в одной из самых людных частей Шеффилда, поэтому я могла не волноваться. Само время встречи сразу настраивало меня на положительный тон. 5 o'clock, как это называли чопорные англичане.
Я довольно непритязательно оделась, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Некоторое время я простояла на улице, глядя на дорогу и надеясь, что появится Эммет, который сможет меня подвезти, но взглянув на часы, я поняла, что мне осталось всего полчаса до встречи, я решила дойти пешком.
Зайдя в кафе, я первым делом посмотрела на настенные часы. Они показывали 17:10. Я осталась вполне довольна собой и прошла к угловому столику, ловя шокированные взгляды посетителей. Мой претенциозный наряд, видимо немного напугал их. Но я считала себя урожденной американкой и не собиралась следовать их мышлению. У меня были свои взгляды на то, как надо одеваться. Старушки, сидящие за соседним столиком, начали недовольно перешептываться, время от времени недовольно косясь на меня.
Я посмотрела за угловой столик. Там, развалясь на диванчике, сидел Сэм, который пытался домогаться меня в первый день. Я уже хотела повернуть обратно, как услышала:
- Эй, цыпа, присядь, поговорить надо, приставать не буду, честное скаутское, или как там у вас говорят.
Я стремительно развернулась и села на соседний диванчик. Мне стало стыдно до невозможности, что ко мне так обращаются, но я ничего не смогла сказать ему в ответ.
- Так-то лучше, - ухмыльнулся он, хватая меня за талию.
Я попыталась сбросить его руку, но мне ничего не удалось, и я воскликнула:
- Отпусти меня, пожалуйста, - вместо гневного восклицания получился неестественный хрип. Он ещё крепче прижал меня к себе, и почти касаясь губами моего уха, прошептал:
- Ты моя, поняла? Моя и больше ничья!
Я попыталась наступить ему на ногу, но он ловко увернулся и прижал мою руку к столешнице.
- Не двигайся, Розали, не то хуже будет.
Он стал лезть рукой под кофточку, но я нагнулась и укусила кисть, державшую мою руку. Он тихо взвыл от боли и раздраженно посмотрел на меня:
- Не хочешь по-хорошему, придется сделать как всегда!
Казалось, никто не замечал этой сцены, происходившей в самом углу кафе, как неожиданно Адли отбросило в сторону, и я оказалась на другом углу дивана. Перед Сэмом стоял разъяренный Эммет.
- Розали, выходи и садись в машину, - он кинул мне ключи. Мне было очень страшно за МакКартни, но я буквально вылетела из здания и села в автомобиль, заблокировав все окна и двери. Через несколько мгновений парни вышли и начали бить друг друга. Я зажмурила глаза, так как не могла смотреть на то, как Эмму причиняют боль. Не знаю, сколько так просидела, как вдруг услышав, как хлопнула дверца, я уловила рычание мотора. Я приоткрыла глаза: за рулем сидел Эммет, руки которого были в крови, губа рассечена, и уже начала появляться гематома под глазом. Я выдохнула:
- Эммет, с тобой всё хорошо…
Он ничего не ответил, продолжая неотрывно смотреть вперед. Затем, не поворачиваясь, сказал, чеканя каждое слово:
- Почему ты всегда оказываешься в ненужное время в ненужном месте? Почему ты заставляешь меня волноваться, предварительно отправляя перед этим какие-то несусветные смски?
- Я не отправляла тебе ничего! – ответила я, немало удивленная сим фактом.
- Ах, не отправляла? А это что? – и он ткнул мне в лицо телефоном. Текст был следующим:
«Эммет, мне очень страшно. Я решила пойти в кафе и неожиданно встретила там Сэма Адли. Сначала мы с ним мило болтали, но потом он начал ко мне приставать. Мне удалось под понятным предлогом удалиться в женский туалет. Поэтому я печатаю тебе это сообщение. Приезжай как можно быстрее. Кафе «Шарман», ты должен знать, где это»
Я хотела сказать ему, что это была не я, что я ничего не хотела писать ему, что сама была не в курсе. Но…я промолчала, а он отвернулся от меня, не произнеся ни слова.
Всю дорогу я сидела и лихорадочно размышляла, что сказать ему в своё оправдание, и несмотря на это, другая мысль была у меня в голове: «Почему ему вообще пришло это сообщение, и кто его мог прислать, да ещё и от моего имени?»
Беспокойно оглядываясь по сторонам в кафе, я никого не заметила. Кто же мог знать мои поступки, и кто мог знать, что Сэм будет приставать ко мне? Может это был кто-то из людей, которые знали меня, но я не знала их. Скорее всего, так и было.
Мы припарковались у коттеджа, а я всё ещё не придумала, как убедительнее объяснить Эммету, что я ни в чем не виновата, и отблагодарить его за то, что он так самоотверженно кинулся на защиту. Я решила, что лучше всего будет пригласить его куда-нибудь, и там объяснить ситуацию так, как её поняла я. Всё равно он на меня ещё обижается…
Поздно вечером, лежа у себя в кровати, я наконец-то решила проанализировать события прошедших месяцев:
Во первых, волнения за Оливию преследовали меня очень давно, ещё с того самого памятного вечера в клубе, когда Лив не смогла удержать себя в рамках приличия. Сейчас же врач настоятельно убеждал меня в том, что она должна пройти лечение в реабилитационном центре. Я была с ним не согласна.
Во вторых, мои чувства к Эммету МакКартни нисколько не угасли, а наоборот, только увеличились, даже, несмотря на то, что я вижу, как он хочет помочь Ливи, как пытается уберечь её. Я почти уверена, что он любит её. Только вот почему почти, не понимаю. Как это называется у женщин – интуиция, да?
В-третьих, я сама меняюсь, и не понимаю, в лучшую или в худшую сторону происходят эти изменения. Например, сегодня мне было не важно, что обо мне подумают другие люди, хотя раньше я придавала мнениям незнакомцев огромное значение. В последнее время я стала свободнее общаться с парнями, но чем дальше я живу с Эммом, тем напряженнее становятся мои отношения с ним. Он почти всегда молчит, и очень угрюм. Наверно, он полагает, что я ничего не замечаю…
А пару раз я находила пустые бутылки из-под коньяка и бренди, валяющиеся около его комнаты. Я попыталась сделать ему замечание, после чего получила гневный взгляд и злобные слова, брошенные вскользь:
- Не лезь не в свое дело!
Что ему сказать, как помочь, не понимаю.
В этих беспокойных раздумьях я ещё долго не могла заснуть…

---------------------------------------
Приглашаю вас на ФОРУМ ругать и хвалить автора