Глава 3

Через три дня я заставляю себя выйти на улицу. Ощущения паршивые – как после долгой болезни. Солнце слепит, а воздух обжигает лёгкие. И я, как недавно исправившийся наркоман, маленькими шагами иду вперёд. По одному преодолению на шаг. По одному опасливому взгляду, брошенному через плечо, в три минуты. По одному глубокому вздоху в пять секунд. Я твержу себе, что его здесь нет и быть не может. Но правда заключается как раз в том, что я не знаю наверняка. Не знаю, что конкретно он может, а чего нет. И, вообще, я до сих пор не понимаю, сообразно каким прихотям человека без лица осталась жива. Последнее довольно сильно меня нервирует – я не привыкла жить в тумане догадок.

Вздох, шаг, взгляд. Новая цель – перейти на другую сторону улицы. Двадцать шагов и повернуть за угол. Никогда раньше так чётко я не представляла свой маршрут. Никогда не считала шаги и вдохи. Это он меня научил – отсчитывать любую мелочь. Секунды и удары сердца – всё, на что обычно не обращаешь внимания. А ещё он сотворил из меня параноика. Я едва нахожу мужества сделать покупки и бегом возвращаюсь домой.

Продукты у меня теперь есть, но главная проблема не решена – таблетки закончатся вечером. А, значит, мне предстоит ещё то утро наедине с ним. С его тенью. С его руками, прижимающими моё безвольное тело к каменной груди. Утро наедине с человеком без лица. Я поддаюсь панике. Мечусь, как безумная, из угла в угол, зная, что без таблеток мне по любому не справиться. Он меня уничтожит, я не выдержу. В порыве безумной надежды смотрю на календарь. Тщетно – время не намерено менять скорость только потому, что я боюсь проснуться. А это значит, Джейк вернётся через три дня. Ни хрена себе, думаю я. Три дня и три ночи, которые и раньше не казались мне малым сроком, переросли в нечто непреодолимое. Трое суток. Только я и он – мой худший кошмар. Как я смогу его преодолеть, если едва нахожу силы выйти на улицу? И как будет выглядеть моё поражение?

Вопросы пока что чисто теоретические, но на сей счет я не беспокоюсь. Очень скоро вся теория должна превратиться в практику, и я получу ответы. Вот уж поистине неведение – благо. Но мне этого блага, похоже, не достанется.

В кровать я ложусь так же, как до того сотни тысяч девственниц ложились на брачное ложе под бок к старому страшному нелюбимому мужу. Меня, как и их, ожидает наша первая ночь. Ночь наедине с незнакомцем, вызывающим отвращение и ужас. Конечно, мой человек без лица вряд ли стар. Голос у него определенно был молодым. Голос был страшным. Без эмоций, лишённый интонаций и выражения. Голос, произносящий слова, но не вкладывающий в них часть души. Оно и понятно, откуда бы у этого парня душа? Его абсолютная эмоциональная пустота пугала сильнее всего, до нервной дрожи в руках. Он сколько угодно мог бы тыкать в меня пистолетом. Он мог бы психовать или угрожать, но ему было плевать, и это казалось куда как худшим наказанием. Моя жизнь даже в плане получения тюремного срока для него не значила ни фига.

Что и говорить, ночь обещает быть длинной. Одной из тех, про которые нетрудно сказать – бесконечная. Но я сознательно не стала принимать последние таблетки, полагая, что пока не почувствую край, крышечку даже не откручу. Я решила терпеть столько, сколько смогу. Не зря когда-то меня многие одноклассники считали дурой. Мое решение вполне вписывается в их концепцию тупости.

Не сумев уснуть, выползаю из кровати. Пробую смотреть телевизор, надеясь таким образом отвлечься. Но именно тот факт, что телевизор отвлекает меня, бесит. Кажется, что он втыкает занозы в мысли, отчего саднит мозг, и я щелкаю кнопкой. Пытаюсь читать, но буквы сливаются в неясную массу. К трём часам у меня ко всему прочему начинают слипаться веки. Бросив полный мольбы взгляд на пузырек с таблетками, я вновь отправляюсь в спальню. Ложусь, накрываюсь, зажмуриваюсь. И, кажется, успеваю нырнуть в сон, прежде чем кто-то хватает меня за руку. Разумеется, в реальности ничего такого нет и никто не сжимает пальцы на моём запястье. Все это было вчера и прошло. То есть номинально прошло, а по факту застряло в подсознании. Отдышавшись и внимательно осмотрев свою малюсенькую спальню, я предпринимаю новую попытку состыковать шаттл мыслей с космической станцией сна. Ни черта не выходит. Три неудачных попытки, десятки переворачиваний с боку на бок. Охи, вздохи, вдохи, выдохи. Я сдаюсь и глотаю последние таблетки.

В окно затекают первые полосы света. Подумав, я беру ноутбук и принимаюсь искать нелегальных торговцев таблеточками. Всё оказывается даже проще, чем я могла предположить. Уже через час я созваниваюсь с каким-то мутным типом, назначая встречу возле парка. Собравшись с мыслями, выбираюсь из спальни, нехотя принимаю душ, заставляю желудок принять две чашки кофе и тосты. Лихорадочно натягиваю старые джинсы и разношенную футболку с полустёртым принтом. Стягиваю волосы и надеваю бейсболку. От моего дома до парка, а, следовательно, до таблеток пятнадцать минут быстрым шагом, но я успеваю за десять.

Дилер уже топчется поблизости от назначенного места и, в самом деле, вид у него мутнее некуда. Либо же просто заканчивается действие успокоительного. Бросаю взгляд на руку – часы показывают девять утра, а лекарство я приняла перед рассветом. Но всё как будто идёт нормально. Через несколько минут в кармане оказывается целый пузырек. И, значит, я смогу продержаться до возвращения Джейка. Пребывая в состоянии эйфории, благодарю безразличного ко всему барыгу и спешу домой.
Я уже начинаю думать, что, может быть, поспешила купить таблетки. Что, оказывается, заряд позитивных эмоций способен творить чудеса. Я, наконец, на подъеме и даже забираю почту из ящика. Куча рекламы, счета, открытка от Джейка. Немного пыли и паутины, которую давно нужно было бы убрать, но до которой не доходят руки. И абонемент в фитнес-центр. Учитывая, что ничем таким я никогда не занималась, не считая посещения балетной студии в детстве, но то, скорее, была ошибка, чем достойный воспоминаний эпизод, это странно. Совершенно точно, я никогда не проявляла хотя бы косвенного интереса к спорту и всему с ним связанному. И мне не могли прислать абонемент в целях рекламы. Я не заполняла анкет, не участвовала в акциях. Я пытаюсь понять, напрягая свой не получивший сна мозг, как вдруг меня накрывает. Взвизгнув, я отбрасываю конверт. Тело сотрясает крупная дрожь. Из лёгких выбивает кислород, а кровь вмиг остывает до минусовых температур. Кое-как нашарив в кармане пузырек с успокоительным, я откручиваю крышку, которая тут же катится по полу, легко выпрыгнув из негнущихся пальцев. А я отсчитываю таблетки. Раз. Два. Три. Остаётся надеяться на то, что я не сдохну от лошадиного количества успокоительного. Но и не глотать лекарства горстями я не могу. Только не тогда, когда в мой ящик подбрасывает абонементы человек без лица. Он был здесь? Я хватаюсь за горло. Мне кажется, что таблетки застревают. Он. Был. Здесь. Я это чувствую. Был, чтобы лично подбросить абонемент. Чтобы подшутить надо мной. Я медленно сползаю по стене на пыльный пол. Оседаю на раскиданные рекламные проспекты и счета за газ и электричество. Я просто не представляю, что мне делать. Я просто гигантская вишенка на торте собственной беспомощности. Он никогда не разрешит мне вернуться к прежней жизни, и думать о чем-то другом не получается. Либо я снова плохо стараюсь.

Звук шагов вышибает из ступора. Пошатываясь, поднимаюсь, не глядя, сгребаю в кучу почту и спешу подняться к себе. Чертов конверт с абонементом я тоже забираю. Свой мусор я привыкла выбрасывать сама. А ещё мне не хочется, чтобы кто-то прикасался к этой дряни. К тому, чего касались кровавые руки человека без лица.

Остаток дня я провожу, скорчившись на голом полу. Не отвечаю на телефонные звонки и не думаю ни о чем, кроме белоснежного конверта. Такой примитивный и простой, он внушает мне трепет. Я воображаю, как его держат те же руки, что удерживали меня. И я снова вижу дуло у своей головы.

Автор: Bad_Day_48; бета: tatyana-gr